Чтение онлайн

– А помнишь, Викусик, как ты решила, что будешь принцессой? – Папа смеется, а я прячу глаза в тарелке с оливье, пока Громов уплетает люля с картошкой и салатами за обе щеки и запоминает материал для шантажа. Да этим можно будет терроризировать меня до конца моих дней! – Мы ей на день рождения подарили розовое платьице, такое с рюшами, и она отказывалась снимать его три дня. Пришлось даже купать ее в нем, ой, смеху-то было!

– Я бы на это взглянул, – с набитым ртом ржет Арсений.

– А потом Викусик нашла принца и решила его на себе женить. Насильно. – Папа закатывается, мама накладывает мужчинам еще еды. – Соседский мальчишка, Васька, бегал от нее по всему району, потому что не хотел быть принцем и сражаться ради нее с драконом.

– Что за Васька? – почти серьезно хмурит брови Громов. – Мне стоит волноваться?

– Да спился Васька наш. Принц из него вышел никудышный. Работает слесарем на заводе, палец вот себе недавно на станке отпилил по пьяни…

– Папа! – не выдерживаю я. – Ну не за столом же!

– А что такое?

– Бл… – Я ловлю взгляд Арсения, когда тот капает соусом на свою кофту и собирается выругаться вслух, – …яха-муха.

Я с трудом сдерживаю смех, потому что Громов выглядит так забавно за столом, застеленным клеенчатой скатертью с криво нарисованными фруктами, хрустальной салатницей в руке, которую мама достает с антресоли только по особому поводу, и масляным пятном на яркой толстовке. Он совершенно точно здесь не к месту, но он все еще здесь. Его насильно не держат, он ужинает с нами по доброй воле. И улыбается так, будто ему даже весело.

– Ох, надо было и свитер сразу переодеть, чтобы не запачкаться, – вскакивает и носится с одеждой Арсения мама. Она уже принесла ему папины подштанники, которые Громову, мягко сказать, коротки. – Это ж фирма, наверное? «Валенсия» такая?

– «Баленсиага», мам, сядь, пожалуйста. Я все принесу.

И пока Арсений устраивает стриптиз, обнажившись до безрукавки, я бегу в комнату, чтобы скрыться от позора. Боже, он ведь точно не захочет иметь со мной дел после всего! Со злостью хватаю первый попавшийся папин свитер из шкафа, из тех, что не заношены до дыр, и спешу обратно, чтобы обнаружить картину, как Арсения уже укладывают у нас спать.

– На диване тебя положим здесь.

– Куда ты собрался на ночь глядя? На запаске далеко не уедешь.

– Вот именно, дождь какой поливает! Я одеяло с гусиным пером достану, точно не замерзнешь.

– Утром на шиномонтаж смотаемся. Там друг у меня, недорого сделает все.

Ага, особенно с такой машиной, как у Громова, все будет недорого.

– У Арсения были планы, ему нужно домой, – вмешиваюсь я в разговор, протягивая тому сменную одежду. А он склоняет голову набок и щурит глаза, будто пытается заглянуть мне в самую душу. Наверное, я кажусь испуганной, потому что даже в страшном сне не могла представить, что Громов останется у нас ночевать.

– Вы знаете, Светлана Дмитриевна, – говорит так вежливо и обольстительно, как только умеет, – тащите-ка свое гусиное перо. Планы подождут. Викусик, ты же не против?

О, я определенно против!

– Конечно же, нет.

– Вот и славно!

– Я за одеялом в подвал.

– Какой подвал? – Арсений таращит глаза, а я начинаю убирать со стола и мыть посуду, хотя руки плохо слушаются меня, и я то и дело что-то роняю, потому что нервничаю.

Папа уходит смотреть телевизор к себе, мама суетится и бегает из комнаты в комнату, обустраивая Громову гнездышко, а тот умудряется и приобнять меня, и поцеловать в шею, пока никто не видит. Да так, что коленки подгибаются, и я еле сдерживаю стоны.

