Чтение онлайн

Глава 30

Арсений

Это ад. Нет, я серьезно сдох и попал в ад, где телки, которых жарил я, теперь жарят на костре меня, тычут вилами в мои ребра и танцуют свои дикие дьявольские танцы – по-другому и не описать. И даже если это галлюцинации, я имею на них полное право: градусник зашкаливает и отказывается демонстрировать температуру ниже тридцати восьми. Мое лицо горит, тело пылает, но при этом меня трясет так, будто в комнате минус двадцать, а я лежу на морозе полностью голый. Голова болит, точно по ней пару раз битой хорошенько прошлись, глаза слезятся, и их жжет так, словно по ним из перцового баллончика зарядили, а в горле, кажется, иголки дикобраза застряли – даже воду пить больно, я молчу о таблетках. И чем дальше, тем хуже.

Мне конец. Отвечаю. Это все, я не выкарабкаюсь. Так и встречу свою смерть – в полном одиночестве в пустой квартире, и мой охладевший труп найдут лишь через несколько дней, когда я распухну и потеряю весь шарм.

Сука.

Телефон под подушкой опять надрывается противной трелью, отдающей в виски, и я, не глядя, лезу и сбрасываю боковой кнопкой вызов. Достали. Нет Громова. Ни для мамы, которая так бесцеремонно заявляется ко мне домой и открывает своими ключами дверь, чтобы оставить еду, лекарства и расписать инструкции, что, зачем и как из таблеток принимать. Ни для Лёвы, моего гаденыша-брата, который прикалывается надо мной третий день, зная, что я сейчас ничего ему не сделаю. Ни для Артуровича, которого волнует только один вопрос – выйду ли я на игру через пять дней, потому что без меня команда продует в хлам. Ни для парней, ни тем более для телок. Даже – и особенно – для Огневой – этой видеть меня при смерти точно не нужно. Не хочу ее жалости. От нее хочу совсем другого.

Громова нет, а звонок есть. И он явно звучит не из-под подушки. Дверь? Кого еще принесло? Я минут пять притворяюсь мертвым и жду, что тот, кто пришел, свалит в закат, или что там вообще за окном? Я не знаю, у меня темно в комнате – полный блэкаут. Но не тут-то было, этот кто-то продолжает ломиться ко мне. Еще какое-то время я собираюсь с мыслями, чтобы встать, а когда по стенке выползаю в коридор и, открыв дверь, нахожу на пороге Булочку, то вместо радостного приветствия, которым вопит мой восставший из мертвых член, я выдаю мерзкое шипение. Потому что в мою плотно зашторенную квартиру с улицы проникает свет, причиняющий почти физическую боль.

– Сука, – глухо ругаюсь и сглатываю, царапая горло еще сильнее.

– Это ты меня с Кариной спутал.

Огнева оттесняет меня в глубь квартиры и преспокойно закрывает за собой дверь, ставит на пол сумку, разувается, проходит дальше и оглядывается по сторонам, а я до сих пор не пойму, меня глючит или правда она. Здесь.

– Где у тебя ванная? Мне руки нужно помыть.

– Ты как тут оказалась? – хриплю я, давясь иглами.

– Веню прижала к стене, он же Лику сюда возил по твоей просьбе. Ванная?

Я киваю в сторону, и девчонка исчезает в указанном направлении, а я медленно плетусь обратно и забираюсь во влажную постель под промокшее от моего пота одеяло, которое уже ни хрена не греет. И продолжаю стучать зубами. Если это глюк, когда просплюсь – пройдет.

– Эй, ты как? – слышу откуда-то издалека сладкий голос, который действует на головную боль лучше любого анальгетика. Я готов слушать и дальше, пусть говорит. – Тебе что-то нужно? Чего-то хочешь?

– Сделаешь минет?

А что мне терять? Пусть хотя бы в моих больных фантазиях Булочкин рот обработает меня по полной. Хоть какой-то плюс должен быть от того, что у меня плавятся мозги?

