Чтение онлайн

— Будешь тискать меня теперь повсюду, как котёнка? — колко чеканя каждое слово, произнесла Вефа, улыбаясь вельдомцам, начавшим бить себя кулаками в левую сторону груди.

— Заманчивая перспектива, не буду отрицать, но обещаю не тискать тебя прилюдно. — Их взгляды пересеклись. — Супружеские вольности в свидетелях не нуждаются.

— Благодарю вас всех, жители Вельда и воины Орда, — мелодичный голос Вефиделии перекрыл нараставший гул толпы, — за то, что своим примером вы подтверждаете союз наших земель и значимость заключённого сегодня брака. Отныне военачальник Орда становится господином Вельда. Всем же ступившим на территорию Вельда ордовцам следует чтить веледи, — Вефа намеренно замолчала и обвела многозначительным взглядом напряжённых мужчин, многие из которых ни разу не снимали доспехов с момента прибытия в Вельдом и сейчас смотрели на неё с неким осторожным вызовом. Она удовлетворённо почувствовала, как подобрался Никкорд и потяжелела его рука на её талии, и закончила: — Как его правительницу и супругу сына орлорда.

Народ вновь зашумел, выкрикивая добрые пожелания, обсуждая свершившееся событие друг с другом либо вопрошая Вефиделию и Никкорда сомневающимися взглядами.

— Откройте ворота! — громко и чётко произнёс Никкорд, и люди снова притихли. — По известным вам печальным причинам свадебный праздник не состоится, но во дворе замка будут накрыты столы, за которыми каждый получит угощение и чарку вина.

Поднялась суета. Сдвигали телеги, убирали оружие, расчищали площадку, тащили столы и лавки, катили бочки. Кто-то просто хмуро взирал на приготовления, замерев вдоль стен. Двери кухни распахнулись, и двор наполнили аппетитные мясные и хлебные запахи.

— Боялись, что я сравню себя с орледи, господин? — не удержалась полюбопытствовать Вефиделия.

— Переживал, что статус орледи незнаком в Орде и сыграет против вас, веледи, — Никкорд ухмыльнулся.

Ему нравилась пограничная Вефиделия, изредка переключающая величественную правительницу на игривую и совсем юную девушку.

— Самое время оповестить ближайших родственников, — Вефиделия вдохнула аромат цветов, продолжая скрытно удивляться, где Никкорд смог найти лифии в это время года, и подняла на мужчину ясный взгляд. — Я воздержусь от посещения брата, поскольку обещала больше его не видеть. Однако не могу воспрепятствовать тебе сообщить ему столь важную новость лично.

— Пожалуй, я тоже воздержусь, ведь свадебный обед расскажет ему всё не хуже меня. — Никкорд спокойно выдержал непривычно лёгкий взгляд чистых голубых глаз. — Проклятия в мой адрес можешь насылать лишь ты, а в твой, насколько я помню, таковые уже изверглись из него.

— Тогда проводите меня, господин, к вашему сыну, чьи проклятия я точно приму в качестве поздравлений, — Вефиделия перехватила букет одной рукой и расслабленно протянула к Никкорду изящную кисть, внезапно полыхнув ледяным пламенем по его лицу.

— Желаете убедиться, что Палорд убелён сединой ужаса равномерно и однородно? — Ни один мускул не дрогнул на лице Никкорда, хотя Вефиделия видела, как вздулись вены на его шее.

— Не желаю, — голубой взгляд потух, рука опустилась.

Веледи отвернулась, поманила к себе служанку и передала ей супружеский букет. Сложила руки впереди на подоле и превратилась в безмятежную золотистую статую, украшающую разворачивающийся во дворе пир. Только Никкорд видел, что её свечение потухло вместе со взглядом. Рядом с ним стояла оболочка неприступной правительницы, внутри которой даже не девушка, а одинокая девочка обнимала сама себя, чтобы упрямо сдержать слёзы. Он не мог уловить, отчего произошла такая резкая перемена её настроения, но интуитивно почувствовал, что не стоило касаться Вефиделии, дразнить и смущать её.

Никкорд опёрся обеими руками о деревянные перила и задумчиво произнёс:

— Сегодня должна вернуться подвода с Дальнего мыса.

