Чтение онлайн

— Милая! Да какіе наши харчи! — сказала Фекла. — Пожевалъ хлбца — вотъ и сытъ. Нешто мы можемъ разносолы хлебать! Денегъ у насъ у всхъ столько, что не знаемъ, какъ и протянуть праздники до заработковъ.

— Ну, хоть хлбъ берите, что-ли. Васъ сколько? Девять бабъ? Съ артели мы не дороже лавки будемъ брать. Да самоваръ требуйте… За самоваръ я буду съ васъ по семи копекъ брать. А чаю съ сахаромъ можете въ лавк купить.

— Купило-то у насъ притупило, умница. Вотъ разв что въ первый день Пасхи у тебя убоинкой да яичкомъ разговемся. Безъ этого ужъ нельзя. Самъ Богъ веллъ. Хоть заложимся, а ужъ разговться разговемся.

Видя такихъ маловыгодныхъ для себя постояльцевъ, хозяйка съ неудовольствіемъ покачала головой и перестала разговаривать. Женщины и сами чувствовали себя какъ-бы виноватыми, не знали гд приткнуться и столпились въ углу большой комнаты постоялаго двора. Была пора ужина. Въ комнат пахло щами, кашей и раздражало ихъ аппетитъ. Наконецъ он, одна за другой, вышли на дворъ и стали пересчитывать свои деньги, хотя каждая изъ нихъ знала, сколько у ней есть денегъ.

— Не дотянуть до четвертаго-то дня Пасхи, ежели хлебово хлебать, начала Анфиса. — А самоваръ попросить у ней, двушки, на ужинъ все-таки надо. Двнадцать копекъ намъ выдетъ, ежели сообща чаю напиться. Семь копекъ ей за самоваръ три копйки заварку чаю въ лавочк купимъ, да на дв копйки сахару. Ну, по махонькому кусочку, ну раскусимъ… А ужъ двнадцать-то копекъ можно… Никто, Богъ…

— Да конечно, можно, согласились женщины. — Все-таки горячее. Иди заказывай хозяйк, да купи у ней десять фунтовъ хлба. Все-таки и ей-то будетъ повеселй, а то она ровно какъ-бы осовла и ужъ косо глядитъ.

Анфиса пошла къ хозяйк, а Фекла побжала въ лавочку за чаемъ и за сахаромъ.

Черезъ полчаса женщины сидли въ комнат за столомъ передъ большимъ, нечищеннымъ, красной мди самоваромъ и ли хлбъ, захлебывая его чаемъ.

— А что-то теперь наша бдная Акулинушка?!. вспомнила Арина и закапала слезами.

— Да ей, милая, теперь лучше насъ, ей-ей, лучше насъ. Я вдь лежала въ больниц, такъ ужъ знаю, проговорила Анфиса. — Тамъ каждый день горячее, и даже блый хлбъ даютъ.

— Въ субботу надо сходить спровдать ее. По субботамъ, докторъ сказалъ, пущаютъ.

— Ну, что-жъ, сходимъ, и мы сходимъ, въ субботу, пожалуй, и я съ тобой схожу. Все равно теперь безъ работы сколько дней слоняться будемъ.

— А завтра хоть землячекъ моихъ боровическихъ на огород спровдать, что-ли… говорила Арина. — Какъ он тамъ? Что? Да и не слыхали-ли что объ огородныхъ мстахъ гд нибудь въ другомъ мст.

— Вотъ, вотъ… пойдемъ, двушки. Вс пойдемъ. Я знаю огородъ-то этотъ. Это отсюда не далеко, это на Выборгской сторон. И еще на одинъ огородъ зайдемъ. Теперь надо повсюду поспрашивать и нюхать. Посл Пасхи ужъ на всхъ огородахъ грядное дло начинается.

Спали женщины въ той-же комнат на полу, около большой русской печки, отъ которой такъ и пыхало тепломъ. Арина улеглась около самой стнки.

— Вотъ ужъ хорошо гд, такъ хорошо, сказала она, улыбаясь, и начала тотчасъ-же засыпать. Безсонная ночь съ Акулиной дала себя знать.