Я не врубаюсь, что происходит: то проваливаюсь в забытье, то выныриваю на поверхность, чтобы снова захотеть обратно. Мне не нравится то, что творят с моим телом – на лоб, грудь, ноги и руки то и дело приземляется что-то холодное. Оно пахнет спиртом и вроде бы немного остужает жар, но стоит это убрать, конечности чуть ли не судорогой сводит, так холодно мне становится. Пытка в чистом виде, и длится она адски долго, пока я не отключаюсь, чтобы спустя время открыть глаза и сразу почувствовать чье-то присутствие.

Булочка.

Правда тут.

Сидит, залипает в телефоне и подскакивает, едва не свалившись с кровати, когда замечает, что я проснулся.

– Ты как, Сень?

Я люто ненавижу, когда мое имя сокращают так, но не могу ей сказать об этом. Не сейчас, пока она с такой тревогой и волнением изучает мое лицо, будто ей и правда не все равно.

– Сколько дней прошло? – хриплю я.

– Ты спал часа четыре. Может, пять, – бормочет она. И я готов бы продолжить ею любоваться, но от созерцания прекрасной Огневой меня отвлекает резкий запах. Я принюхиваюсь и понимаю, что источаю этот спиртовой аромат сам, а потом глаза находят бутылку водки с марлевыми примочками на прикроватной тумбе.

– Булочка, ты, блин, обтирала меня водкой за пять косарей?

Она охрененно сексуально в своей невинной порочности кусает губу и хлопает ресницами.

– Не жалуйся, я тут спасала твою душу из темницы Преисподней.

– Чего?

Девчонка устало вздыхает и заправляет волосы за уши, присев на край кровати рядом со мной.

– Ты в бреду утверждал, что меня послал сам дьявол. И ты готов продать мне душу, если я сделаю тебе… – Она краснеет, мнется и почти съедает слово «минет», но я навсегда запоминаю движения ее губ, произносящих это. – А за водку я верну.

– Я принимаю только натурой, – тяну насмешливо, воображая ту самую картину. Интересно, что еще я ей сболтнул, пока был в отключке?

– Громов, ты сейчас не такой уж и неотразимый. И от тебя воняет водкой и потом.

– Ах ты…

Резко сев, я сцепляю руки на ее талии и утягиваю за собой в пучину влажных простыней. Прижимаю к себе, вдавливая обозначившуюся после разговора о минете твердость ей в живот, выбиваю легкий стон, но не целую. Мама сказала, у меня ангина, не хватало еще Булочку заразить. По состоянию мне, кажется, гораздо лучше, по крайней мере я чувствую себя так – если не готовым к свершениям, то определенно не собирающимся добровольно отправиться на тот свет. У меня вроде бы даже температура спала. Ну или я просто балдею рядом с Булочкой настолько сильно, что мне все болезни нипочем.

Мы смотрим друг на друга молча, и все, о чем я могу думать в этой постельной крепости, – как я по ней скучал.

– Ты не звонил.

– Знаю.

– Я ждала.

– Прости.

Глаза Огневой вспыхивают удивлением, а я просто прижимаюсь лбом к ее лбу. На споры нет сил. Она здесь, я все еще жив – мне несказанно повезло.

Когда мой телефон снова шумит, спрятанный под подушкой, я с трудом отрываюсь от малышки и тянусь к нему. Кажется, пора возвращаться в реальный мир. Ну или хотя бы попытаться, раз Огнева вытащила меня с того света.

А это Рус звонит.

– Еще не сдох? – вместо «Как дела?» или «Как твое здоровье?» слышу я в трубке. Вот это я понимаю – настоящая дружба.

– Не дождешься.

Мы еще несколько раз подкалываем друг друга, пока он не выдает с опаской в голосе:

– Я тут на подружку додика напоролся. Искала она тебя, – говорит осторожно.

– Да, она меня уже нашла.

– О-о-о, сочувствую, брат. Если что, это не я тебя сдал. И не подыхай хотя бы до игры.

– Ну спасибо, – ржу я.