Чтение онлайн

Воздушная стена перед ней пошла рябью. Небо заклубилось чёрными кольцами. Из береговых глубин нарастало гулкое ворчание. Кончик скалистого языка приподнялся, понуждая девушку отойти от кромки. Но она лишь раскинула руки, более не сдерживая силу, исходящую из неё ровным светлым потоком. Вельд зарычал, удерживая между бездной и Вефиделией невидимую преграду, легко прошиваемую насквозь ярким излучением веледи.

Вдруг чьи-то руки обхватили Вефу за талию и оттащили от края. Она тут же узнала их. Только один человек мог посметь настолько бесцеремонно обращаться с ней. И почувствовать, что здесь происходит.

— Почему он, чужак и захватчик, слышит тебя? — Вефиделия послала гневный взгляд вниз, мысленно обращаясь к Вельду. — Почему ты позволяешь ему распознавать твой голос?

Ответом ей послужило вновь вернувшееся в исходное положение окончание выдающейся над морем плиты.

Ярость Вефы окрасилась ослепляющим цветом. Она вцепилась в мужские руки, обжигая, отрывая от себя и неистово выворачиваясь из их кольца. Никкорд крепко прижимал к себе извивающуюся девушку, сдавливая её до синяков и позволяя раздирать свои предплечья и тыльную сторону ладоней. Оба не проронили ни слова, только дышали всё более шумно. Он держал её. Или держался за неё?.. Казалось, всё вокруг пришло в безумное движение, отзываясь эхом на разряды, сотрясающие стройное тело в его руках. Воздух колыхался, скала вибрировала, ночное море щерилось белозубой пастью. И лишь выступ, на котором они вцепились друг в друга, оставался спокоен, словно показывая окружающим беснованием, что будет с ним, если эти двое разъединятся.

В темноте они выделялись единым бледным золотистым пятном, которое растекалось вокруг них от свечения Вефиделии. Обрезанный хохолок волос на девичьей макушке дурманил своим цветочным ароматом и щекотал лицо Никкорда. Внезапно на чёрном фоне неба прорисовалось до боли родное лицо, которое он так хорошо знал, но никогда не видел именно таким — с улыбкой, немного печальной и очень открытой. Кор помнил затаённую грусть в уголках синих глаз, необъяснимый страх в их глубине и желание рассказать что-то запретное. Его мать никогда так не улыбалась при жизни. Губы на прозрачном лице начали шевелиться. Свободно зазвучал её напевный голос:

— Когда синева с синевою сольётся

И слышно без голоса звуки внутри,

Полночное жгучее солнце проснётся,

Маня золотыми цветами зари.

Вефиделия внезапно застыла и прекратила вырываться. Вскинула голову и уставилась перед собой, будто тоже могла видеть призрака его матери. Видение растворилось, забрав с собой и подземные толчки, и гул, и так и не родившуюся грозу. Повсюду разлилась оглушающая тишина.

Вефа обернулась и оказалась лицом к Никкорду. Её грудь скользнула по его ладони. Его губы мазнули по её лбу. Она вспыхнула. Он расслабил захват.

— Что ты устроила? — За угрожающей интонацией мужчина скрывал собственный испуг, который заставил его бежать, когда он увидел полыхающую девушку на грани суши и пропасти, и подавлял растерянность из-за отчётливо появившегося именно здесь образа матери. — Решила сбежать?

Вефиделия задрала подбородок, посмотрела на него в упор и рассмеялась издевательски громко. Только голубые глаза даже не улыбнулись.

— Хотела бы сбежать, притворилась бы дочерью знахарки с самого начала. Это мой дом. Я его не оставлю. — Вефа шагнула назад, увеличивая расстояние между ними.

Никкорд придержал Вефиделию за плечо и указал подбородком за её спину.

— И чем бы ты помогла своему дому, свалившись с обрыва?

— Тебе какая забота? — она сбросила руку Никкорда.

