Чтение онлайн

Вручение «Золотой пластинки» западными фирмами преследует в первую очередь, конечно, рекламные цели. Вместе с тем этот поощрительный приз объективно фиксирует популярность того или иного артиста, исчисляемую количеством проданных записей его песен.

На коктейле после премьеры Кенлехнер говорил о том, что наш приезд и полмиллиона разошедшихся пластинок с русскими песнями пробили маленькую брешь в ознакомлении Запада и других стран мира (фирма «Ариола – Евродиск» имеет свои предприятия во многих европейских странах и в Латинской Америке) с русской музыкой и песней.

Дело в том, что монопольным правом в этой области завладели тогда осевшие на Западе эмигранты русского, полурусского и совсем нерусского происхождения типа Бикеля, Бриннера, Рубашкина и др. Особое место в этом ряду занимал Иван Ребров, который поражал своим действительно незаурядным голосом почти в три октавы. Для западной публики он «кондовый славянин» с окладистой бородой и «архирусским» именем. Его концертный костюм непременно включал в себя соболью шапку и броский, яркий кафтан с расшитым золотом кушаком.

Популярность Реброва складывалась, на мой взгляд, из нескольких компонентов: хорошие вокальные данные (на Западе басы всегда в большом почете), экзотический внешний вид, сценический образ этакого кряжистого русского медведя, акцент на меланхоличные и грустные русские песни, находящие особый отклик среди сентиментальной публики. Интересно, что Ребров пытался исполнять и немецкие народные песни, но особого успеха не имел.

Его репертуар – удивительная мешанина из старинных русских песен в убогой собственной обработке. Исполнял он, например, «Помню, я еще молодушкой была», почему-то фигурирующую у него под новым названием «Наташа»; песни из репертуара Ф. Шаляпина – «Из-за острова на стрежень», «Двенадцать разбойников»; «Две гитары», «Ухарь-купец» и все, что только душе угодно. Модно петь «Подмосковные вечера» – пожалуйста, мелодии из кинофильма «Доктор Живаго» – извольте!

В песнях Реброва слышались и отголоски белогвардейской обреченности, и мелодии, которые исполнялись расплодившимися на Западе бывшими донскими казаками.

Своими записями Иван Ребров явно старался потрафить мещанскому вкусу обывателей, знавших (вернее, не желающих знать больше) Россию только по водке и икре. Показательны уже названия его песен: «В лесном трактире», «В глубоком погребке», «Рюмка водки» и др. Л сама пластинка называется «На здоровье!».

В общем, Иван Ребров – типичный представитель коммерческого «массового искусства».

Любопытно, что он бывал в Москве – как турист. И при посещении ВДНХ даже пел с ансамблем Мацкевича, выступавшим в ресторане «Колос».

Я позволила себе подробнее сказать о Реброве потому, что во время гастролей в Западной Германии мне пришлось часто слушать его, и еще потому, что многих интересует мое отношение к этому певцу, как я его оцениваю…

В Мюнхене па наших концертах был наплыв эмигрантов. Завязывали с нами разговор и те, кто подвизаются дикторами, редакторами и прочими сотрудниками на радиостанции «Свобода».

Прямо на концерте, а потом еще в гостинице мне вручили несколько анкет с просьбами сообщить сведения о культурной жизни СССР. В одном из конвертов была «объяснительная записка». В ней говорилось, что «Институт по изучению СССР» проявляет интерес ко всему, что происходит в Советском Союзе, включая развитие его культуры. Как пример этого на отдельном листочке был приложен мой репертуар за все годы работы на эстраде. Чтож, пусть изучают, может, и вынесут для себя что-нибудь полезное.

Как-то в Мюнхене настырный корреспондент с радиостанции «Свобода» все не давал мне уснуть после концерта. То звонил по телефону, то стучал в дверь.

– Только один вопрос, госпожа Зыкина, – повторял он на каком-то ломаном русском языке с англо-немецким акцентом. – Не надоедает ли вам петь так много о Родине, о Волге, о вашей Москве?

– Нет, не надоедает. Такой вопрос могут задать только люди без рода и племени, которые торгуют родиной в благодарность за то, что она вырастила их и воспитала…

В Мюнхене запомнилось мне одно знаменательное событие. Неподалеку от центра на одной из тихих улочек города была торжественно открыта мемориальная доска «в честь пребывания в Баварии основателя Советского государства В. И. Ленина-Ульянова». На эту церемонию приехала вся наша группа, тогдашний посол СССР в ФРГ С. Царапкин. Пришли немецкие рабочие, студенты. Как приятно было сознавать, что в самой консервативной части Западной Германии, бывшей колыбелью фашизма, есть маленький уголок, хранящий память о великом вожде революции. Уже потом я узнала о неоднократных попытках сорвать эту скромную доску: одно имя Ленина вызывает дикую злобу и ненависть ярых последователей фюрера.

