Чтение онлайн

– Твои шавки сами скоро разбегутся…

Он с интересом повернулся и велел меня усадить на тот же пень, где только что сидел сам.

– Так, так… То-то, мне казалось, что не все так гладко да складно, как бабы рассказывали. Значит, кто-то решил свалить, да? А ты, родной мой, руку приложил? Признавайся? Приложил… У тебя на лбу все написано – можешь не отвечать. Ну да это все равно – долго не побегают. Жрать-то, надо? А охотники из них никакие. Потому я с тобой и лясы здесь развожу. Хотя мог бы просто гавкнуть погромче – ты бы на задних лапках побежал!

Я молчал, прислушиваясь к лесу – успела ли Ната выйти из окружения? Бандиты, если заранее не спустились в овраг, поймать бы ее не смогли, ни в коем случае. Все зависело от того, догадался ли Сыч поставить, кого ни будь, и там – на всякий случай. Вообще, как стратег, главарь бандитов никуда не годился. Будь у меня под рукой человек с десять-пятнадцать, сгрудившуюся толпу можно было просто расстрелять из луков на безопасном расстоянии. А если прижать к оврагу – ни один из этой своры не ушел живым…

Кто-то с размаху опустил мне на голову свой кулак. У меня зазвенело в голове, и я свалился с пенька на землю…

– Не нужно.. Сыч лениво посмотрел на ударившего Он понятливый скоро станет. Как девку приведут.

– Сыч! – из леса выскочили четыре человека, все запыхавшиеся и взъерошенные Там баба его была!

– Взяли?

– Не успели… Она свалила по склону.

– Придурки… Найти!

В лес, крича и улюлюкая, бросилось еще несколько человек. Сыч велел затащить убитых подростков в дом. Их за ноги втащили внутрь и подперли двери стволом.

– Да они и так мертвые?

– Пусть думают, что живыми жгли! И моим меньше соблазна… Больше бояться станут!

Кто-то подскочил к дому с факелом…

– Постой! Уходить станем, тогда и подпалишь. Мы еще не все, с этим фраером, разжевали. Когда там Зуб девку приведет? Давно уже послали – что там, ходить разучились? Или ее без моего разрешения уже пользуют?

Сыч обернулся ко мне. Я видел, что спокойствие начинает ему изменять, и повинен был в этом не я, а неповиновение его собственных псов…

– А где другая? Ребята видели, как вы в лес втроем вошли! Где?

– Хрен тебе, а не Элина, – я иронично улыбнулся Ищи ветра в поле. А вот они вас – найдут…

– Бля буду, Сыч. Он дерзит! Хавалку заткнуть?

– Заткни. Но не до смерти… и не увечь.

Мне с размаху дали под дых чем-то тяжелым. Я упал с пня и на несколько секунд потерял сознание от жуткой боли. Пока я лежал, веревку на моих руках развязали и, подсунув под руки вырванный из ограды кол, привязали снова – теперь я не мог и пошевелиться.

– Так надежнее… А то я помню, какие вы шустрые. Ну, да и мы, не лыком шиты.

Из леса показались двое…

– Нашли? Искать!

– Сыч, – один из вернувшихся примирительно произнес: – Лес большой. Она, как сквозь землю провалилась. Что ноги зазря бить? Давай этого в оборот – сами прибегут!

– Да? – он на мгновение задумался и махнул рукой А… Черт с ними. Давай всех назад.

– Петух? Где болтанка твоя? Тащи сюда! – кто-то из телохранителей обратился к кучке бандитов, помельче рангом.

– Оставь! – Сыч неожиданно и зло осадил его Не время. В лагере будешь шмалить. Здесь башка ясная нужна.

– Да кто нам угрожает?

– Ты что, не понял? Закрой хавалку, говорю! А ты, – он пнул ногой боязливо подскочившего парня, который еще в тот раз угодливо подносил ему какой-то дурман. – Пошел вон! Еще увижу с дурью в лесу – закопаю… Понял?

Сыч прошелся в раздражении по затоптанному огороду и вернулся ко мне. От былого благодушия ни осталось и следа. Видно было, что он принял какое-то решение…

– Ты надумал?

