Он — наша свобода. Её воплощенье и бред.И вот на свободу натравлена ярость народа.И кто-то решает: «Раз так, значит выбора нет.Придётся его защищать, защищая свободу».А я не могу… Тошно, вьюнош, хоть нет уже сил!..Свободу люблю, хоть как в знанье, в ней много печали.Мне стыдно. С чего? Ведь не я же тебя породил.Не мне ты внимал… Что ж я вдруг за тебя отвечаю?Прости меня, вьюнош, за то, что ты вырос таким.Коррозии духа способствует времени сырость.Я всё претерпел, сделал всё, чтоб ты вырос другим.Прости меня, вьюнош, не вышло — другим ты не вырос.Закончено 6 октября 1995.
* * *
На склоне лет — сказать по чести,Милей оседлое житьё.И я бы рад сидеть на месте,Да только место не моё.А где моё — там нынче худо.Всё тонет, смыслу изменя…Но я спешу туда отсюда —Домой, где всем не до меня.Бостон, январь 1993
* * *
Чудак… Неумеха… Почти что калека —Я всё же в рубашке родился, наверно:Три четверти прожил Двадцатого векаИ вот уж два года живу в Двадцать первом.За что мне удача счастливая эта?Чем я заслужил эту щедрую милость?Я многих не лучше, кого уже нету,И многих не хуже… Но так уж случилось.Кто вспомнит теперь, как хватались мы жадноЗа веру в свой путь среди волн океана.Как ложь нас накрыла волной своей смрадно,И правдой светила нам фата-моргана.Как гнались за ней мы в том кружеве грозном,Боясь упустить, лишь о том и печалясь,И как нам хотелось хотя бы по звёздамПостичь, где мы есть, — но и звёзды качались…Как снасти скрипели, как лопались скрепы,И как миражи миражами сменялись,И как всё равно штурмовали мы небо,А небо сквозь слёзы над нами смеялось.Но мы — мы не слышали этого смеха,Лишь кошки на сердце скребли… Но впустую.Пьянила нас вера в возможность успеха,Мы неба не видели, небо штурмуя.Но пёрли, ни грому, ни смеху не внемля,По сути, понятья о нём не имея.Лишь рухнув, лишь больно ударясь о землю,Впервые узрели мы небо над нею.Мы верили в штурм — гордо, страстно и бурно,Нам жизнью была эта вера пустая.Мы власть имитаторов этого штурмаОтвергли — её чистоту соблюдая.За это карали. Но зря, бесполезно.Мы веру спасали под гнётом свирепым,И только свалившись в реальность, как в бездну,Мы небо открыли и землю под небом.Открылись земные пределы и меры,И в эти пределы зажатые страсти.И в небо высокая, тёплая вера —Вся прелесть земного нелёгкого счастья.Открыли мы жизнь… И нас тут же в крушеньеОна завлекла… Словно звёзды споткнулись.И как-то для всех потеряло значеньеВсё то, к чему мы так непросто вернулись.Вернулись, но поздно… Хоть с этим едва лиСмирится душа… А случилось простое:Пока мы, взорлив, небеса штурмовали,Под жизнью земной подкосились устои.И валится всё, всё грозит быть разбитым,И разум уже не спасает — сдаётся.А мы? Мы стоим пред разбитым корытом,И небо над нами уже не смеётся.Кейп-Код, август 2002 — Бостон, 20 сентября 2002
Рецидив гордыни
Я не знаю — то ль Богом, то ль чёртом хранимы,Про свободу забыв и спасая свой быт,Люди жили и в годы крушения Рима,И при Сталине жили (кто не был убит).Неизбежность приняв и отбросив печали,Зная место своё, сук рубя по плечу,Жили… Варвары с важностью их поучали…Так и вы проживёте… А я — не хочу…Кейп-Код, 31 августа 2002
ИРОНИЧЕСКИЕ СТИХИ
Ах, декабристы!.. не будите Герцена!..Нельзя в России никого будить.
Баллада об историческом недосыпе (Жестокий романс по одноимённому произведению В. И. Ленина)
Любовь к Добру разбередила сердце им.А Герцен спал, не ведая про зло…Но декабристы разбудили Герцена.Он недоспал. Отсюда всё пошло.
7
Речь идёт не о реальном Герцене, к которому автор относится с благоговением и любовью, а только о герое упомянутой статьи.
И ошалев от их поступка дерзкого,Он поднял страшный на весь мир трезвон,Чем разбудил случайно Чернышевского,Не зная сам, что этим сделал он.А тот со сна, имея нервы слабые,Стал к топору Россию призывать, —Чем потревожил крепкий сон Желябова,А тот Перовской не дал всласть поспать.И захотелось тут же с кем-то драться им,Идти в народ и не страшиться дыб.Так началась в России конспирация:Большое дело — долгий недосып.Был царь убит, но мир не зажил заново,Желябов пал, уснул несладким сном.Но перед этим разбудил Плеханова,Чтоб тот пошёл совсем другим путём.Всё обойтись могло с теченьем времени.В порядок мог втянуться русский быт…Какая сука разбудила Ленина?Кому мешало, что ребёнок спит?На тот вопрос ответа нету точного.Который год мы ищем зря его…Три составные части — три источникаНе проясняют здесь нам ничего.Да он и сам не знал, пожалуй, этого,Хоть мести в нём запас не иссякал.Хоть тот вопрос научно он исследовал.Лет пятьдесят виновного искал —То в «Бунде», то в кадетах… Не найдутся лиХоть там следы. От неудачи зол,Он сразу всем устроил революцию,Чтоб ни один от кары не ушёл.И с песней шли к Голгофам под знамёнамиОтцы за ним, — как в сладкое житьё…Пусть нам простятся морды полусонные,Мы дети тех, кто недоспал своё.