Чтение онлайн

Естественно, польское эмигрантское правительство со штаб-квартирой в Лондоне, которое после очень странной гибели генерала брони Владислава Сикорского в июле 1943 года возглавил Станислав Миколайчик, отнеслось к ставленникам Москвы крайне враждебно, поскольку еще 25 апреля она разорвала отношения с польским эмигрантским правительством, обвинив его в участии в пропагандистской кампании гитлеровцев относительно Катынского расстрела [52] . Одновременно в пику КРН оно объявило о создании собственного представительного органа — Рады Едности Народовой (РЕН). Однако уже в октябре 1944 года премьер-министр У. Черчилль и министр иностранных дел А. Иден, прибывшие на переговоры в Москву, привезли с собой в советскую столицу трех представителей «лондонского кабинета»: премьер-министра Станислава Миколайчика, министра иностранных дел Тадеуша Ромера и министра без портфеля Станислава Грабского. Советский лидер любезно «устроил» польским визитерам встречу с лидерами «Люблинского комитета» Болеславом Берутом и Эдвардом Осубка-Моравским, по итогам которой был все-таки достигнут компромисс о создании на базе двух правительств нового коалиционного кабинета, что позднее де-юре будет закреплено в решениях Ялтинской союзной конференции, прошедшей в начале февраля 1945 года. Причем, по информации ряда авторов, в частности профессора В. С. Парсадановой [53] , абсолютная недоговороспособность большей части польского эмиграционного правительства и упрямство У. Черчилля настолько надоели президенту Ф. Рузвельту, что во время конференции тот выступил в поддержку И. В. Сталина и создания коалиционного правительства на условиях советской стороны. Правда, большая часть членов эмигрантского правительства не признали достигнутый компромисс, С. Миколайчик был тут же изгнан из состава «лондонского кабинета», и новым его главой стал непримиримый антисоветчик Томаш Арцишевский.

Наконец, в конце июля 1945 года, как и было оговорено в Ялте, в Варшаве был создан новый коалиционный кабинет — Временное правительство национального единства, в состав которого вошли по шесть представителей от Польской рабочей партии («Польска партия работниче»), Польской партии социалистов («Польска партия социалистичне») и Польской крестьянской партии («Польска стронництво людове»), а также два представителя Польской демократической партии («Польска стронництво демократичне»). Главой нового правительства стал лидер польских социалистов Эдвард Осубка-Моравский, а посты двух вице-премьеров заняли лидер польских коммунистов Владислав Гомулка и глава «крестьянских демократов» Станислав Миколайчик. Кроме того, в состав руководства КРН в качестве двух вице-председателей были введены уже смертельно больной Винценты Витос и Станислав Грабский. Через пару дней новое польское правительство было признано всеми великими державами — США, Великобританией, Францией и Китаем, а СССР лишь подтвердил свое прежнее решение, озвученное еще в январе 1945 года, когда Москва признала в качестве законного польского правительства «Люблинский комитет».

Понятно, что политическая ситуация в Польше после окончания войны серьезно осложнялась не только наличием польского, украинского и немецкого вооруженного подполья, но и существованием в стране легальной и довольно мощной оппозиции в лице 800-тысячной Польской крестьянской партии С. Миколайчика, что вынуждало руководство коалиционного правительства постоянно лавировать в принятии многих важных решений. При этом сложность международной обстановки не позволяла коммунистам и социалистам решить проблему оппозиции сугубо силовым путем, в том числе из-за трений между собой. Поэтому для умиротворения страны в Москву для личной встречи с самим И. В. Сталиным приехали как лидеры ППР Б. Берут и Я. Берман, так и вожди ППС Э. Осубка-Моравский, Ю. Циранкевич и С. Швальбе [54] . Судя по документам, в ходе состоявшихся бесед И. В. Сталин вновь повторил то, о чем говорил в еще мае 1946 года: «Перед Польшей, как и перед другими странами Восточной Европы, в результате этой войны открылся другой, более легкий, стоящий меньше крови путь развития — путь социально-экономических реформ… и {создана} вполне достаточная база для того, чтобы без диктатуры пролетариата двигаться по пути дальнейшего развития в сторону социализма» [55] . При этом он особо подчеркнул, что «в Польше ни в коем случае не должно быть монополии одной партии — будь то ППР или ППС. Только в едином фронте этих двух партий — залог того, что будут сохранены завоевания демократии и независимость Польши» [56] . По итогам этих встреч было принято решение о создании накануне парламентских выборов единого избирательного блока социалистов и коммунистов без участия ПСЛ, на чем ранее настаивали все вожди ППС. Более того, с целью выявления истинного настроения народных масс было принято решение провести национальный референдум.

