Чтение онлайн

– Попросила бы, организовал тебе сеновал. Недалеко от универа есть ипподром, уверен, там нашлось бы что-нибудь подходящее.

– Дурак ты, – вроде бы и ругаюсь я, а сама неожиданно обнимаю его, скрепляя руки за спиной, и вдыхаю запах, прижавшись щекой к груди.

– Покажешь дураку, где ты тут училась, гуляла или чем ты там в этой дыре занималась?

Я прыскаю от смеха и пихаю Громова в грудь, а у самой щеки лопаются от счастья.

– Хорошо, родителей только предупрежу.

Ага, и переоденусь, а то выгляжу как чучело.

Когда я залетаю в дом и почти сношу на пути в комнату ведро с водой, которой должна была мыть пол, родителям все становится ясно без слов. Они даже, скорее всего, подглядывали в окно, судя по тому, как изображают бурную деятельность на кухне. А я запираюсь в спальне и, быстро нырнув во флисовый костюм красного цвета и накинув сверху дутый жилет, спешу на улицу.

– К ужину вернусь! – кричу я папе с мамой, обувая кроссовки.

– И мальчика своего зови, – летит мне вслед.

– Это не мой мальчик! – возражаю.

Этого уж точно не хватало! Думаю, у Громова сегодня и так будет достаточно впечатлений, чтобы еще с моей причудливой семейкой знакомиться.

– Так и куда держим путь, мой юный девственно-чистый штурман? – спрашивает Арсений, когда я сажусь к нему в машину. Конечно, он не мог смолчать по этому поводу. Удивлена даже, что так долго продержался.

– Ну, если ты хочешь прочувствовать местный колорит…

– Я хочу поесть и не загреметь в больничку, – продолжает Громов слишком уверенно, когда мы выезжаем на дорогу, и я явно никуда не денусь от него как минимум до следующего светофора.

– Ха-ха, не смешно. Поехали тогда на площадь, здесь налево. Там много кафе, выберем что-нибудь без медового соуса.

Уголок рта Арсения ползет вверх, и на щеке появляется милая ямочка, которая совсем не характеризует своего хозяина. Громов какой угодно – красивый, дерзкий, сильный, самоуверенный и бесячий, но уж точно не милый. Хотя, может быть, и милый немного, когда сам этого хочет.

Мы передвигаемся по городу с моими подсказками, и я радуюсь, что ехать нам останется недолго. Долго находиться в тесном салоне, пропитанном полюбившимся мне запахом, невыносимо.

– Сверни здесь, срежем по дворам, – диктую я самый быстрый путь. Я все эти дороги знаю наизусть.

– Но навигатор показывает прямо.

– Лучше здесь, точно говорю. На Садовой в это время пробки.

– Здесь и пробки бывают?

Громов съезжает с дороги и только заворачивает во двор, как машину резко дергает в сторону. Арсений, ругаясь матом, с трудом выруливает прямо и останавливается. Сразу.

– Что это было? – шепчу я испуганно, только сейчас осознав, что вцепилась пальцами в его бедро, и отдергиваю руку.

– Штурман, Булочка, из тебя хреновый. Что было? Помру я все же с тобой. Не от яда, так от голода. – И, глядя в мои распахнутые в недоумении глаза, добавляет: – Колесо, видимо, пробили. Выходи.

А я осматриваюсь по сторонам, понимая, что мы застряли далеко не в лучшей части города.

Глава 22

Арсений

Колесо в хлам. В буквальном смысле слова. Подшаманить его не удастся – разорвало половину шины. А у меня ведь в недрах багажника даже ремкомплект имеется, отец всучил его, когда эту тачку подогнал. Я ему тогда сказал, что с такой машиной механик в нагрузку должен идти, а не ремкомплект, но он лишь посмеялся. Хорошо, что сейчас батя меня не видит – живот бы надорвал. Он у меня тот еще юморист.

Глядя на то, что стало с фирменным колесом «Пирелли», и на темную неприветливую улицу, где мы с Булочкой застряли, я привычно хлопаю себя по карманам в поисках пачки сигарет. Вот только хрен мне, а не сигареты. Оставил дома в куртке. Огневу «Баленсиагой» хотел сразить наповал, даже не удосужился карманы проверить и переложить мелочи, которые пригодиться могут. Как дурачок, ей-богу.

– Арсений, давай я папе позвоню, – тихо предлагает девчонка, обнимая себя в метре от меня и явно ощущая свою вину. И правильно. Потянуло ее, блин, на ночь глядя исследовать нехоженые тропы этого захолустья.

– Не надо нам папы, Булочка, – отвечаю я торопливо. – У нас же с тобой свидание. Запаску поставим, доковыляем на ней до ближайшей автомастерской. А там, может, и до кафе доедем, чай пакетированный попьем. А то гляжу я на эти дороги, и меня сомнения берут, что до вас тут дошли блага цивилизации вроде сенчи и улуна.

– Ночь на дворе, – укоризненно шепчет она, вжав голову в плечи. – И выходной… У нас сейчас автомастерские не работают.

– Шикарно, – тяну я насмешливо. – Удружила, Огнева. С тобой что ни день, то приключение.

– Я же не специально! – Обиженный голос срывается и дрожит, а ощущение такое, что его хозяйка едва сдерживает слезы. – Как лучше хотела.

– Эй, ты что, плакать собралась? – подхожу к Булочке, кладу ладони ей на плечи и легонько встряхиваю. – Прекращай давай. Сейчас запаску поставлю, а дальше разберемся. Это точно не повод слезы лить. Мне вообще твоя помощь пригодится. Поможешь?

Она шмыгает носом, но кивает.

– Включи фонарик на телефоне, – командую я деловито, переключая внимание Огневой с типичной бабской меланхолии на ремонтный хардкор. – Посвети мне сюда.

Девчонка подносит тусклый фонарик своего допотопного телефона к багажнику моего «Порше», а я начинаю выгружать из него хлам, чтобы добраться до запаски.

Боже мой, на хрена я все это вожу с собой? Тут палатка, спальник, упаковка бутылочек с водой, запасная баскетбольная форма и мяч, сменная обувь, старый рюкзак, какой-то ящик с игрушками младшего брата…

– Правее фонарик направь, – пыхчу я, как паровоз, наконец-то доставая из-под полки багажника запаску. Опустив ее на дорогу, докатываю до поврежденного колеса и возвращаюсь, чтобы отыскать инструменты.

Дождь все усиливается. Огнева зябко поводит плечами и подпрыгивает. Я сам тоже, если честно, охреневаю от холода. Вокруг темень. Где-то неподалеку завывают собаки. Антураж будто в жестком хорроре, а инструментов подходящих, как назло, нет. Вот на фига мне в багажнике набор шампуров? Всякую хрень с собой таскаю, а действительно важного…

– Давай я все-таки папе позвоню, – шелестит Огнева.

Папе она, блин, позвонит. И заодно журналистам, чтобы запечатлеть мое унижение для потомков. Уже вижу заголовки «Арсений Громов вляпался». Во всех, сука, смыслах этого слова: смачная деревенская грязь липнет к моим новеньким лимитированным «Джорданам», на «Баленсиаге» уже затяжка от болта на колесе, а запаска валяется на дороге без единого шанса быть поставленной на место лопнувшей шины. Ну разве что я зубами отверчу подшипники. Это такой эпик фейл, что мне хочется прямо здесь сдохнуть. Мы же, парни, как самцы дикобразов – нам своей самке надо продемонстрировать физическую силу, прежде чем склонить ее к спариванию. А я что вообще сейчас продемонстрировал? Тут даже на обжимания у стенки не накапало.