Чтение онлайн

Я посмотрела в сторону леса, за которым, как я знала, лежали его, Лисьи, угодья. Первая, неохотная, но оказанная без и просьб, без расчета на благодарность, помощь. Признание? Нет, слишком громкое и преждевременное слово. Скорее, первая, едва заметная трещина в высокой и неприступной стене его недоверия. И, черт побери, это смутное, теплое и упрямое чувство в груди было куда приятнее вчерашнего гнева.

Но, хоть подарки соседей — это и замечательно, надо действовать самой. Чем вскоре и займусь.

Бестия, величественно выйдя на крыльцо, сладко потянулась, облизнулась и посмотрела на меня с выражением, которое можно было прочитать лишь одним способом: «Ну, наконец-то этот упрямый своенравный двуногий начал проявлять признаки разума».

Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я, Маттэя Дэй, буду проводить свои дни, сражаясь с паутиной вековой толщины и расшифровывая записи увлеченного алхимика с отвратительнейшим почерком, я бы рассмеялась ему в лицо. А теперь… Теперь это была моя странная, но насыщенная повседневность.

Деньги, те самые, что я так бережно прятала, таяли на глазах, быстрее, чем утренний иней под первыми лучами солнца. Горькое, холодное осознание этого висело над замком дамокловым мечом, отравляя радость от каждого расчищенного угла, от каждой улыбки работников. Нужен был доход. Быстрый, как удар молнии. И в моей голове, отполированной до блеска отчаянием, наконец-то созрела первая, здравая идея.

— Мыловарня, — объявила я за скудным завтраком, состоящим из овсяной каши и последних, чуть сморщенных яблок из нашего заброшенного сада. — Отец когда-то снабжал своим мылом пол-графства. Оно славилось, как отменное. Это наш шанс. Мы возродим мыловарю!

Гораций, доедая свою порцию с церемонной, неизменной медлительностью, тяжело вздохнул, отложив ложку:

— Рецепты, миледи, утеряны. Старый мастер Олав ушел, а записи… ваш отец, помнится, все экспериментировал, записывал шифром. А ингредиенты… Нужна щелочь чистейшая, масла качественные, эфирные вытяжки… Дорогое это удовольствие. И рискованное.

— Значит, найдем! — с непоколебимым, в основном наигранным, но от того не менее жарким оптимизмом заявила я, встав из-за стола. — Рецепты — расшифруем. Ингредиенты… найдем замену, свое, местное! Аленка, Кир, вы со мной? Нам нужны глаза-алмазы, чтобы найти нужные травы, и носы ищеек, чтобы вынюхать, где что растет! Наша охота начинается!

Моя «команда» отреагировала с энтузиазмом, достойным великого похода и захвата неприступной крепости. Кир, нахлобучив набекрень свою новую холщовую шапку, сшитую мастером Абелем, тут же начал изображать кровожадного сыщика с хищным взглядом.

— Все тайное станет явным! — провозгласил он, сурово щурясь. — Ни один рецепт не уйдет от нас!

Аленка, не говоря ни слова, с деловым видом сунула за пояс свою вечную рогатку — видимо, на случай, если рецепты придется добывать силой у особо несговорчивых пауков или если мы наткнемся на стражей в лице мышиного короля.

Мыловарня располагалась в отдельном, почерневшем от времени и влаги каменном здании у реки. Дверь, когда-то крепкая, а ныне подгнившая снизу, отворилась с протяжным стоном, выдохнув на нас тяжелое дыхание забвения — запах столетий, пыли, старой древесины и чего-то кисло-сладкого, напоминающего о давно забытых экспериментах.

Внутри царил хаос, достойный писательского пера: опрокинутые медные котлы, похожие на панцири сраженных великанов, полки, заваленные почерневшими склянками, и повсюду — паутина, такая густая, тяжелая и узорчатая, что, казалось, ею можно было бы поймать не только мух, но и зазевавшееся привидение.

— Фу! — фыркнул Кир, отпрыгивая от клубка пыли, поднятого его же сапогом, и отряхиваясь. — Здесь даже призраки, наверное, чихают от пыли.

— Не отвлекайся, сыщик, — строго сказала я, ощущая, как легкий трепет смешивается с азартом. — Наше сокровище здесь. Ищем любые бумаги. Книги, свитки, записки на клочках пергамента. Все, что пахнет знанием, а не плесенью.

Мы принялись за работу, подняв такие тучи пыли, что через пару минут все стали похожи на призрачных мельников. Казалось, подлая паутинка повисла даже на ресницах. Аленка, ловкая как обезьянка, взобралась на верхние полки, сметая оттуда комья пыли размером с голову Бестии. Кир с важным видом главного инспектора тыкал палкой в каждый темный угол и щель, пока оттуда с возмущенным писком не выскочила целая мышиная семья, приведя его в неописуемый восторг.

— Шпионы! — завопил он. — Они уносили рецепты в свои норы! В атаку!

А я в это время пыталась открыть массивный дубовый сундук, стоявший в углу под запыленным окном. Замок, покрытый бурыми подтеками ржавчины, не поддавался, словно ревностно хранил наши семейные секреты, доверенные ему бароном Дэем.

— Кажется, нашел! — вдруг крикнул брат, вытаскивая из-под груды сломанных весов потрепанный кожаный фолиант. — Здесь нарисованы какие-то цветы и цифры! — сообщил он, раскрыв его. — И пахнет… пахнет бабушкиным сундуком и чем-то горьким! — сморщил нос громко чихнул.

— Будь здоров, — пожелала, взяы находку из детских рук.

Дневник отца! Я с трепетом стерла пыль с обложки и открыла его. Страницы были испещрены его размашистым, энергичным, знакомым до слез почерком. Это были не просто рецепты. Это была хроника его одержимости, любви к делу всей жизни.

«Попытка № 47: добавление экстракта папоротника… мыло приобрело стойкий аромат лесной гнили. Клиенты сбегали, зажимая носы. Итог: провал».

«Попытка № 81: настой иван-чая… цвет приятный, солнечный, но пенится хуже старой квашеной капусты. Запах сена не оправдывает слабости пены».

Я листала страницу за страницей, и мое сердце сжималось от смеси гордости, нежности и грусти. Папа не пожелал слепо копировать модные в то время столичные образцы, что были на пике популярности. Вместо этого он экспериментировал с местными травами, с тем, что щедро дарила наша земля, пытаясь создать что-то уникальное, со своей душой. Отец искал сердце нашей земли, чтобы заключить ее в кусок душистого мыла.

И вот, почти в самом конце, когда чернила на страницах стали как будто бледнее, а почерк более нервным, скачущим, я нашла ее. Последнюю, незавершенную запись.

«Смесь № 172: Основа — оливковое и конопляное масло. Добавки: отвар чабреца для антисептического эффекта, настой коры дуба для крепости ткани и кожи. Главный секрет — несколько капель эфирного масла дикой мяты, что растет только на Лисьей горке, на солнечных склонах у ручья. Аромат бодрящий, свежий, с легкой горьковатой ноткой, как утренний ветер после грозы. НЕ ЗАВЕРШЕНО. Нужно подобрать точные пропорции мятного масла, иначе его резкость перебьет все остальное. Джардар требует отчеты, времени нет…»