Чтение онлайн

Между тем, по мнению большинства историков, очень быстро в рамках самой ПОРП утвердилась власть так называемого «сталинского триумвирата» в составе трех членов Политбюро ЦК: Болеслава Берута, Якуба Бермана и Хилари Минца. В этом «триумвирате» Б. Берут являлся не только первым, но по факту главным лицом всего партийно-государственного аппарата, Я. Берман руководил всеми карательным органами, идеологией и агитпропом, а X. Минц, занявший пост заместителя премьер-министра и председателя Госплана, определял всю экономическую политику, став автором «шестилетнего плана» развития народного хозяйства страны. Кроме того, уже в феврале 1949 года старая Государственная комиссия безопасности была преобразована в Комиссию Секретариата Политбюро ЦК ПОРП по общественной безопасности, которую чисто формально возглавил сам Б. Берут, а все оперативное руководство осуществлял Я. Берман. Помимо этих персон, в состав данной Комиссии вошли X. Минц, министр общественной безопасности генерал дивизии С. Радкевич и три его заместителя — бригадные генералы Роман Ромковский, Конрад Светлик и Мечислав Метковский. Тогда же, как считают ряд зарубежных авторов (Т. Таранская [77] ), «правящая еврейская группировка» начала бескомпромиссную и жесткую борьбу с «правонационалистическим уклоном» внутри Политбюро и ЦК, первыми жертвами которой стали бывший генсек Владислав Гомулка, министр национальной обороны Михал Роля-Жимерский, его заместитель начальник Главпура ВП Мариан Спыхальский и ряд других, которых вывели из состава всех парторганов и сняли со всех государственных постов, а позднее даже арестовали.

Как известно, в октябре 1939 года, после оккупации Чехословакии, которая стала одной из первых жертв гитлеровской агрессии, возникли два центра Чехословацкого Движения Сопротивления. Один центр — Комитет Национального освобождения Чехословакии, который создали и возглавили многолетний министр иностранных дел и отставной чехословацкий президент Эдвард Бенеш и лидер Чехословацкой народной партии Ям Шрамек, — был первоначально создан в Париже. Однако их неудачные переговоры с французским правительством Эдуарда Даладье относительно его дипломатического статуса, а также грядущая оккупация Франции вынудили членов Комитета перебраться в Лондон, а затем в Эстон-Эбботс. Именно здесь в самом конце июля 1940 года было создано чехословацкое правительство в изгнании, премьер-министром которого стал Я. Шрамек. Однако только к весне 1942 года президенту Э. Бенешу удалось добиться от союзников признания Чехословакии в качестве суверенного государства, находящегося в нацистской оккупации, а также аннуляции Мюнхенского договора всеми державами антигитлеровской коалиции, включая СССР, который, как известно, не подписывал этот преступный договор с нацистами. Вторым центром Чехословацкого Сопротивления стала Москва, которая приютила всю коммунистическую эмиграцию во главе с Клементом Готвальдом, который с 1929 года являлся Генеральным секретарем ЦК КПЧ, а с 1935 года — и одним из секретарей Исполкома Коминтерна.

Между тем признание Москвой эмигрантского правительства в Лондоне не могло не подтолкнуть КПЧ к поиску путей сближения с тамошним центром эмиграции. И в декабре 1943 года на переговорах в советской столице представители двух центров рассмотрели комплекс основных проблем и подписали соглашение о координации своей работы для достижения заветной цели. Тогда же, в декабре, президент Э. Бенеш, прибывший с официальным визитом в Москву, подписал с И. В. Сталиным договор «О дружбе и союзных отношениях», который определил весь дальнейший ход событий, связанный с восстановлением чехословацкой государственности. Причем, как уверяют ряд историков (И. В. Вашкевич [78] ), вопреки широко распространенным домыслам, все договоренности президента Э. Бенеша с генсеком К. Готвальдом были достигнуты «без нажима извне», поскольку высшее советское руководство в тот период нарочито демонстрировало невмешательство во внутренние дела всех малых европейских государств, неизменно руководствуясь жестким принципом «не только не спрашивать» о внутренних делах, но даже «вообще уклоняться от этих бесед».

