Чтение онлайн

– Пей. Док научил нас варить настойку из трав, она восстанавливает силы. Он так много знает о растениях, если бы не Док, многие бы отравились ими! Он рассказывал, как чисто у вас, в форте. Вот и я, наконец, решила вспомнить о том, что я тоже женщина…

Мы некоторое время помолчали. Чайка дотронулась до шрама на щеке – рубец пересекал её сверху вниз, портя, в общем-то, миловидное лицо женщины. Она увидела, как я слежу за её рукой и отвернула голову:

– Не смотри.

– Извини.

– Я из-за этого шрама сама не своя… Знаешь, сколько мне лет?

– Говорили, чуть за тридцать.

– Ровно. Как раз исполнилось двадцать девять, когда всё случилось. У меня день рождения был самым громким, в истории человечества… Вот и отпраздновала, присыпанная с головой землей. Пролежала так двое суток, а когда нашла в себе силы и мужество вылезти, думала, что я – в аду…

Я вспомнил, как Элина рассказывала про то, как ехала отмечать свой день рождения и что из того вышло. Чайка приняла из моих руку чашку и тихо произнесла:

– Всё сгорело… Все. Ни семьи, ни детей – ничего. Одна только я осталась. Зачем?

– Чтобы жить, Чайка.

– А кому нужна моя жизнь? Мне порой хочется пойти и утопиться в озере… Знаешь, почему бандиты так легко подмяли под себя всех? Потому, что все устали от своей тоски по-прежнему, по погибшим близким, которых уже не вернуть. Они сломались и только по инерции продолжают барахтаться… А банда – она ничего не потеряла! Она приобрела – свободу! И теперь хочет ее уплетать полными ложками. И у них – есть та жажда жизни, которая так слаба у нас! Думаешь, все девушки сопротивлялись, когда их затаскивали в кусты и норы, как бы не так… Мне кажется, что если у Сыча есть здесь глаза и уши, то они, как раз, среди тех, кого ты так старательно защищал!

– В посёлке есть люди Сыча?

Женщина, не отвечая, вдруг резко повернулась ко мне:

– Дар, ты – мужчина! Тебе не нужна женщина, они у тебя есть! Но ведь нам – мужчин не хватает! Ты понимаешь это? Мы все – живые… И я – тоже… Мне стыдно говорить тебе об этом, но… пожалей меня. Я не могу больше так, одна! Я ложусь спать и начинаю слышать голоса! Они зовут меня туда, в ночь, в огонь и ужас, а мне не на кого опереться, чтобы не сойти с ума от страха! И я начинаю кусать свою руку, чтобы болью заглушить боль… Смотри! – она протянула мне кисть, на которой багровым пятном были видны отметины от зубов Только эта, подаренная тобой шкура, знает сколько моих слез пролилось здесь, по ночам… Бандиты не знали сколько мне лет. Меня считают старухой, потому что видят такой, какой я стала! А я еще совсем молодая! У меня есть те же желания, которые посещают наших девушек! Они не хотят думать, что спят с убийцами и насильниками! Но я не могу поступать, как они, но и не могу больше это терпеть! Мне не нужна твоя любовь, просто… Переспи со мной…

– Чайка, ты…

– Не Чайка я! Что мне в этой глупой кличке? Я человек, а не птица! Я хочу хоть напоследок узнать, вспомнить, как это – быть женщиной…

Мне стало неловко. Сначала Ульдэ, теперь она… Чайка внезапно замолчала и, уже более сухо, спросила:

– Ты о чем-то спрашивал?

– Да… Про глаза и уши.

– Я попробую узнать.

Между нами воцарилось неловкое молчание. Я попробовал разрядить обстановку…

– В долине я не единственный мужчина… Почему? Ты ведь могла… попросить об этом, кого ни будь, другого?

– Не надо, Дар. Я просто устала… Глупо все вышло.

Она закусила губу – женщине было стыдно своей вспышки отчаяния… Она поставила чашку, которую так и держала в руке, и вдруг всхлипнула, закрывая лицо ладонями…

– Дура! Какая я дура…

Я встал и подошёл к ней.

– Успокойся.

