Чтение онлайн

– Просто мне придется сегодня поехать в клуб, там случилась накладка, некому выйти на сцену. И мне нужно что-то придумать, чтобы отмазаться от родителей…

– Я могу поехать с тобой? – тихо спрашивает она, и в это же самое мгновение Саша, которая, как и остальные, слышит весь наш разговор, радостно заявляет:

– Ты сегодня едешь в клуб? Мы с тобой!

– Какой клуб? – вмешивается Энди. Рита вопросительно смотрит на меня, и я киваю – расскажи.

– Стас поет, – объясняет она друзьям. – Выступает в клубе. Сегодня ему внепланово нужно туда приехать…

– И мы поедем с ним, да, котик? – Саша обнимает Энди, просительно заглядывая ему в глаза. – Я очень хочу послушать!

– Давай сначала спросим самого Стаса, хочет ли он, чтобы мы туда поехали, – басит Дейв. Все глаза тут же обращаются на меня.

– Ребят, да я не против, – я озадаченно поскребываю подбородок, все еще раздумывая, что сказать родителям. – Но мой выход в половину одиннадцатого, это значит, что домой вы вернетесь не раньше двенадцати. Вам нормально? Родители против не будут?

– Наших родителей сегодня нет дома, – радостно заявляет Саша. – Мама в командировке, папа на дежурстве, никто ничего не скажет. А Энди просто останется у нас, правда же, милый?

– Останусь, конечно, – говорит ее парень, улыбаясь ей. Я замечаю, что он смотрит на Сашу ровно так же, как я сам смотрю на Риту.

– Тогда все решено! – сияет Саша, но вдруг вглядывается в мое лицо. – Или нам все-таки не стоит ехать? Ты какой-то озадаченный. Думаешь, наверное: что за компашка свалилась мне на голову…

– Это не из-за вас, – поясняю я. – Просто мне нужно придумать отмазку для родителей, почему в будний день я заявлюсь домой после полуночи. Они не знают про мои выступления, и я пока не планирую им рассказывать.

– Вообще не проблема, – бодро заявляет Саша. – Ты тоже останешься у нас!

– Чего? – искренне удивляюсь я. Она пожимает плечами:

– Ну а что? Скажешь предкам, что у кого-нибудь из друзей ночуешь, а сам переночуешь у нас. Не будешь же ты по правде друзей среди ночи дергать. А у нас места всем хватит. Скажи, Дейви?

Я ожидаю, что старший брат не согласится со взбалмошной сестрой, но Дейв медленно кивает:

– Пожалуй, ты права, мелкая.

– Я не мелкая! – привычно огрызается Саша.

– Ребят, я правильно понял – вас не смущает, что совершенно незнакомый парень будет ночевать у вас дома? – уточняю я. Саша прищуривается:

– Ну, предположим, ты не совершенно незнакомый, ты Ритин па… друг. Рита доверяет тебе, а мы доверяем Рите, нам этого достаточно.

Энди и Дейв согласно кивают.

– Соглашайся, – тихо говорит молчавшая доселе Рита, беря меня под руку. Как я могу отказаться после этого?

– Спасибо, ребята, – говорю я, обращаясь сразу ко всем троим. Дейв великодушно машет рукой, а Саша весело говорит:

– Свои люди – сочтемся! Пойдем пока к нам?

– Не могу, – отказываюсь я, – мне нужно домой за гитарой смотаться. Давайте я вас заберу… скажем, в девять?

– У меня есть машина, – говорит Дейв. – Мы сами приедем к клубу, скажи только адрес.

Ах да, точно. Я и забыл про его внедорожник.

– Тогда позвони мне, как приедете, я вас встречу, – обращаюсь я к Рите, пока скидываю ей в мессенджере местоположение клуба. – Со служебного входа.

Она вскидывает на меня глаза:

– Конечно.

Мне чудится, будто она хочет сказать что-то еще, но она оглядывается на друзей и только коротко улыбается мне. Когда я отъезжаю, в зеркало заднего вида я вижу, как она провожает меня глазами.

Итак, это случается. Я позволяю себе открыто показывать эмоции и, кажется, с потрохами выдаю себя и свои чувства Стасу. Но я не могу иначе. Утром, когда он примчался ко мне, сбежав с урока, и я увидела его глаза, полные тревоги, я не могла не обнять его. Не могла не прижаться к нему, когда он заявил, что сам отвезёт меня куда угодно. Днем, когда Лео нашёл меня после уроков и рассказал, что Стас прямо на уроке подрался с Раевским, а потом уехал к отцу, я не могла не сойти с ума от беспокойства. Не могла не звонить и не переживать, почему он не берет трубку. А когда увидела его, живого и здорового, входящего в фойе, не могла не броситься к нему и теперь уже самой не смотреть на него с тревогой. Не могла не обнять так крепко, что казалось, он должен сломаться пополам от силы моих объятий. Не могла не прижиматься к нему всем телом, слушая частое биение его сердца. Он подрался из-за меня, и его стремление защищать меня было таким трогательным, что нежность, которую я испытывала, выплескивалась из меня, как кипящая вода из кастрюли. Я больше не могу справляться с собой, во всяком случае, делаю это очень плохо. И сейчас, сидя у стойки в заполненном клубе, в зале, мерцающем неоновым светом, и глядя на сцену, на которой в обнимку с гитарой на высоком стуле сидит Стас, я все яснее осознаю: я не только не могу, я попросту не хочу больше этого делать.