— Не хочу брать на себя ещё и смерть бестолковой девчонки! — он разозлился.

— Ты забываешься, — процедила в ответ Вефиделия.

— Кто же ты, если сама ищешь погибели? Сумасшедшая! — Никкорд навис над ней. — Маячишь призывным факелом в ночи. Открыто споришь со стихиями.

— Ты сам кто такой? — Вефиделия не уступала под его натиском. — Я тебя не звала, но ты продолжаешь вмешиваться.

Их взгляды устроили собственный поединок. С вызовом и желанием получить ответы, особенно на невысказанные вопросы. Оба одновременно посмотрели вниз, но Вельд молчал.

— Веледи и так считают ведамой. Хочешь, чтобы люди забили тебя камнями? — Никкорд обуздал затуманивавшую разум злость.

— Пусть попробуют. Камни не причинят мне вреда. — Вефиделию охватила давящая усталость, будто она долго бежала куда-то, а силы вдруг враз иссякли, только останавливаться ни в коем случае было нельзя.

— Тогда что это, по-твоему? — Никкорд, снова стоявший слишком близко, поднял её руку со сбитыми в кровь ногтями и содранными ладонями.

— Это сделала я сама, по своей воле. — Она напрягла руку, но мужчина лишь крепче стиснул хрупкое запястье. — Закидать себя другим не позволю. Ты же сам из камня, тебе ли не знать?

Никкорд медленно разжал пальцы, отмечая быстро проступающую бледность на щеках Вефиделии.

— К тебе будет приставлена постоянная охрана.

— Лучше усиль охрану своего сына, — холодно парировала Вефиделия.

Она попыталась обойти Никкорда. Он преградил ей путь.

— Своей вылазкой ты открыла мне двери Вельдома. Я больше тебе не верю.

— Разве я соглашалась стать хозяйкой-пленницей или обещала подчиняться тебе? — Вефа презрительно усмехнулась.

— Моё решение, — согласился Никкорд, — мне и разбираться с последствиями. — Он посторонился, пропуская Вефиделию. — Позвольте сопроводить вас в покои, веледи.

Его сухой тон не обманул девушку. Он вернул сдержанность и показную учтивость, но в синих глазах бушевал настоящий шторм. Никкорд являлся опасным противником, рядом с которым Вефа необъяснимым образом чувствовала себя в безопасности. Подобное противоречие больше всего остального раздражало её. Вефиделию охватила досада на то, что он неправильно понял её приход к обрыву, а сравнение с бестолковой девчонкой задевало гораздо сильнее, чем она могла допустить и признать.

Вефа не успела вернуть ему достойный ответ, потому что её внезапно отвлекло отстукивающее по земле эхо. Едва уловимое, слабое, но набирающее ритм. Она присела и приложила ладонь к скале. Никкорд замер, вслушиваясь. В то же мгновение над воротами замка затрубили в рог — кто-то приближался к Вельдому.

Никкорд вдруг присел, задев волосами руку Вефиделии, подхватил верхний подол её платья и бесцеремонно задрал его кверху. Девушка задохнулась от подобной наглости, но мужчина уже накинул тяжёлую ткань ей на голову и перекрёстно запахнул края на груди.

— Молчи, — проговорил тихо, но очень чётко.

— Проклятый! — Вефа выразила своё возмущение едва различимым шёпотом, но, высвободив руки, плотнее запахнула своеобразную накидку, которая надёжно скрывала её светлые пряди и прятала, возможно, всё еще сияющее лицо.

Никкорд ухмыльнулся и бесшумно вытащил меч из ножен, полностью обратив внимание туда, откуда всё явственнее слышался цокот лошадиных подков, отражающийся от дорожного скальника. На ощупь он обхватил локоть Вефиделии, и они поспешили к замку. Кем бы ни были ночные путники, оба, и Вефа, и Никкорд, осознавали, что встретить их лучше, находясь под защитой крепостных стен.