– Прекрати! – рычу я на него, но Арсения это только распаляет. Ему нравится провоцировать меня и явно нравится забавляться, подшучивая надо мной. – Слушай, – я со звоном бросаю тарелку в мойку и оборачиваюсь к нему, не вытерев руки, – если для тебя все это цирк и мы – клоуны на арене, то прекрати, пожалуйста. Я знаю, что мои родители своеобразные и мы совсем из разных миров, но…

– Ты вообще о чем? Клевые у тебя родоки. – Громов будто бы и правда не понимает, что я имею в виду. – Ты серьезно? Родители любят тебя, и это все – совместные ужины, истории из детства, семейные шуточки… это же круто. Моя мама не умеет готовить и заказывает еду из ресторана, а отец и не вспомнит ничего из моей жизни, если это не касается баскетбола. Хотя я, без сомнения, их люблю. Если нужен будет компромат на меня, я познакомлю тебя со своим младшим братом. Он расскажет все, что ты пожелаешь.

С этими словами Арсений коротко целует меня в нос и надевает свитер, который я принесла, а после ложится в приготовленную постель и отворачивается.

– Потушишь свет? Устал, спать хочу, – просит он, а я еще некоторое время стою и не двигаюсь с острым чувством, будто меня только что пристыдили. – Булочка? – напоминает Громов, и лишь тогда я оживаю, выключаю свет и бреду к себе в комнату.

Все это очень странно. Весь день. Вся жизнь в последнее время. Мне неуютно от мысли, что я стеснялась перед Громовым за своих родителей, хотя никогда себе ничего подобного не позволяла. Но зачем ему это все? Он может смотаться на выходные в Испанию, для чего ему наш городишко? Мы с ним так не похожи. Сегодня это было особенно заметно. Неужели Арсений слепой? Или я для него диковинный эксперимент? Ну не стоит простой секс стольких усилий!

Так я и лежу, глядя в потолок и считая неоновые звездочки, которые мама наклеила на потолок в моей комнате, когда мне было лет десять, и которые уже почти не светятся в темноте. В какой-то момент даже кажется, что схожу с ума, потому что ощущаю запах громовского парфюма рядом. А затем я собираюсь в ужасе закричать, когда кто-то хватает меня и закрывает мне рот!

– Тише ты, Огнева, – шикает на меня Арсений и преспокойно забирается под мое одеяло, толкает на бок и обнимает со спины, не комментируя свои действия.

– И как это понимать? – тихо шепчу я, пытаясь сдержать улыбку, которая настырно расползается на губах.

– Диван ужасно неудобный.

Я тихо смеюсь. Громов – самая настоящая принцесса на горошине.

– Папа утром не обрадуется, если застанет тебя здесь.

– Он сказал, что достанет ружье, если найдет меня в трусах. Я одет, так что все под контролем.

– Ты говорил с моим папой?

– Ш-ш-ш! Спи, Огнева! Умоляю, спи, – говорит уже тише и таким вкрадчивым голосом, что у меня мурашки бегут по коже. – А то у меня встает.

Я застываю на миг, а потом специально делаю вид, что устраиваюсь поудобнее, и несколько раз толкаю его попой. Это ему за все.

– Ты определенно хочешь, чтобы твой отец пристрелил меня.

– Спокойной ночи, Арсений, – довольно выдаю я.

– Ага, спокойной. Очень, блин, спокойной.

Глава 24

Арсений

Когда просыпаюсь следующим утром, оказывается, что в кровати я один. Всю ночь ощущал теплое и мягкое тело Булочки в своих руках, а теперь будто чего-то не хватает. Совершенно незнакомое мне чувство. Я обычно стараюсь слинять из чужой постели или выпроводить девчонку из своей до наступления утра, но с Огневой это не работает. Понимаю, что хотел бы с ней проснуться, рассмотреть всю в мельчайших подробностях – сонную, дезориентированную, милую. Звиздец, короче, подкрался незаметно.

Потянувшись, я откидываю цветастое покрывало и приветствую свой утренний стояк, который совсем разошелся в размерах. Секса нет пару недель, как с Огневой все завертелось, а мне, мягко говоря, на такой диете непривычно. Еще немного динамо со стороны пышногрудой Булочки, и точно заработаю себе гангрену.

Опускаю босые ноги на деревянный пол и принюхиваюсь. С кухни даже через закрытую в спальню дверь тянет кофе и сдобой. Пироги они там, что ли, с самого утра пекут? Неудивительно, что Булочка так пахнет – сожрать хочется, стоит оказаться в радиусе пяти метров. А ведь я фанатом сладкого никогда не был.