Мы всюду, бредя взглядом женским,Ища строку иль строя дом,Живём над пламенем вселенским,На тонкой корочке живём.Гордимся прочностью железной,А между темв любой из дней,Как детский мячик,в чёрной безднеЛетит Земля.И мы на ней.Но все масштабы эти помня,Своих забыть —нам не дано.И берег —твёрд. Земля — огромна.А жизнь — серьёзна. Всё равно.1963
* * *
Заслуг не бывает. Не верьте.Жизнь глупо вперёд заслужить.А впрочем, дослужим до смерти —И можно заслугами жить.А нынче бы — лучше иначе.Обманчиво право на лень.Ведь, может, и жить — это значитЗаслуживать каждый свой день.1964
Ты идёшь
Взгляд счастливый и смущённый.В нём испуг, и радость в нём:Ты — мой ангел с обожжённымОт неловкости крылом.Тихий ангел… Людный городСмотрит нагло вслед тебе.Вслед неловкости, с которойТы скользишь в густой толпе.Он в асфальт тебя вминает, —Нет в нём жалости ничуть,Он как будто понимаетВпрямь, — куда ты держишь путь.Он лишь тем и озабочен —Убедиться в том вполне.Ты идёшь и очень хочешь,Чтоб казалось — не ко мне.А навстречу — взгляды, взгляды,Каждый взгляд — скажи, скажи.Трудно, ангел… Лгать нам надоДля спасения души.Чтоб хоть час побыть нам вместе(Равен жизни каждый час),Ладно, ангел… Нет бесчестьяВ этой лжи. Пусть судят нас.Ты идёшь — вся жизнь на грани,Всё закрыто: радость, боль.Но опять придёшь и станешьЗдесь, при мне, сама собой.Расцветёшь, как эта осень,Золотая благодать.И покажется, что вовсеНам с тобой не надо лгать.Что скрывать, от всех спасаясь?Радость? Счастье? Боль в груди?Тихий ангел, храбрый заяц.Жду тебя. Иди. Иди.1964
* * *
Ты летишь, и мне летится.Правлю, прямо курс держа.Только ты летишь, как птица,Я — как толстый дирижабль.Не угнаться за тобою,Не избыть твоих границ.Вот ты движешься с толпоюЛёгких птиц, бездомных птиц.Мне б сейчас к тебе спуститься:Вот вам сердце, вот и дом.Только я — увы! — не птица,Тут не сесть мне нипочём.И гудят моторы резко.Я скрываюсь в облаках…А внизу, свернув на Невский,Ты летишь на каблуках.1964
* * *
Слепая осень. Город грязь топтал. —Давило небо низкое, и дажеПодчас казалось: воздух чёрным сталИ все вдыхают смесь воды и сажи.Давило так, как будто, взяв разбегК бессмысленной, жестокой, стыдной цели,Всё это нам наслал наш хитрый век,Чтоб мы о жизни слишком не жалели.А вечером мороз сковал легкоГустую грязь… И вдруг просторно стало.И небо снова где-то высокоВ своей дали прозрачно заблистало.И отделился мир от мутных вод,Пришёл в себя. Отбросил грязь и скверну.И я иду. Давлю ногами лёд.А лёд трещит. Как в детстве. Достоверно.1964
Тем, кого я любил в юности
Я вас любил, как я умел один.А вы любили роковых мужчин.Они всегда смотрели сверху вниз,Они внушать умели: «Подчинись!»Они считали: по заслугам честь,И вам казалось: в этом что-то есть.Да, что-то есть, что ясно не вполне…Ведь вам казалось — пали вы в цене,Вас удивлял мой восхищённый взгляд,Вы знали: так на женщин не глядят.Взгляд снизу вверх… На вас!.. Да это бред!Вы ж были для меня легки, как свет.И это понимали вы подчас.Но вам казалось, я похож на вас,Поскольку от любви не защищён,А это значит — мужества лишён.И шли в объятья подлинных мужчин,И снова оставался я один.Век мужества! Дела пошли всерьёз.И трудно я своё сквозь жизнь пронёс.И вот я жив… Но словно нет в живыхМужчин бывалых ваших роковых.Их рок поблёк, сегодня рок иной.Всё чаще вы, грустя, гордитесь мной.А впрочем, что же — суета, дела…Виню вас? Нет. Но просто жизнь прошла.Себя виню… Понятно мне давно,Что снизу вверх на вас смотреть грешно.О, этот взгляд! Он вам и дал пропасть.Я верю, как в маяк, в мужскую власть.Но лишь найдёт, и вновь — пусть это грех,Смотрю на вас, как прежде, — снизу вверх.