Чтение онлайн

Гес приосанился, увидев фигуры стражей, одетых в традиционные доспехи с остроконечными шлемами и кольчугой. Судя по оружию — копьям с ориумными наконечниками — охрана выполняла декоративную функцию. Лица людей закрывала плотная ткань, видны были только глаза. Рэйзор увеличил изображение со своих оптокамер: так и есть, стражники тоже загипнотизированы. Гес осознал это чуть позже, когда остановился перед ними и почтительно склонил голову. Сообразив, что кланяется живым статуям, ламериец с каменным выражением лица продолжил путь внутрь дворца.

Пока что он неплохо держится, — поделился Рэйзор с Ветром. — Но мы с тобой не учли важное обстоятельство. Имах, насколько я понимаю, очень сильный менталист. Он может подчинить себе и Геса.

Я дам знать, если замечу воздействие на разум ксарата Келлемона.

Вряд ли ксарат Келлемон будет в восторге от принудительной телепортации, — усмехнулся Рэйзор. — Я бы предпочёл не рисковать вовсе. Но мы действительно не имеем представления об отношении Имаха к роботам.

Ветер отправил Рэйзору схематичный план территории, составленный по отражениям миров и собственным разведданным: дворец представлял собой обширный комплекс отдельных зданий, соединённых крытыми переходами. Центральная галерея вела к престольной комнате через дом стражи. На левой, посеревшей от времени стене выделялись светлые участки кладки, как будто их раньше что-то закрывало. В конце перехода стало понятно, что именно: от всего ряда остались только три портрета, Акмена Первого и двух неизвестных женщин.

Гес мазнул равнодушным взглядом по картине с ак-кеюлом в парадных одеждах и остановился напротив портрета зеленоглазой девушки в цветастом длиннополом платье. Из-под полупрозрачного платка, небрежно накинутого на голову, выбивались тёмно-рыжие локоны. Она сидела в садовой беседке и смотрела вдаль, мимо зрителя, причём взор её был осмысленный, а не равнодушно-стеклянный, как у встреченных компанией сектанток.

— Это жена Акмена Первого? — поинтересовался Гес. — Красивая.

— По официальной версии, это его мать, Шаксад, — ответил Ветер. — Погибла при вторжении на Смиде до восхождения Акмена Первого на престол.

— По официальной версии, говоришь? — хмыкнул Гес, сравнивая круглоликого Акмена и Шаксад со скуластым овальным личиком.

— Раз уж нас пустили во дворец, предлагаю её и придерживаться, — предостерегающе сказал Рэйзор.

Последний перед входом в престольный зал портрет изображал низкорослую пожилую Хранительницу с пронзительным взглядом. Художник не только не смягчил несимметричность её болезненного лица, но и подчеркнул седину в спутанных ветром прядях волос, заострил чёрной краской морщины, выделил зелёным вены на руках с узловатыми пальцами. Она стояла посреди сердца пустыни, в ярко-красных песках, и простирала руки к зрителям. Гес наклонился ближе к картине и с подозрением принюхался.

— Краска свежая, ещё пахнет, — сообщил он. — Другие портреты сняли, а этот повесили. Кто это такая?

— Родная тётка Акмена Первого, Хатор. — Ветер заметил непонимание ламерийца и добавил: — «Хатор» в переводе с древнего языка — «пустыня». Её история, сформированная за время правления Акмена Первого, неоднозначна. Хатор считали кахасой, то есть женщиной с магическими способностями. Ей приписывали множество злодеяний. Из неофициальных источников известно, что она пыталась покончить с работорговлей в Монехе, но безуспешно. Погибла при вторжении.

Рэйзор просканировал картину: действительно, нарисовали её недавно, буквально на днях.

Гес мыслит в верном направлении. Кем бы Хатор ни была, Имах совершенно точно выделяет её среди прочих Хранительниц. Ветер, нужно узнать, почему, — приказал он.

Будет выполнено.

До престольной комнаты оставалось уже немного. Ветер доложил в радиоэфире, что в разных уголках дворца полно людей, но все они во власти менталиста, поэтому не сходят с мест. Рэйзор не мог понять, зачем Имаху это нужно. Демонстрация силы перед гостями? Усмирение непокорных подданных? Банальная тяга психопата к тотальному контролю? Ни один из вариантов не предполагал успешных переговоров, но попытаться всё-таки стоило.

Гес вставил наушник-переводчик в ухо, набрал в грудь воздуха и первым решительно перешагнул порог, игнорируя стражей-истуканов возле входа. Роботы последовали за ним. Зал по старинке озаряли факелы, и тени от них плясали на скользких плитках пола, облицовке декоративных колонн, мозаичных стенах и геометрическом орнаменте низкого потолка. Серео смог бы достать до него рукой. К трону, широкому каменному креслу с подушками, вела тёмно-зелёная ковровая дорожка. Две каменные птицы с мощными изогнутыми клювами сжимали подлокотники длинными когтями. На самом же троне сидел Имах.

Ламериец прищурился, пытаясь разглядеть нового правителя Монеха в неравномерном свете факелов. Рэйзор видел его и так: сгорбленный лысый старик с жидкой бородой, распухшими от артрита суставами и впалой грудью. Нарядная серебристая накидка, расшитая драгоценными камнями, не могла скрыть немощь его тела или оттенить мутный блеск старческих глаз. Ничего общего с грозным изображением на воротах в Сарабат у Имаха не было.

Менталист. Телепат. Телекинетик. Природник высшего уровня, владеет всеми стихиями. Чувствителен к отражениям миров, — возбуждённо тараторил Ветер в эфире. — Возраст — более тысячи лет. Да, это бог.

Разведчик радовался как ребёнок, увидевший космический корабль — в отличие от Рэйзора, который уже подумывал без расшаркиваний отправить всех на Тохш.

Гес прочистил горло, замялся, а потом со всем уважением поклонился Имаху в пояс. Роботы тут же последовали его примеру.

— Подойдите, — прогремел голос на монешском, будто раздавшийся с небес.

Гес с честью выдержал эту проверку — даже не вздрогнул. Подняв подбородок, он уверенно приблизился к трону. Роботы следовали на расстоянии двух шагов. Имах обвёл слезящимся взглядом компанию и подался вперёд, ухватившись дрожащими пальцами за ноги каменных птиц.

— Зачем вы здесь? — спросил он, не раскрывая рта.

Рёв бога оглушал и придавливал к земле, как будто реактивный самолёт завёл двигатели в помещении. Рэйзор забеспокоился о здоровье Геса — тот мужественно терпел, хотя ещё немного, и уровень громкости вплотную приблизится к опасному для человеческого уха порогу. Когда ламериец заговорил, его речь казалась подобной писку насекомого на фоне голоса бога.

— Мы хотели поприветствовать вас лично, Ваше Величество Имах… Первый, — выкрутился Гес. — И поздравить со вступлением на престол Монеха.

Сухие губы Имаха исказила саркастическая ухмылка. Рэйзор заколебался, стоит ли переводить слова Геса, или бог действительно понимает окоре.

— Лжёшь, — опять прогремел Имах по-монешски. — На первый раз я прощаю твою жалкую лесть. Зачем вы здесь?

Гес прикрыл глаза и сжал челюсти. Долго он так не протянет, ещё и оглохнуть может. Рэйзор с тревогой переглянулся с Ветром.

— Прошу помиловать смертного, Ваше Величество, — тихо попросил разведчик. — Он не выдерживает вашего величия.