Чтение онлайн

– Да я все, – говорю, отодвигая пустую тарелку. – Спасибо вам за завтрак, Светлана Дмитриевна. Очень вкусно.

– На здоровье, Арсений.

Я от всей души улыбаюсь маме Огневой, но, прежде чем выйти из кухни вслед за удаляющейся спиной бати Огнева, ловлю на себе взгляд Булочки.

– Бу… Ог… – жесть, стыд какой, двух слов уже связать не могу. – Тори, ты со мной вернешься в город? Или останешься?

Ох, как громко она сглатывает. Я первый раз назвал ее этим именем! Слышал, что на курсе ее так называют, но сам никогда…

Тори тут же вспыхивает, переглядывается с мамой, потом облизывает губы, и этим порочным в своей невинности жестом возвращает к жизни мой утренний стояк, который успел разомлеть от обилия пищи.

– Вернусь, – говорит она сдавленно и дышит так тяжело, словно вместе со мной пробежала стометровку. – В город. Арсений. С тобой.

Ну радует, что не только у меня лингвистический коллапс этим утром случился. А еще греет мысль, что в машине на обратной дороге можно будет ее без лишних премудростей заобнимать.

От поездки в сервис, если эту контору можно так назвать, я все же не зря жду подвоха. Помимо того, что работники здесь все проспиртованные после выходных, они еще и вряд ли слышали о современных методах балансировки колес. Но я не лезу, в городе к своим ребятам заскочу, перепроверят все. Да и еще бы полез, если главного механика мне представили как Николая, лучшего охотника на фазанов в этих краях. С явным таким ударением на слове охотник, хотя я и без подобного перформанса уже понял, что получу заряд как минимум соли в задницу, если обижу Булочку.

– Будешь? – протягивает мне батя Огнев пачку «Донского табака», который я пробовал лет в тринадцать и больше как-то не горю желанием.

– Нет, спасибо, – скрепя сердце, отказываюсь я, потому что (не этими сижками, конечно, но…) с удовольствием бы затянулся после веселой ночки. Секса не было, а по ощущениям меня будто поимели.

– Еще скажи, что спортсмены не курят, – смеется тот. – Да ты не стесняйся!

Он прямо в лицо мне сует пачку, от которой воняет, как от табачного завода. Под его насмешливым взглядом я легко догадываюсь, что берет меня на понт.

– Лады, – достаю одну, ловлю спичечный коробок, который бросает, и не с первой попытки, но все же подкуриваю.

– Значит, городской щегол. – Он вдыхает секунд десять на одном газу, и я все жду, когда из его ушей дым пойдет, а он даже не моргает.

– Ага, – киваю и повторяю за ним, уже после пары секунд понимая, что вот-вот задохнусь. Со слезами на глазах глотаю приступы кашля, но не сдаюсь, пока не досчитываю в своих мыслях хотя бы до пяти.

– Буржуй. – Батя Огнев, даже не передохнув, затягивается снова, уже скурив половину сигареты. Киваю, потому что не понимаю совковый диалект, да и не в силах что-то произнести, не выплюнув легких после очередной тяги. Какая же это вонючая дрянь. Я согласен уже почти на все, пусть хоть петухом назовет – хуже не будет.

– А папенька кто? – Но вот родителей в обиду не дам.

– Хороший человек. – Стойко перенеся третий затяг, я даже распрямляю спину и вдыхаю полной грудью. Горло печет и режет, но я терплю.

– Верю, – ухмыляется Сергей Викторович, сминая окурок толстыми пальцами и бычкуя его об землю. Я же оглядываюсь вокруг себя в поисках урны, потому что, уверен, любой мой неверный шаг будет стоить мне отстрелянных яиц.

И оказываюсь прав.

– Слушай, баскетболист, – преграждает отец Булочки дорогу, но при этом не выглядит сурово, скорее я тут предвкушаю лекцию о сорванных цветах в огненном саду и последствиях дальнего действия. – Я все понимаю, дело молодое, мы со Светкой тоже не всегда ржавыми стариками были. Че творили… – Он мечтательно улыбается так, что мне самому хочется посмеяться в ответ, но, наверное, лучше не стоит. – Шпили-вили эти ваши – это, конечно, весело все, но в подоле маленьких Громиков приносить нам не надо. Рано мне еще дедом становиться, усек? Так что не забывай чехлить свой прибор.

Чего?

Я…

Охренеть.

Я даже заикаюсь на, казалось бы, простом «о’кей», потому что это самый кринжовый разговор о сексе за всю мою жизнь. И с кем? С Булочкиным отцом. Да мне даже в десять, когда папа застукал с порнушкой, не было так стремно.

– Вижу, парень ты не глупый. – Он хлопает меня по плечу и говорит преувеличенно бодро. – Сможешь рассчитать эффективную дальность дробового выстрела, так?

А когда я издаю в ответ короткий смешок, который лучше всего характеризует состояние моего офигения, советует мне «погуглить», прежде чем пускает обратно на шиномонтажку.

– О, выжил Финист – ясный сокол? – ржет один из огневских дружков, закручивая болты на колесах моего «поршака».

– Да, молодец пацан. – Ни фига не пойму. Батя Огнев что, дал мне свое благословение Булочку шпилить или это все какой-то приход от тяжелого табака? – На обратном пути поедем через центр, я тебе покажу, где Викусик гимнастикой занималась. Она у нас тоже спортсменка и комсомолка.

– Ага, – только и могу произнести я.

Глава 25

Тори

– Мам, не нужно мне банки, ну серьезно, – умоляющим тоном прошу я, видя, как она суетится, утрамбовывая для меня еду в сумке.

– Как не нужно-то? Домашнее все, вкусное. Я же знаю, как ты питаешься в городе своем, но на фастфуде далеко не уедешь.

– Я нормально питаюсь, – возражаю, сгорая со стыда. – Тащить эту сумку мне вообще неудобно.

– Арсений, ты же Викторию до общежития довезешь? – не сдается мама, глядя на парня, который скромно стоит в углу и, по всей видимости, угорает над развернувшейся сценой.

– Довезу, конечно, Светлана Дмитриевна, – отвечает он. – И даже в комнату к Тори сумку занесу. Может, и на обед напрошусь. Очень аппетитно буженина выглядит, которую вы только что в фольгу завернули.

– Ну вот! – Мама, расплывшись в довольной улыбке, резво вытаскивает из ящика еще одну банку с соленьями. – На машине тебя довезут, в комнату все поднимут. Бери – не хочу.

– Вот именно, мам, что не хочу! – огрызаюсь я, но мысленно уже признаю поражение.

Родители, конечно, удивительные существа. Как будто сами никогда не были молодыми и не помнят, каково это – когда тебя выставляют на посмешище перед парнем, который… который… А в самом деле, кто такой для меня Арсений Громов? Особенно теперь, после совместного загородного детокса?

– Уверены, что на обед не останетесь? – Мама делает еще одну, надеюсь, последнюю попытку задержать нас на пару часов.

– С удовольствием бы остались, Светлана Дмитриевна, но мне правда нужно ехать. Тренировку пропускать нельзя, – говорит Арсений с искренним сожалением в голосе, перехватывая сумку с недельным запасом еды, которую уложила мама. – В другой раз, может быть?

– Приезжай, конечно! – У мамы от восторга загораются глаза. – Мы только рады будем, правда, Сереж?

– Угу, – отзывается папа.