– Надумал. Ничего ты от меня не получишь.

– Героем хочешь подохнуть? Так ведь не увидит никто…

Он уселся на ствол дерева рядом и жестом велел всем отойти на несколько шагов.

– Им слышать ни к чему… А тебе – придется. И рожу не корчи, а то ведь я и передумать могу – рядом с Бородой в дом положат и подпалят… Живым гореть не очень-то приятно, как думаешь? – он помолчал и со злой тоской, вновь обратился ко мне Ты мужик умный… Говорили ребята – хазу себе возле речки выстроил. И народец у тебя подобрался шустрый – не то, что мои охламоны. Да только ваших против нас маловато… Дёргайся – не дёргайся, а кому-то в долине масть держать надо! Я с тобой ссориться не хочу, видел, как твои девки на расправу скоры, но и уступать не стану. Деваться тебе некуда – средство мое работает на всех без исключения, кроме меня самого. Это ты скоро увидишь… А мне отступать нельзя. Слабину дам – мои псы, как ты сказал, сами побегут. Не побегут, но кусаться начнут, втрое против прежнего! Ты еще не понял? Это я их сдерживаю, а так бы они уже давно всех тут под ножи пустили. И форт твой мне взять – раз плюнуть. Я даже посылать никого на стены не стану – просто подгоню десятка два ваших же охотников, а за их спины их подружек поставлю. Или они – вас, или мои ребята – девок ихних… Уразумел?

Он с расстановкой, делая паузы, ронял слова, а я прикидывал, как незаметнее ослабить путы на руках. Но узлы были затянуты на совесть…

– Я тебя отпущу… Пусть мои и побрешут малость. Успокоятся… Но больше твоего самоуправства не потерплю. Или…

– Что-то я не понимаю тебя… Зачем такие сложности?

Он осклабился и еще сильнее сощурил глаза.

– Снизошел, таки, до разговора… Вижу, на глазах умнеешь. Это радует. Жить хочется? Живи… Пока разрешаю.

– А дальше что? Ну, принесу я тебе твои поганые шкуры и мясо? Дальше что?

Он положил ногу на ногу и жестко усмехнулся.

– Вот это другое дело. По-деловому. Ну, так слушай…

Сыч говорил недолго, но, сквозь пересыпанную блатными словечками и оборотами речь, суть я уловил точно. Бандит предлагал мир, в том понимании, в каком он виделся ему. Сычу, в самом деле, не было резона убивать всех подряд. Он прекрасно понимал, что таким образом страх у людей очень быстро уступит место ненависти… Банда рассыпалась – он был откровенен. Удержать всех в одном кулаке можно было только показной жестокостью, и для этого устраивались казни жителей долины и всех, кто осмеливался поднять руку на его людей. План его состоял в том, что, поделенные между мелкими главарями, поселки должны были кормить и обеспечивать банду всем необходимым, что уже и происходило. О будущем, Сыч не задумывался, считая его слишком неопределенным… Он постепенно укреплял свой лагерь в горах – клан, как они его называли. И собирался стать, кем-то, вроде средневекового феодала. Я ему был нужен даже не столько как охотник – таких хватало – сколько пугалом, для своих же… В сообразительности ему отказать было нельзя – бандит понимал, что его стая, зная о том, что где-то есть люди, способные к сопротивлению, будет стремиться держаться вместе – что ему и было нужно!

– Но одно условие…- он уверенно смотрел мне в лицо Никаких фокусов. Убитых я вам прощаю. Но я – не ребята. Завалите еще кого – и все. Тогда и твоему форту, и девкам твоим – каюк. Если в руки попадут… сам знаешь – отдерут по полной программе.

– Ты всё врёшь, Сыч… Твои ублюдки убили уже многих. Ты боишься их больше, чем жителей прерий!

– Каких прерий? Вы что тут, рехнулись все? Один, говорят, в костюме индейца разгуливает, другой клыки на груди таскает… Это не мы – вы дикари! А те, которых наши в землю положили, сами виноваты! Не надо было шмотьё зажимать, да хавку прятать! Делиться надо! – он скривился, припомнив что-то.. Святоша что говорит? Так не нами заведено…