И на душе-то — ох не весело.Но есть надежда — Божий суд.Где с подписью его все вексели,Как при мошенстве, — не учтут.Начало 1990-х
* * *
Простите все, кого я не любил.Я к вам несправедлив, наверно, был.Мне было мало даже красотыБез высоты и строгой простоты.Мой суд был строг… Но даже след сгорелВысот, с которых я на вас смотрел.К чему тот суд? Теперь, как вы, и яСтою в конце земного бытия.И вижу вас… Как я, кто вас судил, —В свой страшный век доживших до седин.Ему плевать, что думал кто о ком, —Всех, как клопов, морил он кипятком.И, как картошку, пёк в своей золе,Но, как и я, вы жили на земле.И извивались каждый день и час.Я ж красоту любил — судил я вас…А если б не судил — то кем бы был?..Простите все, кого я не любил.Начато в Норвиче в июле 1992, закончено в Бостоне 7 августа 1992.
* * *
Дни идут… а в глазах — пелена.Рядом гибнет родная страна.Мало сил… Всё тусклей боль и стыд.Я кричу, а душа не кричит.Я свой крик услыхать не могу,Словно он — на другом берегу.Нортфилд, Вермонт, июль 1991
Тем, кто моложе
Наш путь смешон вам? — Думайте о нём…Да, путались!.. Да, с самого начала.И да — в трёх соснах. Только под огнём.Потом и сосен никаких не стало.Да, путались. И с каждым днём смешней,Зачем, не зная, всё на приступ лезли.…И в пнях от сосен. И в следах от пней.И в памяти — когда следы исчезли.Ах, сколько смеху было — и не раз —Надежд напрасных, вдохновений постных,Пока открыли мы — для вас! для вас! —Как глупо и смешно блуждать в трёх соснах.11 сентября 1991
* * *
Клонит старость к новой роли,Тьму наводит, гасит свет.Мы всю жизнь за свет боролисьС тьмой любой… А с этой — нет.Мало сил, да и не надо,Словно впрямь на этот разТьмою явлен нам Порядок,Выше нас, мудрее нас.Словно жизнь и ход событийНам внушает не шутя:Погостили — уходите,Не скандальте уходя.1990-е
* * *
Вариант
Клонит старость к новой роли,Тьму наводит, гасит свет…Мы всю жизнь за свет боролисьС тьмой любой… А с этой — нет…Нет, не бунт — покорность боли.Что тут можем — ты иль я?Против нас — не злая воля,А пределы бытия.Тьмою возраст обступает.Что ж, смирись — в душе, в уме…И не верь, что утопаетВся Россия в той же тьме.А — похоже! Смотрим с больюНа неё, свой крест неся.Примиряться с этой рольюНам к лицу, а ей нельзя…Ей нельзя: она — Россия,Вот и бредим, ищем путь…Хоть уходим, хоть бессильныДаже пальцем шевельнуть.1990-е
Старый хрен
Старый хрен, куда ты прёшься,Что ты дома не (сме)ёшься?Из частушки
Без тебя — зима и осень,Сонь и тишь…Старый хрен, куда ты прёшься?Что ворчишь?Бьёшься лбом? — Нашёл оружьеПротив стен!..Никому ты здесь не нужен,Старый хрен.Ты тут чужд — с тревогой, с болью —Всем… Везде…В заблужденьях, а тем боле —В правоте.Правота — смешная крайность,Странный крен.Уж такая тут «ментальность»,Старый хрен.С нею спорить бесполезно,Зряшный труд.С нею жить неинтересно…Но — живут.Что ты прёшься? Разве делоБиться лбом?«Что ты дома не…» Ах, где он,Этот дом?Сам ты дом сменял на волю,Тьму на тьму…Позавидовать бы, что ли?Да кому!Некому… Да и не надо:Прожил жизнь.Что-то помнишь? Вот и ладно.И держись.И живи — не стой на страже,Злясь… грубя…Не доказывай… ДокажутБез тебя.
Поражение
«Всё катится к чёрту?» — вот так про свой город и дом!И вьюнош гордится мошенством, как верностью рыцарь.Раз гибнет Россия, то доблесть — нажиться на том.И надо успеть, и нельзя не успеть поживиться.«Всё катится к чёрту!» — я слышу опять и опять.Привычка к бессилью? Что спорить, мол — косит косая.И стало как будто нелепо Россию спасать,Хоть вовсе не стало разумней — скорбеть, не спасая.Всю жизнь только этим я жил — в том был крест мой земной.Был яростно стоек — теперь я растерян и кроток.Но всё испарилось — что было когда-либо мной,Светило в паденьях, держало в открытьях и взлётах.Всё — давний мой бунт и последняя мудрость моя,А вьюнош традиции верен в своих похожденьях.Как некогда мы ускользающий смысл бытия,Он ищет упорно путей к отмыванию денег.