В конце июня 1946 года состоялся всенародный плебисцит, участники которого должны были выразить свое отношение к таким ключевым вопросам, как ликвидация Сената (верхней палаты) в будущем парламенте страны, земельная реформа и национализация ключевых промышленных отраслей, а также новые западные границы новой Польши, полученные ею во многом благодаря позиции И. В. Сталина, жестко настоявшего на передаче полякам большей части Силезии и части немецкой Померании и Восточной Пруссии. Фактически речь шла о прояснении реального отношения всего польского общества к основным социально-экономическим и политическим реформам, проведенным коалицией левых сил за прошедшие два года. По официальным данным ЦИК Польши, большинство избирателей, пришедших к урнам, активно поддержали правительственный блок коммунистов и социалистов. Однако, как раньше уверяли ряд зарубежных советологов (М. К. Дзевановский [57] ), а затем и многие российские историки (Т. В. Волокитина, Г. П. Мурашко, А. Ф. Носкова, В. С. Парсаданова [58] ), новые рассекреченные документы из российских и польских архивов, введенные в научный оборот еще в 1990-е годы, показали, что результаты референдума, как и прошедших затем парламентских выборов, были якобы сфальсифицированы.

Как бы то ни было, но прошедший референдум не принес успокоения. Более того, в начале июля на заседании Совета Министров произошла острая перепалка между двумя вице-премьерами — С. Миколайчиком и В. Гомулкой, — в ходе которой генсек ППР открыто заявил, что «часть ПСЛ, возглавляемая Миколайчиком …опирается на террористические банды и имеет все черты фашистской партии» и что его «линия… во внутренней политике — это террор, а во внешней — поджигание войны против СССР». Ответ на эти обвинения был столь же жестким. Лидер ПСЛ столь же прямо указал на тот факт, что «в стране наблюдается разгул террора органов общественной безопасности, которые массовыми репрессиями стремятся повлиять на результаты референдума», что «органы безопасности вызвали к себе ненависть всего народа, и это ложится пятном на правительство», что имеется «много фактов фальсификации результатов референдума» и что «80 % польского народа дали отрицательные ответы на вопросы референдума, что доказывает победу ПСЛ» [59] . Ситуация столь резко обострилась, что спустя неделю прошла неформальная встреча руководства ППР — В. Гомулки, Я. Бермана и Р. Замбровского — с главой и членом Главного совета ПСЛ Ч. Выцехом и В. Керником, где обсуждался вопрос об отставке С. Миколайчика с поста лидера партии. Не менее острые разногласия возникли тогда и в отношениях ППР и ППС. По информации Т. В. Волокитиной и В. С. Парсадановой, признанные лидеры социалистов Э. Осубка-Моравский и Г. Яблоньский, выражая беспокойство итогами референдума, столь же откровенно говорили о том, что «мы… должны договариваться с ПСЛ», что «в блоке с ППР можем проиграть и выборы» и «без ППР выиграем больше», что сама ППС уже настолько окрепла, что «может претендовать на гегемонию в стране» и т. д. [60] Даже работа согласительной комиссии двух партий не смогла урегулировать острые противоречия между ними и в оценке итогов референдума, и в отношении к ПСЛ, и относительно межпартийного предвыборного блока. Обо всем этом в Москву подробно докладывали главе МВД СССР генерал-полковнику С. Н. Круглову и заместителю министра иностранных дел СССР В. Г. Деканозову и заместитель советника МВД при Министерстве общественной безопасности Польши С. П. Давыдов, и советский посол в Варшаве В. З. Лебедев. А те в свою очередь — И. В. Сталину, В. М. Молотову и Л. П. Берии [61] .

В итоге в ночь на 30 августа 1946 года И. В. Сталин вновь лично встретился в своем кремлевском кабинете с руководством ППР (В. Гомулкой, Я. Берманом, Р. Замбровским) и ППС (Э. Осубка-Моравским, С. Швальбе, Ю. Циранкевичем), где подробно обсудил с ними вопросы сотрудничества партий как в предстоящей избирательной кампании, так и после ее окончания. Как позднее вспоминал Юзеф Циранкевич, «В Москве у товарища Сталина мы договорились с ППР о том, что ППС является партией, заслуживающей доверия и соправящей партией» [62] . Во исполнение достигнутых договоренностей 26 сентября Межпартийная согласительная комиссия официально создала избирательный «Демократический блок» четырех партий (ППР, ППС, СЛ, СД) и приняла решение о выводе всех представителей ПСЛ из своего состава.

Переговоры между Я. Берманом и Ю. Циранкевичем о распределении мандатов в Сейме продолжались до середины ноября, и по их завершении были выработаны два документа: гласный о сотрудничестве на выборах и секретный о распределении мест в будущем правительстве, в соответствии с которым места в Сейме распределялись таким образом: ППР и ППС получали по 32 %, СЛ — 25 % и СД — 10 %. После этого В. Гомулка, Я. Берман, Ю. Циранкевич и С. Швальбе вновь выехали в Москву, а затем в Сочи, где 20 ноября состоялась их встреча с И. В. Сталиным, в ходе которой он порекомендовал двум генсекам «объединить усилия в борьбе против ПСЛ», а уже через неделю ППР и ППС подписали «Соглашение о единстве действий» [63] .

