Чтение онлайн

Женщины, испугано смотря на Черепа, достающего нож из-за пояса, быстро собрались и ушли по тропинке, ведущей к поселку.

– Это – клыки диких собак. Дай свою руку.

Пленник, не понимая, что к чему, протянул одну из рук. Череп ударом вонзил в нее клык. Тот закричал и отдернул ее назад.

– Это – доказательство того, что на вас напали собаки. Или ты желаешь иного? А двоих твоих дружков они убили и утащили с собой. И ты это видел. Ведь видел?

– Видел…

Я кивнул.

– Тогда – иди. И тоже, не оглядывайся…

Череп увел главаря этой троицы в кустарник. Раздался приглушенный крик, и он вернулся назад, вытирая окровавленный нож о траву.

– Я вспорол ему живот. Смерть его будет тяжелой…- он взмахнул скальпом, снятым с живого врага.. Счет открыт.

На обратном пути мы встретили Стару. Она вышагивала совершенно одна – и это по местности, где нападение хищников было таким же реальными, как солнце над головой! У неё не было никакого оружия, только посох в руках, на который она опиралась при ходьбе.

– Стара! Зачем ты здесь?

Старуха остановилась и посмотрела на нас. Мы, втроём, остановились перед ней, ожидая ответа.

– Разве тропы в долине закрыты для женщин? – она говорила с каким-то скрипучим и отталкивающим акцентом Разве пыль на земле имеет хозяина? Почему вы преградили мне дорогу? Стара прожила много, она сама знает, куда ей идти!

– Вокруг полно врагов!

Она презрительно усмехнулась:

– Меня никто не тронет. Стара не воин – её оружие сильнее копий и стрел. Не вам, впервые взявшимся за настоящие ножи, знать, каким может быть смертельный удар!

Я вздохнул в отчаянии – мало нам бы Совы, которого мы не всегда понимали из-за его привычки выражаться иносказательно и, зачастую, в третьем лице, так ещё и эта полуобезумевшая старуха…

– Мы не хотели тебя обидеть. Там могут встретиться люди в синих куртках – это бандиты. Молодых они уводят с собой, а старых могут просто убить. Стара спокойно очертила возле себя круг посохом:

– Ты – Дар?

– Ты не помнишь меня? А я уже столько раз слышал о твоих пророчествах…

– Помню. Но мои глаза слишком слабы – не то, что уши… Я искала тебя!

– Зачем? Хочешь повторить то, что я уже слышал от Совы? – я удивился – старуха ни разу не стремилась поговорить со мной, хотя в типи индейца я появлялся уже несколько раз. Впрочем, я тоже особо не стремился к общению с ней – о чём мне было говорить с женщиной, чья молодость прошла еще тогда, когда меня и в помине не было? Сова рассказывал, что она стала индианкой задолго до того, как сам он пришёл к этой мысли, может быть, более сорока лет назад. Тогда я только удивился этому – в нашей стране, в те времена, подобное поведение могли расценить, как сумасшествие, со всеми вытекающими последствиями!

– О чём ты хотела со мной говорить?

– Говорить? Говорить будешь ты – Стара искала тебя не для того, чтобы понапрасну разевать свой беззубый рот!

– Может быть, пояснишь? Она указала посохом на кусты:

– Уйдём туда. Твои спутники не должны слышать!

Я растерянно пожал плечами. Ульдэ и Череп согласно отошли в сторонку, а Стара уже направилась в заросли, не обращая внимания иду ли я за ней, или нет. Мне ничего не оставалось, как последовать туда же.

– Ну и что дальше?

– Я нашла тебя.

– Так. А зачем?

Стара вытащила трубку, примерно такую же, как у Совы, и принялась её неторопливо раскуривать. Я рассердился:

– Меня ждут возле твоего типи, старуха!

– Подождут, – она невозмутимо продолжала своё дело, пуская облачка дыма мне прямо в лицо Воину не пристало спешить к своим скво, даже очень юным и таким сладким.

Она рассмеялась весело и беззлобно.

– Меня ждут и в форте. Враг пришёл в долину. Он может разорить его!

– Нет…- она так же, не спеша, выбила трубку о землю и убрала её в свой мешок. Старуха достала из него другой, поменьше и развязала тесёмку, связывающую отверстие.

– … Бабка меня научила, когда я ещё голышом бегала, под телегой, на которой мы кочевали!

– ?

– Не смотри такими глазами, вождь новых людей долины она внезапно раскрыла свои совершенно чистые и ясные глаза. Мне стало не по себе от этих глаз – сияющих и вовсе не старых!

– Ты меня обманула…

– К Старе зрение возвращается иногда, когда она хочет сказать что-то важное тому, кто для этого предначертан свыше!

– Стара, не надо со мной так. Я не верю ни в бога, ни в чёрта, а после всего, что случилось – тем более. Оставь свою мистику, для кого ни будь, другого! Если ты хочешь со мной говорить, то выражайся яснее!

– Хорошо, – она спокойно согласилась Как скажешь.

Она высыпала из мешочка несколько камешков разного размера и различной окраски. Они упали на подстеленную заранее шкуру – старуха успела её разложить, пока я с ней препирался.

– Не верь.. она перебирала их пальцами Не нужно. Это не имеет значения. Тобой не правит судьба – ты сам её создаёшь. Своими поступками или мыслями. Себе то ты веришь?

– Ты всё равно говоришь загадками!

Тем не менее, я заинтересовался – что, всё-таки, хотела она от меня? Не могло только пустое желание заставить её пуститься в эту опасную дорогу, и, к тому же, без сопровождения Совы. Словно угадав мои мысли, она ответила:

– Стара всегда бродит одна – и до того, как вы все стали одевать шкуры… и после, с тех пор, как на этой земле все поменялось. Мне известно тут всё, хоть она и стала неузнаваемой. Стара знала о том, что будет задолго до того, как это случилось…

– Да?

Она уловила недоверие в моём голосе и сгребла камешки в ладонь:

– Не верь. Я не старалась готовить об этом никому – всё равно, никто не стал бы даже прислушиваться. Один только Сова да мой муж, знали, что их ждет… Но и они не доверяли больной цыганке!

– Цыганке?

– Я – цыганка, Дар. А ты думал, я всегда была старой скво? Косматый Медведь взял меня ещё девчонкой – выкрав из табора, где я родилась и кочевала. Наши мужчины гнались за ним две недели. Он убил двоих, и они отстали. А меня прокляли. А мне было всё равно, с кем кочевать – с индейцами или со своими.

– Как? Разве и тогда были индейцы?

– Ты не сошел с ума… Это у Косматого слегка съехала крыша, да наш Сова помешан, как и мой муж. Нет, конечно… Было несколько кочевников. Как говорили бы сейчас – бомжей. Только бродягам не равняться с ними – людьми вольными и свободолюбивыми. Главным у них был Седой Дуб. Ему тогда было столько же, как тебе сейчас. Власти ничего не знали о нас – он умело скрывался в лесах. А когда нас видели, то принимали за лесных оборотней, – она рассмеялась, вспоминая что-то. – Ну и дурили мы их!