Вефиделия посмотрела вдаль за ворота, через которые прибывал людской поток, и согласно кивнула.

Она тщетно пыталась вернуть самообладание, присущее повелительнице. Злилась на себя за то, что потворствовала глупому и недостойному стремлению ткнуть Палордом в Никкорда. С присущей ей беспощадной честностью Вефа признавала, что, несмотря на выбор отца и угрозу войны, не вышла бы замуж за этого мужчину, если бы какой-то мизерной частицей он был похож со своим сыном. Ещё одна из многочисленных насмешек гнусного божества...

Помимо того, что она сердилась за проявленную слабость в желании любыми способами унизить ненавистного ей отпрыска Орда, Вефиделия досадовала на способность Никкорда разгадывать её намерения. Он необъяснимо понимал её чувства. Вроде бы шёл напролом, но не сметал бездумно всё и всех на своём пути.

И, наконец, она просто боялась. Вефа чересчур громко вздохнула и поймала тут же брошенный в её сторону внимательный синий взгляд. Да, боялась. Того, как спокойно ей было рядом с Никкордом. Как нестерпимо сложно ставить его в один ряд с виновником гибели родителей, чьему справедливому наказанию он препятствовал, хотя подтверждал причастность. Одинаково страшила предстоящая ночь. Они станут близки, Никкорд прямо говорил об этом. Либо она возненавидит его после, либо привяжется безвозвратно. Вефиделия не могла выбрать, который из вариантов пугал её сильнее.

Никкорд незаметно наблюдал за Вефиделией, отмечая слишком крепко сцепленные пальцы, невидящий взгляд, болезненно прямую спину и шею. Казалось, подуй он на неё, и она разлетится вдребезги на мириады осколков.

— Ты удивилась не букету, а голубым цветам в нём, — заговорил мужчина, нарушая невидимый кокон, в который закрылась Вефиделия.

Мутная дымка вокруг девушки вздрогнула и исчезла.

— Обычно они цветут на мой день рождения, буйно, но недолго, — ответила Вефа. — Он был три недели назад, — она опустила взгляд и провела носком туфли по потёртому каменному полу крыльца. — Вельд снова проявил к тебе свою необъяснимую благосклонность.

— Ты знаешь, что Вельд благоволит только тебе, — Никкорд оттолкнулся от перил, вскользь задев плечом Вефиделию. — Даже если случается проявить его очевидное расположение через меня.

Вефиделия горько усмехнулась, не подтверждая и не опровергая слова Никкорда.

— Всё, связанное с тобой, находится в постоянном равновесии противоположностей. Как только пытаешься надавить сильнее в одну сторону, что-то тут же капает на вторую чашу весов.

— Звучит как ещё один комплимент, — Никкорд улыбнулся, хотя синие глаза оставались серьёзными. — Пойдём.

Он застал её врасплох, и Вефиделия ухватилась за ограждение, испугавшись очутиться с Никкордом наедине прямо сейчас, при свете дня, когда малейшее ускорение пульса проходит чётко видимой рябью по коже, румянец выдаёт волнение, а в глаза смотреть становится невыносимо страшно и сокрушающе смело.

— Мы должны открыть застолье и поднять хотя бы первый тост, — быстро проговорила Вефиделия, впиваясь ногтями в деревянную перекладину и презирая себя за малодушие.

Никкорд нахмурился. Продольная морщинка пролегла над его переносицей.

— Мы успеем, — он уверенно взял Вефиделию за руку и… повёл вниз по ступеням.

«Неважно куда, главное, не в замок», — испытав мгновенное облегчение, Вефа без пререканий последовала за ним. Они лавировали между расставляемыми столами и слугами, нагруженными блюдами и кувшинами. Нырнули в низкую боковую дверь и устремились к обрыву.

Солнце ласково пригревало. Вефа сделала глубокий вдох, и её грудь наполнил вкус ветра, который всегда летел навстречу при быстрой езде на Эйде, — вольный и терпкий. Она задышала чаще и внезапно споткнулась. Никкорд тут же подхватил её под локоть, притормаживая, но она качнула головой и заторопилась, немного опередив его.