Чтение онлайн

Само предложение о разделе Палестины, внесенное на заседание Генеральной Ассамблеи Специальным комитетом ООН (UNSCOP), состоялось 29 ноября 1947 года. За принятие предложенного плана, оформленного в специальной Резолюции ГА ООН № 181, проголосовали 33 государства, в том числе СССР, Украинская ССР, Белорусская ССР, Польша, Чехословакия, Франция и США. Против — 13 государств, в частности Египет, Сирия, Ирак, Иран, Йемен, Турция, Ливан, Саудовская Аравия и Пакистан, а воздержались при голосовании еще 10 государств, в том числе Китай, Югославия и Великобритания. Причем, как отметили многие авторы (В. И. Носенко, Ю. И. Стрижов, Ж. А. Медведев [179] ), по сути дела, пять государств советского блока обеспечили необходимое большинство в две трети голосов, что сыграло решающую роль в исходе всего голосования.

Вместе с тем надо сказать, что многие их коллеги по давно заведенной традиции до сих пор приписывают эту роль исключительно США. Однако, как установили ряд израильских историков (Д. Лофтус, М. Ааронс [180] ), правда состоит как раз в том, что несколько ключевых фигур в Администрации президента США, прежде всего госсекретарь Дж. Маршалл, делали все возможное и даже невозможное, чтобы исход голосования был совершенно иным, и им почти это удалось. Однако в самый последний момент дорогу Вашингтону перешел И. В. Сталин, который «имел в своем активе голоса Украины и Белоруссии» и устами первого заместителя министра иностранных дел Андрея Януарьевича Вышинского, представлявшего СССР на этой сессии Генассамблеи ООН, оказал нужное «давление на Польшу и Чехословакию».

В соответствии с принятой Резолюцией ГА ООН № 181 территория Палестины была поделена на три части: еврейскую (56 %) и арабскую (42 %) зоны и особую зону — Иерусалим и Вифлеем, — передаваемую под опеку ООН. При этом реальный раздел Палестины должен был вступить в юридическую силу только после полного вывода британских войск с подмандатной территории, срок которого так и не был согласован. Тем не менее большинство сионистских организаций с нескрываемой радостью приняли данную резолюцию ООН, в отличие от всех арабских государств, не признавших этого решения и продолживших активно настаивать на создании в Палестине независимого арабского государства.

Тем временем действия еврейских боевиков, в том числе из праворадикальной «Иргун» во главе с М. Бегиным, стали приобретать характер планомерных боевых операций, жертвами которых становились не только местные арабы, но и англичане. Причем, как утверждают ряд известных либеральных авторов (Л. М. Млечин, Е. Коэн [181] ), И. В. Сталин лично дал отмашку на проведение тайной операции «Балак» по вооружению палестинских евреев, которую по поручению Москвы лично курировал Генеральный секретарь ЦК КПЧ Рудольф Сланский. Хотя следует признать, что это утверждение не нашло особой поддержки в историческом сообществе и правомерно критикуется целым рядом авторов, в частности доцентом И. В. Рыжовым, который является признанным специалистом по «еврейскому вопросу» [182] .

Естественно, что из Палестины началось массовое бегство арабского населения в соседние страны, а Великобритания, не желая становиться жертвой новой кровавой бойни на Ближнем Востоке, начала срочную эвакуацию своих войск и 14 мая 1948 года официально заявила о прекращении своего мандата на Палестину. Эта ситуация вызвала раскол в рядах лидеров еврейских сионистов, в частности в крупнейшей партии МАПАЙ. Часть членов ее ЦК, в том числе Элиэзер Каплан и Давид Ремез, выступили против немедленного провозглашения Еврейского государства. Однако большинство членов — Давид Бен-Гурион, Моше Шарет, Аарон Цизлинг, Мордехай Бен-Тов, Моше Шапиро и Перец Бернштейн — проголосовали «за». В результате в ночь на 15 мая 1948 года Д. Бен-Гурион в самом центре Тель-Авива публично зачитал «Декларацию независимости Израиля» и объявил о создании руководящих органов нового государства: Временного государственного совета Израиля, председателем которого стал Хаим Вейцман, и Временного правительства в составе 13 человек, где ключевые посты заняли премьер-министр и министр обороны Давид Бен-Гурион, министр иностранных дел Моше Шарет, министр внутренних дел Ицхак Гринбойм и министр финансов Элиэзер Каплан. При этом Израиль в нарушение резолюции ООН захватил часть других территорий арабской Палестины, что стало причиной Первой арабо-израильской войны 1948–1949 годов. Тем не менее уже через день новое государственное образование было официально признано многими державами мира, в том числе Советским Союзом, который очень рассчитывал получить в лице Израиля надежного и верного союзника на Ближнем Востоке.

