На скосе века, Коржавин Наум Моисеевич

На скосе века

Коржавин Наум Моисеевич

Шрифт:

Мы спать хотим… И никуда не деться нам От жажды сна и жажды всех судить… Ах, декабристы!.. Не будите Герцена!.. Нельзя в России никого будить. 1972

Иван Калита

Пародия на авторов некоторых исторических трудов

Мы сегодня поём тебе славу. И, наверно, поём неспроста, — Зачинатель мощной державы, Князь Московский — Иван Калита. Был ты видом — довольно противен. Сердцем — подл. Но — не в этом суть: Исторически прогрессивен Оказался твой жизненный путь. Ты в Орде по-пластунски лазил И лизал — из последних сил. Покорял ты Тверского князя, Чтобы Хан тебя отличил. Подавлял повсюду восстанья… Но ты глубже был патриот. И побором сверх сбора дани Подготавливал ты восход. Правда, ты об этом не думал, Лишь умел копить да копить. Но, видать, исторически умным За тебя был твой аппетит. Славься, князь! Всё живём мы так же — Как выходит, так и живём. А в итоге — прогресс… И даже Мы в историю попадём. 1954

Ода к трёхсотлетию воссоединения Украины с Россией

Курился вдали под копытами шлях, И пахло медвяной травою. Что ж! Некуда деться! — Москва или лях! Так лучше подружим с Москвою. В тяжёлой руке замерла булава, И мысли печальные бродят… Конечно бы, лучше самим панувать, Да только никак не выходит. Поляки и турки застлали пути, И нет ни числа им, ни меры. И если уж волю никак не спасти, Спасём православную веру. Молчали казаки… Да гетман и сам Молчал и смотрел на дорогу. И слёзы текли по казацким усам, Но слёзы — беде не помога. Печально и гордо смотрел он с коня, Как едут бояре до места… Прощай же ты, воля! В честь этого дня Сегодня играют оркестры! Мы празднуем праздник, а гетман страдал, И, пряча от прочих кручину, Со шведом он снёсся потом и отдал Родную свою Украину. Казацкую волю щадил ты, Богдан, И только… И, если признаться, Пожалуй, не мог и предвидеть тогда Ты образования наций. И умер, измену в душе затая, В ней видя мечту и свободу… Сегодня сияет икона твоя На празднике дружбы народов. Сегодня плакаты и флаги вокруг, И, ясные в творческом рвенье, Несут кандидаты словесных наук Эмблемы воссоединенья. А я не нуждаюсь в поддержке твоей — Ведь я навсегда возвеличил Не дружбу народов, а дружбу людей Без всяких народных различий. Сегодня лишь этого требует век, Другие слова — обветшалы… А ты был, Богдан, неплохой человек, И ты ни при чём здесь, пожалуй. 1954

Ёж и заяц

Почти басня

Что благородны львы — молва несправедлива. В них благородного — одна лишь только грива. Ну, а клыки и когти? — Нет, поверь: Тот царь зверей — обычный хищный зверь. В одном лесу лев как-то околел: Зайчатины, должно быть, много съел. А было завались её — скрывать не стану. Лев заготавливал её согласно плану, Что сам волкам спускал. И волки рыскали в лесах и между скал, Чтоб — буде заяц вдруг объявится где близко — Схватить и приволочь и получить расписку. Пять зайцев за квартал! — А нет — плати натурой: Под барабанный бой навек простись со шкурой. Те ж зайцы, что спаслись, таясь по перелескам, Потом являлись сами — по повесткам. Ведь зайцы мясом чувствуют эпоху И знают: план — закон, а вне закона — плохо. Лев так бы зайцев и доел, Да околел. Куда это ведёт, всем скоро стало ясно, Бить зайцев запретили за напрасно. Раз после этого, травы едва касаясь, Чрез безопасный лес пёр уцелевший заяц. И вдруг ему навстречу ёж. — Здорово, заяц! Как живёшь? Вам, говорят, теперь полегче малость стало… (Ёж больше жил в норе, и слыл он либералом.) Вас, говорят, теперь не бьют? — Да нет, не густо! Ни за что — это так. Но треплют за капусту. Да и потом сказать: живи!.. А что за счастье? Ни блеска нет теперь, ни трепета, ни власти. И охамел вокруг народ. Бесштанный соловей что хочет, то поёт. Любой — хотишь туда, хотишь сюда подайся… Что благородны львы — выдумывают зайцы. 1956