Когда полчаса назад мы приехали к клубу и увидели очередь перед входом, я поймала себя на ощущении, будто приехала на концерт суперизвестной звезды. А когда после моего звонка улыбающийся Стас встретил нас возле чёрного входа и повёл по бесконечным извилистым коридорам, я, шагая за ним, подумала, что очень хочу, чтобы он и стал именно такой суперзвездой. Он переоделся и был не в утренней рубашке, а в простой белой футболке и мягком вязаном кардигане бежевого цвета – и казался таким домашним, простым, уютным. Но вместе с тем он так уверенно двигался, ему улыбался каждый встреченный нами по дороге, с ним здоровались за руку, обменивались репликами, и понятно было, что в этой непривычной для меня атмосфере он чувствует себя как рыба в воде. Он показал нам гримерку, в которой колготилось множество народа – и парней, и девчонок, – познакомил с юрким черноглазым парнем, который не выпускал из рук телефон, – тем самым Дэном, который звонил ему пару часов назад, – и провел по всем помещениям клуба. Танцпол, сцена, приватные комнаты, столики, барная стойка, диванчики… От обилия новых впечатлений у меня кружилась голова. И везде – кроме служебных комнат, конечно, – везде в глаза бил мигающий, яркий неоновый свет. Сложно представить, как к такому можно привыкнуть, но завсегдатаи клуба, похоже, чувствовали себя превосходно. Да и Стас не обращал внимания на яркие огни, спокойно рассказывая и показывая, где что находится. Впрочем, его-то можно отнести к завсегдатаям, если он проводит здесь каждые выходные, но я была в клубе в первый раз в жизни, и с непривычки у меня даже разболелась голова.

Стас проводил нас к сцене, удобно устроил возле барной стойки, велев симпатичному кудрявому бармену налить нам все, что мы пожелаем, и убежал. И теперь я смотрю на то, как он с гитарой на плече выходит на сцену, садится на стул, поправляет и проверяет микрофон, устраивает на коленях гитару – ту же самую, из светлого дерева, на которой играл в субботу дома у Мишки. На груди поверх футболки у него болтается кулон в виде гитары. Это я подарила его ему на 23 февраля. Тогда он сразу надел его и больше, видимо, не снимал. Во всяком случае каждый день с тех пор я вижу этот кулон на нем, и это приятно согревает сердце. «Надо сфотографировать его!» – бьется в голове мысль. Я поднимаю телефон и делаю пару кадров.

В толпе кто-то визжит, Сашка рядом со мной оглушительно орёт, и Стас, посмотрев в нашу сторону, улыбается своей кривой улыбкой. Я вспоминаю, что обещала ему хлопать громче всех, и, подняв руки над головой, хлопаю изо всех сил, хотя он ещё даже не начал петь.

– Добрый вечер, – негромко произносит Стас в микрофон, а потом сразу, не дожидаясь ответной реакции зала, ударяет по струнам. Я узнаю первые аккорды одной из песен "Нирваны" и вспоминаю один из концертов Курта Кобейна, где он, тоже светловолосый, в похожем кардигане, вот так же сидел перед зрителями в обнимку с гитарой и хриплым голосом пел свои песни. Только он тогда уже был мировой знаменитостью, а у Стаса – я точно знаю – ещё все впереди. Он легко берет ноту за нотой, поёт не фальшивя, чисто произнося каждое слово. Он рассказывал, что много лет занимался английским и до сих пор продолжает это делать, так что его правильное произношение и хорошее знание языка меня не удивляют. Удивляет – в хорошем смысле – меня другое: невероятная, мощнейшая энергетика, которая волнами исходит от Стаса и пульсирует по залу, передаваясь от зрителя к зрителю. Не почувствовать эту энергию просто невозможно, и я воспринимаю абсолютно как должное, когда после окончания песни Стасу аплодирует весь зал. Я хлопаю так, что, кажется, отбиваю ладошки, но мне все равно. Я хочу, чтобы он увидел, почувствовал, как я горжусь им, как мне нравится то, что он делает, как он поёт. Повернув голову к друзьям, я с радостью вижу, что хлопают и они. Энди склоняется ко мне через Сашку и кричит, пытаясь перекричать музыку – Стас вновь начинает играть:

– У него идеально поставлено дыхание! И диапазон мощный!

Я киваю. Я в этом совсем не разбираюсь и не знаю, как это – идеально (и не идеально тоже) поставленное дыхание и мощный диапазон, но Энди окончил музыкальную школу, он понимает в таких вещах, и, если он говорит, значит, так и есть.

Стас поёт что-то из "Металлики", "Скорпионс", "Аэросмит" – я узнаю не все, но с каждой песней продолжаю наслаждаться его голосом, его энергией, манерой его игры. Его пальцы ловко скользят по струнам, длинные, гибкие, умелые, и на несколько мгновений я теряюсь в пространстве, завороженно наблюдая за перемещением этих пальцев по грифу и практически не дыша.