Надо сказать, уже более трети века многие историки буквально до хрипоты спорят о причинах совершенно неожиданного сближения Москвы с еврейскими сионистами в конце 1940-х годов. Это сближение в исторической литературе объяснялось очень по-разному: либо горячим желанием высшего советского руководства вытеснить Великобританию из Палестины и сильно подорвать ее влияние в Ближневосточном регионе (В. И. Носенко, А. М. Васильев, Ю. М. Кашаровский [183] ), либо стремлением И. В. Сталина вбить клин между английским и американским империализмом на Ближнем Востоке (Г. В. Костырченко [184] ), либо несбывшимися надеждами Москвы на будущую просоветскую ориентацию Израиля (Л. М. Млечин, М. Горелик [185] ), либо далеко идущими геополитическими расчетами самого И. В. Сталина (В. И. Батюк, Д. Г. Евстафьев [186] ) и т. д. Кроме того, существует также и весьма оригинальная версия доктора исторических наук, многолетнего главы Ближневосточного отдела МИД СССР профессора Е. Д. Пырлина [187] , который предположил, что И. В. Сталин, «согласившись с внесением «инородного элемента» в арабский мир, рассчитывал прежде всего раскачать, а затем и разрушить «замшелые» арабские монархии и создать условия для прихода к власти в ведущих арабских странах прогрессивных националистических сил». Однако, как показали ближайшие события, решение о создании Израиля стало внешнеполитическим просчетом И. В. Сталина, поскольку его политическое руководство сразу и надолго заняло откровенно проамериканскую позицию. Однако вскоре «вождь всех времен и народов» отыгрался на еврейских сионистах, начав в стране борьбу с «безродными космополитами».

К концу 1946 года Администрация США все больше стала склоняться к мысли, что экономическое восстановление Европы и укрепление своих позиций в этом регионе куда важнее взаимопонимания с СССР по германскому вопросу. Поэтому уже в январе 1947 года вместо Джеймса Бирнса, с которым у президента Г. Трумэна, начались частые конфликты не только личного, но и чисто рабочего порядка, на пост государственного секретаря США был назначен генерал армии Джордж Кэтлетт Маршалл, активный сторонник наступательной политики в германском вопросе.

Между тем уже весной 1947 года французское и итальянское правительства Поля Рамадье и Альчиде Де Гаспери обратились к Администрации президента Г. Трумэна с просьбой о крупных поставках зерна в связи с крайне острым дефицитом аграрной продукции в своих странах. В Вашингтоне эту просьбу сразу расценили как очень подходящий момент для оглашения своих условий оказания помощи европейским державам. Главными из этих требований стали отказ от проведения просоветского внешнеполитического курса и изгнание всех коммунистов из состава национальных правительств европейских государств. В Западной Европе американский призыв был быстро принят во внимание, и уже в мае П. Рамадье и А. Де Гаспери быстро провели реорганизацию своих правительств и изгнали из их состава всех коммунистов. А в июне 1947 года госсекретарь Дж. Маршалл, выступая в Гарвардском университете, громогласно заявил, что Администрация США готова профинансировать программу экономического восстановления Европы, если таковая будет представлена самими европейцами. И спустя всего несколько дней министры иностранных дел Франции и Великобритании Жорж Бидо и Эрнест Бевин приступили к срочному составлению соответствующего проекта.

