Чтение онлайн

– Не молчи. – Голос Арсения проникает в меня, вместе с бурлящей кровью разносится по венам, кипит под кожей. – Будь громче. Мне нравится слушать тебя.

И будто специально провоцируя, его рука скользит вместе с бегущими струями воды по моему животу вниз.

– Ар-р-р… Арсений, – путаюсь я в словах и буквах, не понимаю, сама прошу или требую, потому что его пальцы все еще не касаются самой пылающей точки, а я нуждаюсь в этом. Боже, как мне это необходимо! – Пож… пожалуйста…

Он усмехается в изгиб моей шеи, не щадя, кусает меня, и от резкого укола все ощущения сливаются в одно острое, яркое, такое будоражащее чувство где-то внизу живота.

– Пожалуйста? – Он издевается. Я знаю, что ему это нравится, но просто не могу сейчас отказаться играть по его правилам. – Скажи, о чем просишь. – Громов с упрямой настойчивостью поглаживает внутреннюю часть моего бедра, только бы не делать то, о чем прошу. Он ведь и без подсказок все прекрасно понимает! – Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?

Только от одного этого слова я сжимаю бедра сильнее, поймав в капкан его ладонь. Я схожу с ума, лишь представив это, меня топит волнами возбуждения. Кажется, я попросту захлебнусь, если Арсений не сделает с этим что-нибудь.

– Ты хочешь кончить? – спрашивает и тут же отвечает сам: – М-м-м, ты кончаешь, как фейерверк. Офигенно. Ты офигенная, Булочка. Я просто сожру тебя, блин.

– Я хочу, – едва успеваю пробормотать под шум льющейся воды, когда Громов срывается с цепи.

Он с силой вдавливает меня в себя, и я чувствую его твердый член, упирающийся мне в спину. Я сдавленно вскрикиваю, но Громов съедает мой крик. Он дергает меня за подбородок и нападает – он действительно делает это – на мой рот, пока его пальцы без предупреждения проникают в меня и выходят, чтобы нарисовать несколько кругов у клитора и заставить дрожать. Я и правда дрожу под горячей водой и в его раскаленных объятиях.

Я не представляю, как ему удается быть везде и сразу: языком хозяйничать у меня во рту, руками мять мою грудь, гладить мои бока и вбиваться пальцами. Я могу лишь царапать его затылок и не отпускать. Ни на сантиметр – даже такое расстояние между нами кажется сейчас почти смертельным.

Арсений рычит мне в рот, кусается, трется об меня, возбуждая только сильнее. Я знаю, чего он хочет. Сейчас на пике я ярко представляю себе, как это может случиться, и не имею ничего против. Я тоже этого хочу. До скрежета зубов. А пока мы плавимся под горячим душем и выдыхаем пар, пока Громов дразнит меня, подводя к той самой черте, за которой космос, я прерываю поцелуй (или что бы это ни было). Смотрю вниз и, ослепленная новой волной, завожу руку за спину, чтобы коснуться его.

– Твою мать, – ругается Арсений и врезается лбом в мой затылок, обжигая дыханием.

– Если… что-то не так… или… – Я пытаюсь говорить, но мозг плывет, и выходит явно плохо.

– О-о-о, даже не сомневайся, – хрипло произносит он, – все так. Все охрененно так. Сожми сильнее.

Мне неудобно двигать рукой, и я теряюсь от водопада всех этих сумасшедших эмоций, поэтому Арсений толкается сам. Он делает это снова и снова, не забывая при этом о моем теле. А мне требуется совсем немного времени, чтобы забраться на ту самую вершину, с которой я прямо сейчас собираюсь полететь в свободном падении вниз.

– Я сейчас… я…

– Вместе.

У меня перед глазами взрываются разноцветные огни, и это при том, что я их не закрывала. В спину бьет теплая струя, над ухом рычит и ругается Громов. Он каким-то образом умудряется продолжать двигать пальцами у меня там, и очень скоро я чувствую, что это для меня слишком. Слишком чувствительно.

– Стой, Арсений.

Он останавливается без единого вопроса, но в следующий же миг разворачивает меня к себе и снова накрывает мой рот. Жадно, хищно, ненасытно, с невероятной неукротимой похотью. Как будто и не было сейчас ничего. Как будто он готов снова. О боже, он что и правда готов? Опять?

