Чтение онлайн

— Конечно-же убери, — подхватили другія женщины. — Ну, увидитъ онъ потомъ ребенка, такъ ужъ не гнать-же тебя со двора, коли ты настоящимъ манеромъ работаешь.

Домна просіяла.

— A вдь и то дло, двушки. A то, ей-ей, куда ни сунешься — везд съ ребенкомъ отказъ, — сказала она. — Какъ это вы хорошо придумали.

— Прячь, прячь скорй. Полно теб бобы-то разводить. Клади вонъ за ту кучу.

Домна поспшно вынула изъ-за пазухи ребенка, сняла съ себя полушубокъ, завернула его въ полушубокъ и положила на тряпки, прислушиваясь, не заплачетъ-ли онъ.

— Молчитъ?

— Молчитъ. Кажись, уснулъ таково сладко. Ну, Христосъ съ нимъ, — отвчала Домна.

Вскор пришелъ прикащикъ. Окинулъ взоромъ всхъ работающихъ женщинъ, въ отвтъ на ихъ поклоны, не снимая картуза, передвинулъ его со лба на затылокъ и обратно и, въ вид воодушевленія крикнулъ:

— Повеселй, повеселй, тетки! Дремать нечего!

Въ это время къ нему приступила Домна. Она поклонилась и сказала:

— Къ вамъ, господинъ хозяинъ. Примите на работу.

— На работу? протянулъ прикащикъ. — Принять, конечно, не расчетъ, a только y меня и такъ ужъ народу-то хоть отбавляй. Мы и съ этими справимся.

— Очень ужъ голодно, хозяинъ. Примите, заставьте Бога молить. Заслужу. Я на работу не лнива

— Да лнивыхъ-то y насъ и безъ того всегда по ше… отвчалъ прикащикъ, подумалъ и прибавилъ:- Ну, оставайся. Условія наши знаешь?

— Знаю, знаю, хозяинъ. Женщины ужъ сказали.

Домна радостно засуетилась и тотчасъ-же, подсвъ къ груд тряпокъ, принялась разбирать ихъ. На лиц ея мелькнула улыбка. Улыбнулись и другія женщины и, когда прикащикъ удалился, заговорили:

— Видишь, какъ ловко надули его. A теперь можно сдлать такъ, что онъ и ребенка-то не замтитъ. Онъ вдь заглядываетъ сюда подъ навсъ не часто.

Работа продолжалась. Работала и Акулина, но черезъ силу — и то и дло все хваталась за голову и за бока.

— Словно, кто мн наколотилъ ребра-то — вотъ до чего ломятъ и ноютъ, а по спин такъ мурашки и бгаютъ, говорила она.

— A ты прилягъ чуточку, Акулинушка, прилягъ малость, покуда прикащика-то нтъ, совтовала ей Арина. — Какъ станетъ онъ подходить къ навсу, такъ мы увидимъ и скажемъ.

И Акулина въ изнеможеніи легла на тряпки. Такъ она длала нсколько разъ. Ее то ударяло въ жаръ, то трясла лихорадка.

Въ обдъ Акулина не прикоснулась къ хлбу, отошла отъ обдающихъ женщинъ, удалилась въ сарай и легла тамъ. Арина, наскоро пообдавъ, прибжала къ ней.

— Можетъ быть, Акулинушка, ситничка, хоть немножко пошь, такъ я сбгаю въ лавочку, принесу полфунтика, предлагала она Акулин.

— Нтъ, нтъ… Вовсе на ду не тянетъ. Даже претитъ.

— Ахъ, ты болзная, болзная! покачала Арина головой.

— Испить дай, испить смерть хочу… просила Акулина. — Кисленькаго-бы чего нибудь.

— Кваску? Сбгать за кваскомъ въ лавочку?

— Сбгай, милушка, принеси въ ковшичк на копечку. Да капустки-бы кисленькой тоже на копечку… Можетъ статься, отъ кисленькаго-то мн и полегчаетъ.

Арина, захвативъ ковшикъ, побжала въ лавочку за квасомъ и за капустой. Когда она принесла и то и другое, Акулина съ жадностью выпила ковшъ квасу, a капусты взяла щепоть, пожевала и тотчасъ-же выплюнула.