В то же время резко активизировалась и деятельность Государственной комиссии безопасности, которая была создана по предложению В. Гомулки еще в феврале 1946 года для общей координации деятельности всех силовых структур в подавлении военизированного антикоммунистического подполья, где первую скрипку играли бывшие аковцы и бандеровцы, и борьбы с политической оппозицией. В состав этой Комиссии, которую курировал член Политбюро ЦК ППР Якуб Берман, входили ее формальный председатель министр национальной обороны маршал Михал Роля-Жимерский, министр общественной безопасности бригадный генерал Станислав Радкевич, главный комендант гражданской милиции бригадный генерал Францишек Юзвяк, командир Корпуса внутренней безопасности бригадный генерал Конрад Светлик и ряд других персон. Именно по решению этой Комиссии уже в ноябре-декабре 1946 года были арестованы ряд видных деятелей ПСЛ, в том числе заместитель руководителя партии С. Межва и главред еженедельника «Пяст» К. Бучек. А начиная с февраля 1947 года важнейшим объектом работы этой Комиссии становятся именно лидеры и активисты легальных оппозиционных партий, прежде всего Польской крестьянской партии, Польской партии труда, Бунда и ряд других партийных и общественных структур.

19 января 1947 года состоялись первые с момента окончания войны выборы в Законодательный Сейм, итоги которых оказались крайне плачевными для ПСЛ. Руководство этой партии, прежде всего ее лидер С. Миколайчик, естественно, внесли десятки протестов в связи с их фальсификацией, однако никакой реакции на эти протесты со стороны официальных властей не последовало. ППР и ее союзники по избирательному блоку получили более 80 % голосов, поэтому из 444 депутатских мест ППР получила 114 мандатов, ППС — 116, СЛ — 109, а ПСЛ — всего 28. Это, по сути, предрешило участь С. Миколайчика, против которого открыто выступила внутрипартийная оппозиция во главе с Чеславом Выцехом.

После выборов начался этап политической стабилизации в стране. 4 февраля 1947 года состоялось первое заседание Сейма, где абсолютное большинство составляли депутаты Демократического блока. Их голосами при поддержке СП и ПСЛ-НВ были избраны руководители этого органа власти — маршал сейма (В. Ковальский от СЛ) и три вице-маршала: В. Барчиковский (от СД), Р. Замбровский (от ППР) и С. Швальбе (от ППС). Затем депутаты утвердили Малую Конституцию Польской Республики, которая действовала до конца июля 1952 года, и приняли закон об учреждении поста президента, которым был избран Болеслав Берут, одновременно (по должности) занявший и пост председателя Госсовета. А 8 февраля был сформирован новый состав коалиционного правительства, куда вошли 6 коммунистов, 7 социалистов, 5 депутатов от СЛ, 3 — от СД и 1 — от ПСЛ. Глава прежнего правительства Эдвард Осубка-Моравский был понижен до поста министра общественной администрации (аналога МВД), новый кабинет возглавил генсек ППС Юзеф Циранкевич и два вице-премьера — В. Гомулка (от ППР) и А. Кожицкий (от СЛ), а министром национальной обороны остался Михал Роля-Жимерский. Кроме того, коммунисты сохранили за собой ключевые министерства госбезопасности, иностранных дел, промышленности, просвещения и западных земель, а социалисты — министерства финансов, юстиции, восстановления страны, труда и социальной защиты, внешней торговли и морского флота [64] .

В том же феврале внутрипартийная оппозиция в самой ПСЛ во главе с Чеславом Выцехом, оформившись во фракцию ПСЛ-левица (ПСЛ-Л), начала борьбу за смену лидера партии, которая успешно завершилась осенью того же года. 17 октября 1947 года С. Миколайчик обратился в посольство США с просьбой о предоставлении ему политического убежища и уже через неделю при посредничестве британского посла В. Кавендиш-Бентинка тайно покинул пределы Польши, переплыл в Лондон и вскоре направился в США, где под опекой ЦРУ создал и возглавил Польский национально-демократический комитет, которым руководил до конца своих дней. Одновременно в Варшаве был сформирован новый Исполком ПСЛ во главе Ч. Выцехом и Ю. Нечко, который призвал членов партии «к честному сотрудничеству с правительством и демократическими партиями», к союзу с Москвой, который «обеспечивает наши границы на Западе» и к союзу с ППР и ППС «для совместной работы для укрепления народной демократии» [65] .