Женщина порывисто прижалась ко мне, шепча горячими губами:

– Ты видишь? У меня ещё молодое тело! И оно хочет ласки… слышишь, как бьется мое сердце, как дрожат мои руки? Я готова на все, что угодно! У меня даже колени подгибаются – я так давно не была в мужских руках! Возьми меня сейчас! Хоть один раз! И я перестану тебя донимать…- она умоляюще посмотрела мне в глаза Нет… ты не станешь. Ты тоже боишься моего уродства! Вокруг полно красавиц – кому нужна такая, со шрамом? А этот шрам, он у меня не на лице – в сердце!

Я привлёк её к себе и обнял. Чайка, не пытаясь высвободиться, глухо вымолвила:

– Не знаю, что на меня нашло… Извини меня. У тебя такие замечательные девочки, я не хочу вставать между вами… Не говори им о моей слабости.

– Не скажу. Не всё можно говорить, даже самым любимым людям…

– Я не буду больше плакать. Отпусти меня – мне так трудно держать себя в руках…

Она присела на земляной холмик, служивший в землянке скамейкой и, утерев слезы, повторила:

– Я попробую узнать.

Вместо ответа я встал перед ней на колени. Во мне боролись противоположные чувства… Я видел отчаяние и ощущал боль этой женщины, и разрывался перед сознанием неправильности того, что хочу ей уступить, что не решился в свое время сделать для Ульдэ. Чайка заметила мой порыв и положила ладонь на мою голову.

– Ты такой седой… Или – серый. Странный цвет, ты красишь волосы?

– Нет. У меня это после Того дня.

– Ты можешь быть таким суровым, я знаю…

– Я хочу… Я хочу выполнить твое желание.

Чайка вновь часто заморгала и склонила голову вниз…

– Это так стыдно… Не нужно, Дар. Ничего не нужно…

Я подсунул под нее руки и поднялся с колен – Чайка была чуть тяжелее Элины.

– Это я во всем виновата… Ты будешь потом жалеть об этом, глядя на своих девушек! Не надо, Дар! Не надо. Не надо…

Она обвила мою шею руками и, уже не сдерживаясь более, стала покрывать меня поцелуями… Я отнес ее на настил из веток и шкур и уложил на спину. Чайка в отчаянном, безудержном порыве, сорвала с себя одежду и, слегка смущаясь, потянула меня на себя… Я вошел в нее сразу. Влагалище женщины было обильно увлажнено. Она мгновенно изогнулась, стала вздрагивать и биться в моих руках – страсть ее была неподдельной!

– Еще! Еще!

Она кончила раньше меня, бессильно раскинув руки. Но желание и полностью охватившая ее истома вновь заставили женщину подаваться мне навстречу, и она, уже не стесняясь больше, сделала все для того, чтобы дать мне наслаждение, которое получила сама…

– Какой ты сильный…

Она возлежала на настиле, слегка опершись на руку, и гладила меня по плечу. В глазах женщины была истома… У Чайки, действительно, было молодое и красивое тело. Его нельзя было сравнивать с хрупким и очень тонким телом Наты, или с идеальными формами первой красавицы прерий – Элины. У женщины была своя собственная грация, не менее волнующая, чем юные фигуры моих жен. Одного взгляда на нее – и не только взгляда – хватило, чтобы понять: Чайка редко была с мужчиной раньше, и не знала мужских рук очень давно. Может быть, она на самом деле была готова на все… Я почувствовал неловкость. Чайка заметила мое напряжение, прикрылась одеждой и попросила:

– Поговори со мной… Я вижу, ты уже жалеешь об этом.

– Это не так. Странное ощущение, словно я, на самом деле, изменил им. Но как можно изменить сразу двум?

– Мне трудно это понять. И чувства ревности я никогда не испытывала, не довелось. Не кори себя… Я никому ничего не скажу. И, спасибо тебе…

Она нагнулась ко мне и поцеловала в губы.

– А теперь, забудь о том, что было. Выкинь из головы. И спрашивай – то, что хотел узнать?

– Люди из банды здесь есть?

– Несколько. Ведут себя тихо, ждут, пока мы соберем эту чертову дань! Их здесь трое, но за пределами поселка еще, примерно, пять или шесть.