— Нтъ, не могу я сть. Словно вотъ что отвратило меня отъ ды, сказала она и опять повалилась какъ снопъ, щелкая зубами отъ лихорадочной дрожи.

Пришла къ Акулин и Домна съ ребенкомъ на рукахъ.

— Переложу-ка я ребеночка-то изъ-подъ навса сюда въ сарай, a то тамъ съ одного прикащикъ шляется, сказала Домна, усаживаясь около Акулины, и принялась кормить ребенка грудью. — Эка ты бдная y насъ! прибавила она, съ сожалніемъ смотря на Акулину. — Крпко недужится?

— Страсть…

— Ты-бы ялапнаго корня взяла въ аптек на три копечки… Ялапный корень ужасти какъ помогаетъ. Теперь въ обденную пору бабы живо въ аптеку сбгали-бы.

— Н… не надо… Я и такъ отлежусь, отвчала Акулина.

Пришли въ сарай на отдыхъ и другія женщины и также окружили Акулину. Вс придумывали разныя средства, какъ-бы полечить Акулину. Кто совтовалъ хрну съ водкой къ голов привязать, кто лошадиной дугой животъ потереть, кто бодяги выпить. Акулина ото всего отказывалась.

Женщины улеглись на послобденный отдыхъ и заснули. Засыпая, он слышали, какъ Акулина бредила. Бредила она своимъ маленькимъ Спиридошей, просила кого-то послать въ деревню два рубля.

— Не отвертться ей… Придется, кажется, свезти въ больницу, сказала Анфиса.

Арина вздрогнула, до того ей была ужасна эта мысль.

Въ посл-обденную пору Акулина перешла кой-какъ изъ сарая подъ навсъ на работу, но работать была не въ силахъ и легла тутъ-же на тряпки. Вошелъ прикащикъ.

— Разгасилась, заболла… сказали про нее ему женщины. — Даже головы не можетъ поднять.

Прикащикъ прищелкнулъ языкомъ.

— Слабосильная команда… пробормоталъ онъ. — Ну, этого мы не любимъ. Тащите ее въ больницу, коли такъ, a то еще умретъ, чего добраго, здсь на двор.

— Милый, она отлежится. Позволь ей часикъ полежать. Она отлежится и примется за работу, a мы ужъ вс огуломъ за нее теб наверстаемъ, обратилась къ нему Арина и вскинула на него умоляющій взоръ.

— Гд отлежаться, коли даже вся лицомъ почернла! Да вотъ еще что… Эй, вы! Чей это y васъ тамъ въ сара ребенокъ пищитъ?

— Мой, голубчикъ, мой… Прости… испуганно заговорила Домна.

— Какъ-же ты не сказала мн утромъ, что ты съ ребенкомъ?

Домна виновато молчала.

— Ну, зналъ-бы, что ты съ ребенкомъ, такъ не взялъ-бы тебя на работу, продолжалъ прикащикъ.

— Да вдь онъ, голубчикъ, не мшаетъ мн на работ-то, пробормотала Домна.

— Разсказывай еще! Шесть разъ въ день грудью покормишь — вотъ ужъ полтора часа изъ рабочаго дня съ костей долой… Скажите на милость, приходятъ съ ребятами и прячутъ ихъ!..

Прикащикъ потоптался еще нсколько времени подъ навсомъ и удалился.

Акулина такъ и не могла уже работать посл полудня. Вплоть до окончанія работъ на тряпичномъ двор пролежала она на тряпкахъ подъ навсомъ въ бреду. При расчет прикащикъ расчиталъ ее за полъ-дня, то есть далъ ей всего гривенникъ. Такъ какъ женщины поршили уже ночевать на этотъ разъ на постояломъ двор, то на постоялый дворъ повели Акулину подъ руки. Она была до того слаба, что еле переступала ногами и то и дло просилась приссть. Ее нсколько разъ сажали по дорог на тротуар около домовъ и, наконецъ, привели на постоялый дворъ. Хозяйка постоялаго двора, разбитная женщина, какъ увидала Акулину, такъ и замахала руками.