– Блин, прости. – Он отодвигается, обняв мои щеки ладонями, и без слов просит посмотреть на него, а я так боюсь. – Мама сказала, у меня, скорее всего, ангина. Не нужно было тебя целовать, но как тут сдержаться.

Он смеется. Арсений смеется искренне, легко, и этот смех ласкает мне слух. Я расслабляюсь, даже страх немного отпускает, и я медленно выдыхаю.

– Ничего, я сама, – улыбаюсь ему в ответ.

– Пойдем, – кивает он куда-то вбок, а я напрягаюсь снова, потому что не представляю, что ждет меня там. Здесь, в запотевшей кабинке, мы будто оторваны от мира. Здесь меня не смущает, что мы голые, а там… – Пойдем, выпьешь какое-нибудь лекарство для профилактики. Не хватало еще, чтобы ты заболела.

Громов может быть ласковым и заботливым. Он на самом деле может, когда этого хочет, и чувствовать себя объектом его заботы – что-то за гранью всех возможных фантазий.

– Ага, – выдаю я, а сама стою и не двигаюсь, пока Арсений, сверкая не только задницей, выходит и бросает в меня полотенце.

К слову, он не настаивает на продолжении, а я, выпив противовирусное из его аптечки, на удивление чувствую острый укол разочарования. Дурочка, да? Может, и дурочка, но Громов, влив в себя несколько порций растворимых порошков от всех возможных недугов и сменив простыни, все равно укладывает меня в свою кровать, выбрасывает наши полотенца на пол и, не позволяя мне одеться, крепко обнимает. Причем так сильно, что я не могу пошевелиться в его объятиях, не то что сбежать.

Глава 32

Арсений

Болеть – отстой. Болеть, когда в квартире находится Булочка, – отстой в квадрате. Больше всего на свете мне хочется трахнуть ее, такую теплую, мягкую и сексуальную. Хочется прямо сейчас, но сил моих хватает лишь на то, чтобы обнять ее и уткнуться носом в сладко пахнущие волосы на затылке.

Похоже, там, в ванной, я сильно переоценил свои силы. Стоило кончить – ноги перестали держать, пришлось едва ли не ползком (фигурально выражаясь) добираться до кровати через кухню, где я закинулся убойной дозой лекарств из тех, что оставила мама. Очень боялся, что Огнева испугается скорости, с которой все произошло в душе, и решит слиться, но она даже не пыталась. Смущалась, конечно, но позволила мне стянуть с себя полотенце и легла рядом. Голая. Красивая такая и желанная, что, несмотря на севшие батарейки по всему телу, в паху у меня фейерверк дал бодрые залпы.

– Ты красивая, знаешь? – без стеснения озвучиваю то, что вертится на языке. – И очень трахательная. Капец, короче, Булочка. Дай мне только выздороветь окончательно…

– Арсений, – шикает она смущенно, пытаясь брыкаться.

– Тихо будь, – едва повышаю голос, потому что каждое усилие дается мне с трудом. – Пока просто полежим, лады?

Она еще несколько минут возится, пытаясь удобнее устроиться в кольце моих рук, тем самым только сильнее возбуждая, но все же затихает. И я, наслаждаясь ощущением ее округлых бедер, упирающихся в мой пах, и полной груди в ладонях, в конце концов тоже отключаюсь.

Просыпаюсь уже глубоко ночью от того, что мне до жути жарко. Собирая в кучу мысли спросонья, думаю, что снова шарашит температура, но потом ощущаю на себе приятную тяжесть и понимаю, что дело совсем в другом – это Огнева разжигает пожарище, топя меня в себе. Обнаженная грудь с торчащими сосками упирается в мою, изящные руки обвивают мои плечи, длинные гладкие ноги переплелись с моими, а теплое дыхание щекочет шею.

Я несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть к темноте, и с интересом разглядываю захватчицу постельных территорий рядом. Булочка спит. Вроде бы. Но если и спит, то, судя по характерным признакам типа напряженных сосков, сбивчивого дыхания и того, как девчонка сводит бедра, сны ей снятся замечательные – я бы посмотрел и принял в них непосредственное участие. Член от этой мысли тут же оживает, перспектива посмотреть порно с Булочкой в главной роли его явно вдохновляет, а сон окончательно отступает под действием взыгравших гормонов.