Затем в начале марта 1945 года там же, в Москве, представители чехословацкого правительства в изгнании и коммунисты, которые играли ключевую роль во всем Движении Сопротивления, подписали договор о создании Национального фронта чехов и словаков, объединившего антифашистские и патриотические политические партии Чехословакии, в том числе Коммунистическую партию (КПЧ), Народную партию (НПЧ), Чехословацкую национально-социальную партию (ЧНСП) и Социал-демократическую партию (ЧСДП) [79] . А уже в апреле 1945 года на освобожденной территории Чехословакии, в словацком городе Кошице, Эдуард Бенеш сформировал новое правительство Национального фронта, в основу деятельности которого была положена так называемая «Кошицкая программа», разработанная коммунистами, в лагере которых в начале января 1945 года произошла небольшая рокировка: Клемент Готвальд пересел в кресло председателя КПЧ, а новым Генеральным секретарем был избран Рудольф Сланский. Главой же нового правительства был назначен один из лидеров чешских социал-демократов Зденек Фирлингер, а посты вице-премьеров заняли глава прежнего правительства Ян Шрамек и лидер коммунистов Клемент Готвальд. В целом в состав правительства вошли представители шести политических партий: Компартии Чехословакии и Словакии, Народной партии Чехословакии, Чехословацкой социал-демократической партии, Чехословацкой национально-социалистической партии и Демократической партии Чехословакии (ДПЧ). Хотя лидирующие позиции в новом кабинете заняли коммунисты и левые социалисты, связывавшие будущее страны с курсом на строительство социализма, который у большинства чехов и словаков прямо ассоциировался с демократией. Причем в тот период эти два понятия настолько укоренились в сознании всего чехословацкого народа, что, по словам лидера чешских национальных социалистов Петра Зенкла, «тот, кто решился бы в тот момент выступить против этой константы, исчез бы в политической пропасти». Впрочем, как явствует из документов, сам И. В. Сталин в личной беседе рекомендовал К. Готвальду «найти общий язык» с Э. Бенешем и ни в коем случае не торопиться с проведением социалистических преобразований и установлением советской власти в стране [80] . Об этом же еще в декабре 1944 года руководству КПЧ говорил и Георгий Димитров, который в тот период возглавлял Отдел международной политики ЦК ВКП(б).

Сразу после освобождения Праги в середине мая 1945 года президент Э. Бенеш и правительство Национального фронта перебрались в столицу, где в конце октября Временный парламент Чехословакии, на скорую руку избранный буквально за пару недель до этого времени, подтвердил его президентские полномочия и сформировал очередной кабинет Национального фронта, который вновь возглавил З. Фирлингер. Однако самой влиятельной партией в кабинете стала, конечно, КПЧ, численность которой к концу лета выросла более чем в 10 раз и достигла почти 715 тыс. членов [81] . Хотя внутри самой партии не было полного единства и в ее руководстве — ЦК и Президиуме ЦК — были четко обозначены три центра силы: созданное в Москве Загранбюро КПЧ во главе с К. Готвальдом и Р. Сланским, «лондонские эмигранты», которых возглавляли В. Носек и Б. Лаштовичка, и бывшие подпольщики и узники нацистских концлагерей А. Запотоцкий, Я. Доланский и Й. Смрковский. Правда, тон в руководстве всей партией задавали именно первые.

Между тем в октябре 1945 года все партии Национального фронта на паритетных началах создали Временное национальное собрание в составе 300 депутатов, одной из главных задач которого стала подготовка проведения выборов в Законодательное национальное собрание Чехословакии. В этой связи на двух заседаниях Нацфронта, прошедших в январе и марте 1946 года, были достигнуты важные договоренности о «пристойном» ведении предвыборной кампании, неиспользования авторитета Э. Бенеша и критики правительственного курса в экономике и внешней политике, а главное — формирования нового коалиционного кабинета вне зависимости от итогов выборов. Однако в ходе самой кампании эти договоренности были нарушены, кроме последней. Более того, судя по рассекреченным документам, за 5 дней до выборов глава правительства З. Фирлингер и министр национальной обороны Л. Свобода дали добро на передислокацию через территорию Чехословакии ряда частей Центральной группы советских войск, расквартированных в Австрии, в состав Группы советских оккупационных войск в Германию. Все это вызвало громкий скандал, и по просьбе Праги эта передислокация была приостановлена [82] .

Всеобщие выборы в Учредительный парламент ЧСР состоялись 26 мая 1946 года. В них приняли участие восемь политических партий, входивших в Национальный фронт. В Чехии победу одержала КПЧ, набравшая более 43 % голосов, а в Словакии на первое место вырвалась Демократическая партия, получившая без малого 62 % голосов. Однако в целом по стране итоги выборов выглядели следующим образом: Компартия Чехословакии получила 31 % голосов (93 мандата), Коммунистическая партии Словакии — почти 7 % голосов (21 мандат), Чехословацкая национально-социалистическая партия — 18,3 % голосов (55 мандатов), Народная партия — 15,6 % голосов (46 мандатов), Демократическая партия — 14 % голосов (43 мандата) и Чехословацкая социал-демократическая партия — 12 % голосов (37 мандатов).

Таким образом, при всей своей тогдашней популярности коммунисты вовсе не имели абсолютного перевеса над другими политическими партиями и вплоть до февраля 1948 года не имели полной гегемонии в органах государственной власти и управления. Треть из 26 министерских постов в новом кабинете, который возглавил лидер КПЧ Клемент Готвальд, заняли его однопартийцы, в том числе вице-премьера, министров внутренних дел, финансов, сельского хозяйства и внутренней торговли, по 4 поста получили представители трех мелкобуржуазных партий — ЧСДП, ЧНСП и НПЧ, — а ключевой пост министра иностранных дел — сын первого президента страны Ян Масарик, который был откровенным антисоветчиком и сторонником прозападной ориентации страны. Кроме того, в середине июля 1946 года новый состав Чехословацкого парламента вновь избрал Эдуарда Бенеша на пост президента страны, что также говорило об отсутствии какой-либо монополии чехословацких коммунистов на власть. Об этом же зримо свидетельствовал и Закон «О двухлетнем плане восстановления и развития народного хозяйства на 1947–1948 гг.», принятый национальным парламентом в том же июле 1946 года в целях развития исполненной «Кошицкой программы» и получивший название «Созидательной программы» кабинета К. Готвальда.