Подняться утромъ пришлось женщинамъ рано, такъ какъ стряпуха, которой нужно было топить печь, безъ всякаго стсненія растолкала ихъ. Дабы чмъ нибудь услужить, женщины принялись ей помогать таскать дрова и затоплять печь. Другіе постояльцы, разлегшіеся на лавкахъ по стн, еще спали, спала и хозяйка, но хозяинъ уже бродилъ по двору и переругивался съ мужиками, остановившимися на ночлегъ съ подводами. Наконецъ встала и хозяйка, спавшая въ отдльной маленькой комнат, половина стны которой была завшена образами, увидала женщинъ и первымъ дломъ повела разговоръ о самовар.

— Вдь ежели жить на постояломъ двор, да ничего не требовать, такъ какая-же намъ корысть держать-то васъ въ тепл? Вдь однимъ ночлежнымъ, что за ночлегъ заплатите, сытъ не будешь. Мы тоже такъ расчитываемъ, чтобы постояльцы у насъ харчи и самоваръ брали, говорила она.

Женщины переглянулись, пошептались и ршили взять самоваръ.

— Да ужъ давай, давай самоваръ-то… Что съ тобой длать! сказала Анфиса и опять откомандировала Феклу въ лавочку за чаемъ и сахаромъ.

— Да тоже вотъ хоть и насчетъ харчей-то… продолжала хозяйка. — Ну, что вамъ стоитъ взять вмст съ хлбомъ хоть на пятіалтынный картофелю на всю братію къ обду!

— Мы, милая, на постояломъ обдать не будемъ, мы вотъ напьемся чайку да пойдемъ землячекъ розыскивать, по огородамъ побродимъ. Надо вдь тоже работу искать, чтобы работа. гд была посл Пасхи. Мы вдь собственно на огородъ въ полольщицы пріхали, отвчала Арина.

— Да, да… подхватили демянскія женщины. — Насчетъ картофелю разв ужъ что на ужинъ, когда ночевать къ теб придемъ, а теперь извини.

— Ну, голь-же вы, посмотрю я на васъ, сказала хозяйка и надулась.

Напившись чаю и позавтракавъ хлбомъ, женщины отдали хозяйк на сохраненіе котомки, мшки и сапоги, и такъ какъ утро было ясное и сравнительно теплое, босикомъ вышли со двора, направлилсь бродить по огородамъ и развдывать о мстахъ.

Огородъ Ардальона Сергева, гд работали дв боровичскія землячки Арины, пришедшія вмст съ ней изъ деревни, былъ найденъ безъ особеннаго труда съ помощью Анфисы, дйствительно нсколько знакомой съ Петербургомъ. Когда женщины пришли къ воротамъ огорода, было уже близко къ полудню. Шли он не торопясь, по дорог заходили на попутные огороды и справлялись, не потребуется-ли полольщицъ. Хозяева везд разговаривали съ ними неохотно и отвчали въ такомъ род:

— Какіе теперь наймы насчетъ бабъ! Приходите посл Пасхи, тогда и разговоръ будетъ. Грядное дло мы только посл Пасхи, на Фоминой недл зачинаемъ. Радуницу отпразднуемъ, да и начнемъ гряды копать.

На вопросъ, какая ряда на бабу будетъ, отвчали:

— А ужъ это глядя потому, сколько голоднаго народу въ Питеръ придетъ. Ряду Богъ строитъ.

Подойдя къ огороду Ардальона Сергева, женщины не ршились войти вс въ ворота, дабы хозяинъ, видя такую толпу гостей, пришедшихъ къ работницамъ, не заругался и не выгналъ съ огорода. На огородъ вошли только Арина съ Анфисой. Не взирая на страстную пятницу, на огород Ардальона Сергева работали. Женщины копошились около парниковъ. Нкоторыя таскали изъ пруда лейки съ водой и поливали въ парникахъ растенія. Увидавъ свою землячку Аграфену, Арина такъ и бросилась къ ней и сейчасъ-же расцловалась.

— Здравствуй, душенька! Ну, что? Ну, какъ вы здсь? спрашивала Арина Аграфену.

— Да ничего, живемъ. Поправляемся изъ кулька въ рогожку. А гд-же Акулина?

— Охъ, двушка, и не говори! Совсмъ горе горькое… Акулина захворала, пластъ пластомъ свалилась и свезла я ее въ больницу, отвчала Арина и при этомъ залилась слезами.

Аграфен было передано ею подробно о работ на тряпичномъ двор, о заработк на этомъ двор, о странствованіяхъ по ночлежнымъ и постоялымъ дворамъ, о болзни Акулины и объ отвоз ея въ больницу.