В отечественной историографии (М. М. Наринский, Д. Б. Герасимов, Е. М. Халина [188] ) традиционно считается, что главными разработчиками «Плана Маршалла» были сам госсекретарь США генерал Дж. Маршалл, его заместитель Дин Ачесон и глава Совета по международным отношениям Джон Фостер Даллес. Однако это не совсем так. Как установили ряд историков (А. Грегори [189] ), впервые идею «Плана Маршалла» озвучил крупный американский бизнесмен и дипломат Уилл Клейтон, который все годы войны был экономическим советником военного министра США Генри Стимсона, а затем и самого президента Г. Трумэна, которого он позднее, в августе 1946 года, назначил заместителем госсекретаря по экономическим вопросам. Теоретически «План Маршалла», получивший официальное название «Программа восстановления Европы» (European Recovery Program), в основе которого лежал специальный закон «Об экономическом сотрудничестве», принятый Конгрессом США ещё в апреле 1947 года, был рассчитан не только на страны Западной Европы, поскольку к участию в этом проекте пригласили все восточноевропейские державы и даже Советский Союз. Однако этот план был абсолютно неприемлем для Москвы, поскольку его главная идея состояла не столько в восстановлении, сколько в полной реорганизации европейского экономического пространства по хорошо известным американским идейно-политическим «лекалам». Фактически речь шла о создании полноценного регионального механизма экономического регулирования очередных полуколоний США на Европейском континенте. Естественно, советское руководство никак не могло принять подобный план «международного сотрудничества», так как он неизбежно встраивал бы СССР в мировую экономическую систему, полностью подконтрольную США, серьезно подрывал его суверенитет и «уводил» бы от него всех союзников в Восточной Европе.

Как известно, первые консультации по «Плану Маршалла» состоялись в Париже 27 июня — 2 июля 1947 года на Совещании министров иностранных дел СССР, Великобритании и Франции. В ходе его работы быстро выяснилось, что Вашингтон, не давая никаких сведений об условиях и размерах «помощи», которую он намеревался предоставить Европе, настаивал на том, чтобы был создан руководящий Комитет по реализации всеобъемлющей программы экономического восстановления и развития европейских держав. Причем этот Комитет должен был обладать весьма широкими полномочиями по контролю за экономическими ресурсами, торговым и промышленным потенциалом всех европейских держав в ущерб их национальному суверенитету. В такой ситуации глава советской делегации В. М. Молотов заявил, что, прежде чем давать согласие, американцам следует выяснить реальность кредитов, их условия и размеры, спросить европейские державы об их потребностях в кредитах и лишь затем составить сводную программу таких заявок. При этом особо подчеркнул, что европейские державы «должны оставаться хозяевами своей экономики и иметь возможность свободно распоряжаться своими ресурсами и излишками». Однако Ж. Видо и Э. Бевин отказались принять советские предложения, и в результате 2 июля 1947 года В. М. Молотов выступил с официальным заявлением, где было сказано, что принятие этого плана приведет к тому, «что Англия, Франция и группа идущих за ними стран отделятся от остальных государств Европы», что это «расколет Европу на две группы государств и создаст новые затруднения во взаимоотношениях между ними. В этом случае американские кредиты будут служить не делу экономического восстановления Европы, а делу использования одних европейских стран против других европейских стран в том смысле, как это будут считать для себя выгодным некоторые сильные державы, стремящиеся к господству. Советское правительство считает нужным предупредить правительства Англии и Франции о последствиях таких действий, которые направлены не на объединение усилий европейских стран в деле их экономического восстановления после войны, а на достижение совсем других целей, не имеющих ничего общего с действительными интересами народов Европы» [190] . Сразу после этого советская делегация покинула Париж, но, несмотря на это, главы правительств Великобритании и Франции направили своим коллегам из 22 европейских держав совместное приглашение прибыть в Париж для участия в работе конференции по «Плану Маршалла». Но уже на следующий день примеру Москвы последовали лидеры Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии и Финляндии, о чем они уведомили Париж.

Тем не менее 12–13 июля 1947 года там состоялась Конференция, в которой приняли участие главы государств и правительств 17 держав: США, Франции, Великобритании, Австрии, Дании, Норвегии, Швеции, Бельгии, Ирландии, Греции, Исландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Португалии, Швейцарии и Турции. По итогам Парижской конференции был не только одобрен сам «План Маршалла», но и создан «Комитет сотрудничества» стран-реципиентов, который должен был установить конкретные размеры помощи для субъектов соглашения и примерные сроки и целевое назначение всех выделяемых кредитов. Кроме того, в Вашингтоне была создана специальная Чрезвычайная комиссия во главе с влиятельным банкиром Полем Гофманом, а все текущие вопросы по координации сотрудничества со всеми странами — участницами «Плана Маршалла» прямо курировали посольства США в 16 европейских столицах под чутким и неусыпным руководством Аверелла Гарримана, который с момента практической реализации этого плана в апреле 1948 года ушел с поста министра торговли США и сосредоточился на своих новых полномочиях. Кстати, известный советский дипломат О. А. Трояновский позднее вспоминал, что именно тогда И. В. Сталин, говоря о А. Гарримане, прямо указал, что «этот человек несет свою долю ответственности за ухудшение наших отношений после смерти Рузвельта» [191] .