И униженья сердцу в этом нет…Я знаю — вы и впрямь легки, как свет.Я знаю, это так — я вновь богат…Но снова память гасит этот взгляд.И потухает взгляд, хоть, может, онТеперь вам вовсе не был бы смешон.1964
* * *
Освободите женщину от мук.И от забот, что сушат, — их немало.И от страстей, что превращают вдругВ рабыню ту, что всех сама пленяла.А потому — от выбора судьбы(Не вышло так? — Что ж!.. Можно жить иначе…),От тяжести бессмысленной борьбыИ щедрости хмельной самоотдачи,От обаянья смелости, с какойОна себя, рискуя счастьем, тратит…Какая смелость может быть у той,Что всё равно за смелость не заплатит?Откуда трепет в ней возьмётся вдруг?Какою силой в бездну нас потянет?Освободите женщину от мук.И от судьбы. И женщины — не станет.1964
Подонки
Вошли и сели за столом,Им грош цена, но мы не пьём.Веселье наше вмиг скосило.Юнцы, молодчики, шпана,Тут знают все: им грош цена.Но все молчат: за ними — сила.Какая сила, в чём она?Я ж говорю: им грош цена.Да, видно, жизнь подобна бреду.Пусть презираем мы таких,Но всё ж мы думаем о них,А это тоже — их победа.Они уселись и сидят.Хоть знают, как на них глядятВокруг и всюду все другие.Их очень много стало вдруг.Они средь муз и средь наук,Везде, где бьётся мысль России.Они бездарны, как беда.Зато уверенны всегда,Несут бездарность, словно знамя.У нас в идеях разнобой,Они ж всегда верны одной —Простой и ясной: править нами.1964
В Молдавии
Языки романской группы,Юность древняя Земли!Ставить памятник вам глупо —Вы со сцены не сошли.И пускай в быту правительствИ учёных знатоковНынче в моде деловитостьВсяких новых языков, —Будут люди обращатьсяК вам и дальше — вновь и вновь.Вы и самых чуждых нацийВтайне гордость и любовь.Есть в вас с самого началаТо, что нужно всем другим —То, пред чем склонились галлы,Разгромив уставший Рим, —Нечто самое такое,Без чего вокруг темно.Что навек с мечтой людскоюВ звуке слова сплетено.Отзвук вечной литургии,Гармоничность без прикрас.Здесь, в Молдавии, впервыеПоражает это нас.И смущён ты чем-то вроде,И чудно тебе сперваСлышать в сельском обиходеВдруг учёные слова.Но, войдя во всё охотно,Понимаешь суть основ, —Этот первый, обиходный,Древний смысл высоких слов.Неужели всё так грустноИ навек уйдут с ЗемлиЯсность мысли, ясность чувства,Всё, что вы в себе несли, —Звучность памяти и чести,Благородство не на час?..Лучше сгинуть с вами вместе,Чем на свете жить без вас!Пусть звучит всё это глупо, —Не хочу, чтоб вы прошли,Языки романской группы,Мудрость нежная Земли.1965
* * *
В Кишинёве снег в апреле,Неожиданный для всех…Вы чего, Господь, хотели,Насылая этот снег?Он от Вас весь день слетает,Сыплет с серых облаков,Неприятно охлаждаетТёплый город Кишинёв.И пускай он тут же тает,Он сгущает серость дня…Чем, конечно, угнетаетВсех на свете и — меня.Очень странно видеть это —Снег без счастья, без игры, —После солнца, после лета,После света и жары.Холодов терпеть не можетЭтот город летних снов.Как в ущелье, расположенОн на склонах двух холмов.А сегодня снег в ущельеИ туман на лицах всех…Вы нам что сказать хотели,Напуская этот снег?Что пора забыть про ересь?Вспомнить вновь, как Вы нужны?Всё смешалось. Давит серость,Скука давит в дни весны.Всё во мне с тем снегом спорит.Скука? Серость? — Чепуха!Я ведь помню — этот город —Город светлого греха.Здесь — два месяца уж будет —Без венца (о чём скорблю)Я живу — простите, люди, —С той, которую люблю.С той весёлой и капризной,Смех вносящей на порог,Без которой счастья в жизниЯ не знал и знать не мог.С той, что может быть серьёзной,Но не прочь и чушь молоть.С той, к кому Вы сами поздноПривели меня, Господь.В Кишинёве снег в апрелеСыплет мрачно, давит всех.Что напомнить Вы хотели,Напуская этот снег?Возбуждая эти мысли?Что у страсти дух в плену?Что права я все превысил?Лямку честно не тяну?Зря. И так ознобом бродитЭто всё в крови моей,От себя меня уводитИ от Вас, и от людей…От всего, чем жил сурово,Что вдруг стало ни к чему.И от слова. Даже словуЯ не верю своему…В Кишинёве снег в апрелеНи за что терзает всех.Ах, зачем Вам, в самом деле,Нынче нужен этот снег?