Что ж… Пусть… Живу теперь яНеплохо. Ничего.Не верю в счастье. Верю,Что можно без него.И жизнь на сон похожа,И с каждым днём я злей.И ты, наверно, тожеЖивёшь не веселей.Безверье и усталостьВ душе, в судьбе, в крови…Приходит рано старостьК живущим без любви.1962
Землячкам
Снова Киев. И девушки нежной, певучей осанки.Все — такие, как вы. Но не встретить на улицах вас,Довоенные девочки, детство моё, — киевлянки!Мои взрослые сверстницы, где вы и как вы сейчас?Я не к вашим ногам припадал молодыми губами,Всё не вам объяснял, что пытался себе объяснить.Я оставил вас в детстве, одних, словно мёртвую память, —Обронил, словно можно частицу себя обронить.Мы встречались порой. Говорили. Мне некогда было:Я проделывал путь, пробивая дорогу плечом.Боль эпохи моей подняла меня, сердце пронзила,Отделила от вас, словно были вы здесь ни при чём.Словно это не вы и не горькие ваши романы.Ваши браки, разводы, смятенья и схватки с тоской.Той любви, что хотели, мечтали о ней постоянно, —Той любви вдруг не стало, а вы не умели с другой.Знал я это, но знал не про вас. Я разыгрывал роли.От безвкусицы южной зверел, вам не верил порой…Чушь. Ведь боль остаётся в любой аффектации — болью.А судьба остаётся в любом проявленье — судьбой…Что же делать? Живём. И дела наши вовсе неплохи.Если что и не так — надо жить. Мы выносим свой крест.За гарантию счастья не спросишь с минувшей эпохи.За любовь не получишь с давно отшумевших торжеств.И не вы эти девушки нежной, певучей осанки,Что спешат, как спешили, сияя доверием, вы.Я ищу вас везде. Я такой же, как вы, киевлянки, —Та же южная кровь, лишь обдутая ветром Москвы.Я такой же, как вы. Так откуда в душе ощущеньеСамой подлой вины, словно стал я банкротом сейчас.Словно мог я вас всех полюбить, увести от крушенья,Все мечты вам спасти — и по глупости только не спас.1962
* * *
Мой ритм заглох. Живу как перед казнью.Бессмысленно гляжу на белый свет,Про всё забыв… И строчка в строчке вязнет.Не светятся слова — в них связи нет.Где ж эта связь? Иль впрямь лишь сам собоюЯ занят был, бунтуя и кляня…А связей — нет. И, значит, впрямь пустоеВсё, чем я жил, за что убьют меня.А смерть грозит. Грозит кровопролитье.Оно придёт — пиши иль не пиши.Какой тут ритм! Кому нужны открытьяПодспудных связей жизни и души?Все связи — рвутся. Всем — грозит стихия.Российский бунт несёт не свет, а тьму…Пусть даже Бог опять спасёт Россию,Коль этот труд не надоел Ему.Пусть даже вновь потом откроют право…Нет ритма. Вижу кровь, а не зарю.И не живу. Как кролик на удава,Глаз не сводя, в грядущее смотрю.1962
Танцы
Последний автобус подъехалК посёлку. И выдохся он.И ливнем дурачеств и смехаВорвались девчонки в салон.Ах, танцы!.. Вы кончились к ночи.Пусть!.. Завтра начнётесь опять!И было им весело оченьВ полночный автобус вбегать.Глаза их светились, а губыГореть продолжали в огне.Ах, танцы!.. Поэзия клубов! —Вовек не давались вы мне.Они хохотали счастливо,Шумели, дуря напролом.Неужто родил этот ливеньОркестра фабричного гром?А может, не он, а блистанье,А битва, где всё — наугад.Всё — в шутку, и всё — ожиданье,Всё — трепет: когда пригласят?…Срок выйдет, и это случится.На миг остановится вихрь.Всё смолкнет. И всё совершится.Но жизнь завершится в тот миг.Всё будет: заботы, усталость,Успехи, заботы опять.Но трепет замрёт. Не осталосьУ сердца причин трепетать.Останется в гости хожденье,И песни, и танцы подчас.Но это уже развлеченье,А речь не об этом у нас.Скучать? А какая причина?Ведь счастье! Беречь научись.И — глупо. Скучают мужчины,На женщинах держится жизнь.Всё правда… Но снова и сноваГрущу я, смешной человек,Что нет в них чего-то такого,Чему и не сбыться вовек.Что всё освещает печалью,Надеждой и светом маня,С чем вместе — мы вечно в начале —Всю жизнь до последнего дня.Обидно… Но я к ним не сунусьКорить их. Не их это грех.Пусть пляшут, пусть длится их юность,Пусть дольше звучит этот смех!А ты… Ах, что было, то сплыло.Исчезло, и в этом ли суть?Я знаю — в тебе это было,Всё было — да толку-то чуть.Где чувства твои непростые?Что вышло? Одна маета!Пусть пляшут! Они — не пустые.В них жизнь, а она — не пуста.А завтра на смену опять им…Ну что ж!.. Отстоят… Ерунда…И наскоро выгладят платья,И вновь, как на службу, сюда.Чтоб сердце предчувствием билось,Чтоб плыть по волне за волной.Чтоб дело их жизни творилось:Не ими — так жизнью самой.1963
На полёт Гагарина
Шалеем от радостных слёз мы.А я не шалею — каюсь.Земля — это тоже космос.И жизнь на ней — тоже хаос.Тот хаос — он был и будет.Всегда — на земле и в небе.Ведь он не вовне — он в людях.Хоть он им всегда враждебен.Хоть он им всегда мешает,Любить и дышать мешает…Они его защищают,Когда себя защищают.И сами следят пристрастно,Чтоб был он во всём на свете……Идти сквозь него опасней,Чем в космос взлетать в ракете.Пускай там тарелки, блюдца,Но здесь — пострашней несчастья:Из космоса — можно вернуться,А здесь — куда возвращаться?…Но всё же, с ним не смыкаясьИ ясным чувством согреты,Идут через этот хаосХудожники и поэты.Печально идут и бодро.Прямо идут — и блуждают.Они человеческий образНад ним в себе утверждают.А жизнь их встречает круто,А хаос их давит — массой.…И нет на земле институтов,Чтоб им вычерчивать трассы.Кустарность!.. Обидно даже:Такие открытья… вехи…А быть человеком так жеКустарно — как в пятом веке.Их часто встречают недобро,Но после всегда благодарныЗа свой сохранённый образ,За тот героизм — кустарный.Средь шума гремящих буден,Где нет минуты покоя,Он всё-таки нужен людям,Как нужно им быть собою.Как важно им быть собою,А не пожимать плечами…