На наши концерты приходили юноши и девушки – члены прогрессивных студенческих и рабочих организаций (некоторые из них присутствовали на открытии мемориальной доски В. И. Ленину). Приходили для того, чтобы не только послушать русские песни, но и побеседовать с советскими людьми. Они говорили о своих отцах, которые, став жертвой нацистской пропаганды, оказались в прошлую войну в России. Повторяли – уже с их слов – запомнившиеся на всю жизнь названия русских, украинских, белорусских деревень и поселков. Рассказывали, как в то трудное время, когда в разоренных селах и городах нечего было есть, простые женщины со звучными русскими именами – Авдотья, Прасковья, Пелагея, Антонина – делились с немецкими военнопленными последним куском хлеба. Так в ту суровую годину раскрывалась «таинственная» русская душа, преподнося чужестранным захватчикам наглядный урок гуманизма.

В Нюрнберге советские артисты были гостями всемирно известной фирмы по производству радиоаппаратуры «Грундиг». В сопровождении главы фирмы д-ра Макса Грундига мы побывали на заводе, с интересом наблюдали за процессом сборки последних моделей транзисторных радиоприемников и магнитофонов. Затем был дан концерт для рабочих и служащих фирмы, после чего генеральный директор «Грундига» Отто Зивек поблагодарил нас за интересное выступление. Он подчеркнул, что радиоприемники и магнитофоны намного расширяют сферу воздействия музыки на людей, способствуют сближению народов.

Успех оркестра имени Осипова в ФРГ поразил даже видавших виды музыкальных критиков и специалистов. Газеты писали: «Выразительная русская песня безгранична в пространстве и времени, как и удивительная широта породившей ее русской души». И еще: «Со сцены неслись русские народные песни без дешевой сентиментальности и надрыва. На фоне захлестнувшей нас псевдорусской цыганщины старинные песни русского народа оставляют серьезное и солидное впечатление».

Что особенно характерно было для ФРГ в те годы? Рост дороговизны, безработицы и преступности. Крупная западногерманская газета «Генераль-анцайгер» печально констатировала, что «среди населения все сильнее крепнет убежденность в том, что наше государство уже не в состоянии гарантировать ему безопасность». Опубликованные данные о преступности являлись наглядной иллюстрацией к этому пессимистическому утверждению. Каждые 15 секунд – преступление. Впервые за всю историю ФРГ число уголовных дел превысило два миллиона. При этом, как подчеркивалось в докладе руководителя криминалистического центра Дикопфа, речь шла только о преступлениях, известных полиции. Фактически же убийств, ограблений, изнасилований совершалось намного больше. Особенно преуспевали воры. В стране ежедневно происходило 30 тысяч мелких магазинных краж. Крупных хищений было меньше, но, как говорится, их «качество» вполне компенсировало «издержки в количестве». Например, в результате одного налета на мюнхенскую меховую фирму грабители утащили шкурки норки и выдры на сумму 600 тысяч марок. Во время этого «великого пушного ограбления» гангстеры буквально под носом у полиции разобрали двухметровой толщины каменную стену и бесследно исчезли. «Сейчас в ФРГ разыскивается 80 тысяч преступников, – рассказывал знакомый журналист из Бонна. – Можно не сомневаться, что большинство из них избегнет наказания, поскольку, согласно официальным данным, в целом но стране западногерманским детективам не удается разыскать половину преступников».

Естественно, приходивших в ужас бюргеров спешили успокоить и официальные лица, и близкая к правительству печать.

«Ди вельт» обещала избавление от преступников в «случае обновления закона о криминалистическом центре». «Нойе ренн-цайтунг» призывала всех, кто «борется с преступностью, работать рука об руку и преодолеть все, что их разъединяет». «Генераль-анцайгер» требовала «переучить и доукомплектовать» полицию, которая «не в состоянии выполнить стоящую перед ней задачу». Журнал «Штерн» рекомендовал «изменить раскладку товаров в магазинах». Некий профессор Хентинг советовал заняться психикой женщин, которые, дескать, в определенном возрасте заболевают острой формой клептомании. Но официальная пропаганда старательно замалчивала тот факт, что подобные мероприятия уже осуществлялись в недавнем прошлом, но результатов не дали, ибо широкий рост преступности в капиталистическом обществе – закономерный процесс