При этом, как уверяют ряд историков (Е. П. Серапионова, В. В. Марьина), идейные установки самого Э. Бенеша как одного из главных идеологов ЧНСП на тот момент, по сути, не расходились с идейными установками КПЧ, КПС или ЧСДП. Более того, эти идеи постепенного и мирного перехода к социализму по «чешскому пути», сформулированные еще в 1942 году в популярной брошюре «Демократия сегодня и завтра», базировались на модной теории конвергенции, или «третьего пути» [83] . И хотя, как утверждали ряд чешских историков, в частности Я. Кржен, Э. Бенеш был идейным противником советского строя, его позиция все же «находилась в едином русле с позицией советского политического руководства». Как явствует из новых рассекреченных архивных документов [84] , в том же июле 1946 года в личной беседе с К. Готвальдом И. В. Сталин прямо указал ему, что «не существует только одного пути через Советы и диктатуру пролетариата, поскольку при определенных условиях может быть и иной путь».

При этом надо подчеркнуть еще два важных обстоятельства, о которых говорят многие историки, в частности Г. П. Мурашко, Т. В. Волокитина, Л. Я. Гибианский и И. В. Вашкевич [85] . Во-первых, Национальный фронт представлял собой довольно закрытую политическую систему, допускавшую политический плюрализм только внутри себя, а посему ее существование делало парламент, правительство и другие органы госвласти местом постоянных межпартийных столкновений и дискуссий. И, во-вторых, уже к осени 1945 года под фактическим контролем КПЧ находился не только весь центральный аппарат МВД, но и все отделы безопасности в крупнейших городах страны. Более того, во исполнение решений ГКО, принятых в феврале 1945 года, работа всех силовых структур и ведомств в странах «народной демократии» якобы находилась под неусыпным контролем аппарата советских советников из аналогичных партийных и силовых структур. Однако, справедливости ради, надо сказать, что последнее утверждение в настоящее время подвергается обоснованной критике. Так, еще в конце июня 1947 года завсектором Отдела внешней политики ЦК ВКП(б) П. В. Гуляев, побывавший с рабочей поездкой в Чехословакии, направил на имя своего начальника секретаря ЦК М. А. Суслова аналитическую записку, в которой информировал его о том, что, несмотря на массовость КПЧ, ее активность и силу, она очень слабо проникла в органы госаппарата, прежде всего в министерства внутренних дел, национальной обороны и финансов. Более того, у него сложилось впечатление, что руководство КПЧ «сосредоточило основную деятельность на завоевании парламентского большинства», не принимает решительных действий «по разгрому важнейших позиций реакции в госаппарате и армии» и «не мобилизована в полной мере для решительной борьбы с врагами народной демократии» [86] .

Более того, как считают Г. П. Мурашко, М. М. Наринский и В. В. Марьина, именно середина 1947 года стала рубежным этапом в развитии Чехословакии, поскольку резкая трансформация международных отношений дала старт и резкому изменению внешнеполитического курса Москвы в отношении всех государств Центральной и Юго-Восточной Европы. Результатом прямого и даже жесткого давления со стороны советского руководства стал отказ Праги от участия в Парижской конференции, где принимался пресловутый «План Маршалла». Вместе с тем конечная цель всей этой вашингтонской затеи, то есть создание западного военно-политического блока с участием Западной Германии, была абсолютно неприемлема не только для Москвы, но и для самой Праги, о чем тогда же заявил известный национальный социалист, бывший советник президента Э. Бенеша министр юстиции Петр Дртина, который особо подчеркнул, что чехословацкое правительство изменило свою позицию под влиянием Москвы, но отнюдь не в интересах восточного соседа, а в понимании того, что Чехословакия лежит «не между Западом и Востоком, а между Германией и Советским Союзом» [87] . Кроме того, не следует забывать и о том, что, во-первых, одним из главных политических условий предоставления американской помощи по «Плану Маршалла» было совершенно неприемлемое для КПЧ требование о выводе всех коммунистов из состава коалиционных правительств и, во-вторых, что для самой Чехословакии, где коммунисты традиционно входили в состав коалиционных правительств еще с довоенных времен и всегда являлись ведущей по популярности политической силой страны, принятие такого условия означало бы катастрофическое разрушение баланса политических сил с непредсказуемыми последствиями для всей общественно-политической жизни. Исходя из этих соображений, в начале июля 1947 года по возвращении К. Готвальда из Москвы, где он встречался с самим И. В. Сталиным, Кабинет министров и президент Э. Бенеш приняли принципиальное решение отказаться от поездки в Париж и, как следствие, от американской помощи на условиях «Плана Маршалла» [88] .