на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

На скосе века
на обложку

Коржавин Наум Моисеевич
Шрифт:

* * *

Ничего такого нету Удивительного в том, Что останусь я поэтом И не стану горняком. Буду жить, в стихи ударясь, И стоять, на чём стою… Но когда настанет старость, Вспомню молодость свою. И захочется мне снова После смены, в год иной, Распивать чаи в столовой На двадцатой основной. Об измене думать горько, Вспоминать и ревновать… А с утра, надев спецовку, Всё мирское забывать. Забывать, что буду завтра Без тебя на свете жить. И сливаться с ритмом шахты — Думать, действовать. Спешить. 1952

* * *

Может, гибнуть за решёткой Не за что в кромешной мгле? Может, нынче правды чёткой Просто нету на земле? Чтоб не стать усталым зверем, Чтобы выжить… Будь теперь Хоть нечётким правдам верен, Сердцу собственному верь! 1953

России 1953

По поводу процесса врачей

Твой свет во мраке был рождён, Во мраке выношен, взлелеян… Мрак наступающих времён Былого мрака не страшнее. Пусть грязь и ложь царят опять, Но каждый час я повторяю: Тебе ко тьме — не привыкать И света ты не потеряешь. 1953

* * *

Ю. Айхенвальду

Веет ветер над вьюжными теми широтами, Где, устав от насущной тоски о своём, Мы с тобою поднимемся над пулемётами И, взглянув далеко, упадём и умрём. Мне, пожалуй, не надо удела счастливее, Чем суметь, покидая предел нелегко Мира, светлого, трудного, несправедливого, На прощанье взглянуть далеко-далеко. 1952

На смерть Сталина

Всё, с чем Россия в старый мир врывалась, Так, что казалось, что ему пропасть, — Всё было смято… И одно осталось: Его неограниченная власть. Ведь он считал, что к правде путь — тяжёлый, А власть его сквозь ложь к ней приведёт. И вот он — мёртв. До правды не дошёл он, А ложь кругом трясиной нас сосёт. Его хоронят громко и поспешно Ораторы, на гроб кося глаза, Как будто может он из тьмы кромешной Вернуться, всё забрать и наказать. Холодный траур, стиль речей — высокий. Он всех давил и не имел друзей… Я сам не знаю, злым иль добрым роком Так много лет он был для наших дней. И лишь народ, к нему не посторонний, Что вместе с ним всё время трудно жил, Народ в нём революцию хоронит, Хоть, может, он того не заслужил. В его поступках лжи так много было, А свет знамён их так скрывал в дыму, Что сопоставить это всё не в силах — Мы просто слепо верили ему. Моя страна! Неужто бестолково Ушла, пропала вся твоя борьба? В тяжёлом, мутном взгляде Маленкова Неужто нынче вся твоя судьба? А может, ты поймёшь сквозь муки ада, Сквозь все свои кровавые пути, Что слепо верить никому не надо И к правде ложь не может привести. Март 1953

* * *

Я не был никогда аскетом И не мечтал сгореть в огне. Я просто русским был поэтом В года, доставшиеся мне. Я не был сроду слишком смелым. Или орудьем высших сил. Я просто знал, что делать. Делал, А было трудно — выносил. И если путь был слишком труден, Суть в том, что я в той службе служб Был подотчётен прямо людям, Их душам и судьбе их душ. И если в этом главный кто-то Откроет ересь — что ж, друзья! Ведь это всё — была работа. А без работы — жить нельзя. 1954

Невеста декабриста

Уютный дом, а за стеною вьюга, И от неё слышнее тишина… Три дня не видно дорогого друга. Два дня столица слухами полна. И вдруг зовут… В передней — пахнет стужей. И он стоит, в пушистый снег одет… — Зачем вы здесь? Входите же… Бестужев!.. — И будто бы ждала — «Прощай, Анет!..» Ты только вскрикнешь, боль прервёт дыханье, Повиснешь на руках, и — миг — туман… И всё прошло… А руки — руки няни… И в доме тишь, а за окном — буран. Над всем висит и властвует беда. Ушёл прямой, уверенный, любимый, И ничему не сбыться никогда. И потекут часы тяжёлых буден… Как страшно знать, что это был конец. При имени его, весёлом, — будет Креститься мать и хмуриться отец. И окружат тебя другие люди, Пусть часто неплохие — что с того? Такой свободы строгой в них не будет, Весёлого не будет ничего. Их будет жалко, но потом уныло Тебе самой наедине с судьбой. Их той тяжёлой силой придавило, С которой он вступал как равный в бой. И будет шёпот в мягких волнах вальса. Но где ж тот шёпот, чтобы заглушил «Прощай, Анет!..» и холод, что остался, Ворвавшись в дверь, когда он уходил… Ты только через многие недели Узнаешь приговор… И станешь ты В снах светлых видеть: дальние метели, Морозный воздух, ясность широты. В кибитках, шестернёю запряжённых, Мимо родных заснеженных дубрав Вот в эти сны ко многим едут жёны… Они — вольны. Любимым — нету прав, Но ты — жива, и ты живёшь невольно. Руки попросит милый граф-корнет. Что ж! Сносный брак. Отец и мать — довольны. И всё равно: «Прощай!.. Прощай, Анет…» И будет жизнь. И будет всё как надо: Довольство, блеск, круженье при дворе… Но будет сниться: снежная прохлада… Просторный воздух… сосны в серебре. 1950

* * *

Вновь, как в детстве, с утра и на ноги. Может, снова пройдёшь ты мимо. Снова двойками по механике Отмечаются встречи с любимой. Вновь мечтанья детские самые. Хоть изжить, что прожил, — невозможно, Хоть давно близоруки глаза мои И надежды мои — осторожны. 1952

* * *

Мне без тебя так трудно жить, А ты — ты дразнишь и тревожишь. Ты мне не можешь заменить Весь мир… А кажется, что можешь. Есть в мире у меня своё: Дела, успехи и напасти. Мне лишь тебя недостаёт Для полного людского счастья. Мне без тебя так трудно жить: Всё — неуютно, всё — тревожит… Ты мир не можешь заменить. Но ведь и он тебя — не может. 1952

* * *

За последнею точкой, За гранью последнего дня Все хорошие строчки Останутся жить без меня. В них я к людям приду Рассказать про любовь и мечты, Про огонь и беду И про жизнь средь огня и беды. В книжном шкафе резном Будет свет мой — живуч и глубок, Обожжённый огнём И оставшийся нежным цветок. Пусть для этого света Я шёл среди моря огня, Пусть мне важно всё это, Но это не всё для меня! Мне важны и стихии, И слава на все голоса, И твои дорогие, Несущие радость глаза. Чтобы в бурю и ветер И в жизнь среди моря огня Знать, что дом есть на свете, Где угол, пустой без меня. И что если судьбою Подкошенный, сгину во рву, Всё ж внезапною болью В глазах у тебя оживу. Не гранитною гранью, Не строчками в сердце звеня: Просто вдруг недостанет Живущего рядом — меня. 1951

* * *

Вот говорят: любовь — мечты и розы, И жизни цвет, и трели соловья. Моя любовь была сугубой прозой, Бедней, чем остальная жизнь моя. Но не всегда… О нет! Какого чёрта! Я тоже был наивным, молодым. Влюблялся в женщин, радостных и гордых, И, как себе не верил — верил им.
1-8910111213141516171819202122-62
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com