Арифметическая басня

Чтобы быстрей добраться к светлой цели, Чтоб все мечты осуществить на деле, Чтоб сразу стало просто всё, что сложно, А вовсе невозможное возможно, — Установило высшее решенье Идейную таблицу умноженья: «Как памятник — прекрасна. Но для дела Вся прежняя таблица устарела. И отвечает нынче очень плохо Задачам, что поставила эпоха. Наука объективной быть не может — В ней классовый подход всего дороже. Лишь в угнетённом обществе сгодится Подобная бескрылая таблица. Высокий орган радостно считает, Что нам её размаха не хватает, И, чтоб быстрее к цели продвигаться, Постановляет: «Дважды два — шестнадцать!» …И все забыли старую таблицу. Потом пришлось за это поплатиться. Две жизни жить в тоске и смертной муке: Одной — на деле, а другой — в науке, Одной — обычной, а другой — красивой, Одной — печальной, а другой — счастливой, По новым ценам совершая траты, По старым ставкам получать зарплату. И вот тогда с такого положенья Повсюду началось умов броженье. И в электричках стали материться: «А всё таблица… Врёт она, таблица! Что дважды два? Попробуй разобраться!..» Еретики шептали, что пятнадцать. Но, обходя запреты и барьеры, «Четырнадцать!» — ревели маловеры. И всё успев понять, обдумать, взвесить, Объективисты объявляли: «Десять». Но все они движению мешали, И их за то потом в тюрьму сажали. Но всех печальней было в этом мире Тому, кто знал, что дважды два — четыре. Тот вывод люди шутками встречали И в тюрьмы за него не заключали: Ведь это было просто не опасно, И даже глупым это было ясно. И было так, что эти единицы Хотели б сами вдруг переучиться. Но ясный взгляд — не результат науки… Поймите, если можете, их муки. Они молчали в сдержанной печали И только руки к небу воздевали, Откуда дождь на них порой свергался, Где Бог — дремал, а дьявол — развлекался. 1957

Кибернетика

Сколько было распято, убито, Как бурлила мысль, томясь во мгле, Чтоб сегодня просто и открыто Роботы шагали по земле. Пусть они пока что неуклюжи (Как и мы в младенческие дни), Но уже теперь мы в чём-то хуже И слабее в чём-то, чем они… Люди, люди! Как неугомонны, Как несовершенны мы во всём… Постигаем точные законы И без всякой точности живём! К истине придя, мы тут же, сразу, Рвёмся в дело, не считаясь с ней… Потому что жизнь мутит нам разум Страстью и подробностями дней! …А они ровней и постоянней, Совершенней нас, живых людей, В них всегда разумность наших знаний, Прямизна логических путей. Данные приборов, а не чувства. Вспышки ламп: вопрос — и вмиг ответ. «Да» и «нет» сто раз в секунду. Сгусток. Непрерывных озарений свет. Человек, конечно, так не может, Но для беспокойств тут нет причин. Превосходство… Нас ведь не тревожат Превосходства всех других машин. И опять — сильней мы только стали, Оттого что эти так умны… Мы затем их только и создали, Что — такие — нам они нужны. Чтоб, не посвящая нас в детали, Сами в жизни, отметая хлам, Схватывали суть, осознавали И искали выход, нужный нам…

1-37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51-62

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

На скосе века

Коржавин Наум Моисеевич

Шрифт: