Чтение онлайн

— Вотъ, вотъ… Сюда… заговорила она. — Здсь мы лтось и пили чай, когда на тряпичномъ двор работали. Пойдемте, двушки. Здсь женщина заведеніе держитъ.

Компанія вошла въ чайную. За стойкой, однако, стоялъ мужчина съ окладистой бородой, въ пиджак и въ длинной серебряной часовой цпочк, надтой черезъ шею, поверхъ жилетки. На стойк лежали грудой булки, крендели и баранки, на отдльной подставк около стойки киплъ громадныхъ размровъ позеленвшій самоваръ. Чайная состояла изъ двухъ комнатъ. За столами сидло человкъ десять-двнадцать неопредленнаго званія мужчинъ, очень плохо одтыхъ. Была и баба въ опоясанномъ полушубк съ груднымъ ребенкомъ за пазухой, который тихо плакалъ. Войдя въ чайную, женщины прижались другъ къ дружк, остановились и выпихивали впередъ Анфису, чтобы она торговалась.

— Садитесь, садитесь вонъ налво. Вы артелью?.. Сейчасъ я вамъ два стола вмст сдвину, заговорилъ мужчина въ пиджак, выскакивая изъ за стойки.

— Ты постой… Ты погоди… остановила его Анфиса. — Ты прежде скажи намъ, милостивецъ, за сколько ты насъ всхъ напоишь. Насъ тутъ десять бабъ.

— Да вдь ужъ порядокъ извстный. Какъ везд… Садитесь.

— Нтъ, ты скажи. Ежели дорого, то мы и пить не будемъ, настаивала Анфиса.

— Да у насъ по пятачку съ человка, а ежели артелью, да булки брать будете — ну, по три копйки.

— Куда намъ булки, что ты! Вишь, что захотлъ! Булки… Чернаго хлба возьмемъ, пожалуй, ежели не дороже чмъ въ лавочк.

— Ну, вотъ видите… Стало быть и по три копйки васъ поить не расчетъ. Чернаго хлба мы не держимъ. Вы что тутъ? Работаете гд-нибудь, что-ли?

— А на тряпичномъ двор, мы съ тряпичнаго двора.

Мужчина въ пиджак подумалъ и отвчалъ:

— Ну, ужъ сказалъ, что по три копйки, такъ по три копйки и напою. Садитесь.

— За три копйки дорого. А ты спусти что нибудь. За дв попой, продолжала Анфиса.

— И разговаривать не стоитъ! Что вы блены обълись, что-ли, что цнъ не знаете!

— Спусти, милостивецъ… Мы тутъ на тряпичномъ всю недлю проработаемъ и кажиный день къ теб ходить будемъ.

— Да вдь ужъ и такъ спустилъ. Изъ-за этого только и спустилъ, что артелью. Десять васъ душъ — ну, за тридцать копекъ.

— Ты за двадцать попой.

— Поворачивайте оглобли!

Мужчина въ пиджак ршительно махнулъ рукой и удалился за стойку. Женщины стали шептаться. Черезъ минуту Анфиса сказала:

— Ну, за четвертакъ. Спусти пятачокъ-то, голубчикъ.

— Вамъ сказано, чтобы вы уходили!

Нсколько женщинъ тронулись къ дверямъ. Другія начали ихъ останавливать. Началось опять перешептыванье. Арина и Акулина отдлились и сли за столъ.

— Ну, подавай, подавай и намъ чаю, что ужъ съ тобой длать! заговорила Анфиса и стала приглашать остальныхъ женщинъ къ столу. — Дорого ты, голубчикъ, берешь, дорого. Не расчетъ намъ къ теб ходитъ пить чай. Тутъ лтось женщина за стойкой стояла, такъ она, я помню, дешевле поила коли ежели артелью.

— Была да сплыла. Изъ-за того и сплыла, что дешево поила, отвчалъ мужчина въ пиджак, гремя чашками, набирая ихъ на подносъ. — Вы тоже разочтите, что вдь за помщеніе платимъ, права выправляемъ, посуду бьемъ, такъ какъ дешевле-то трехъ копекъ поить! Вы вдь, деревня, ничего этого не понимаете. На десятерыхъ кипятку-то сколько надо! Вы вдь ведро вызудите.

— Нтъ хлбушка-то здсь ржанаго. Надо будетъ въ лавку бжать. Сложимся, двушки, по копечк и купимъ на гривенникъ хлба. Нельзя вдь не позобливши до обда… Животы подведетъ… говорила Анфиса.

— Да, да, да… Такъ ужъ ты будь старостихой… Сходи за хлбомъ, а потомъ и посчитаемся, отвчали женщины.

Черезъ минуту былъ поданъ чай на составленные два стола, вскор вернулась и Анфиса съ хлбомъ, и женщины отдались чаепитію. Съ необыкновенной жадностью глотали он горячую влагу, съ шумомъ схлебывая ее съ блюдечекъ и жуя хлбъ. На лицахъ появились веселыя улыбки.

— Въ тепл-то да за тепленькимъ, такъ какъ, двушки, хорошо!.. Рай красный! говорила Акулина. Теперь вотъ и руки какъ руки… Въ себя пришли. А давеча, куда холодно было.

— Еще-бы! Вдь цлую ночь въ холоду… слышалось со всхъ сторонъ.

— Почтенный! Чайничекъ-то у насъ пустъ! Нацдите еще кипяточку! выкрикивала мужчин въ пиджак Анфиса.

— Вотъ и я теперь оттаяла, сказала Арина, выпивъ чашекъ пять чаю. — А давеча просто не своя была. Не только-что снаружи, а даже нутро все тряслось.

Чай былъ спитъ, но женщины все еще продолжали пить кипятокъ, до того он назяблись за ночь, до того имъ пріятно было горячее. Наконецъ он опрокинули чашки на блюдечкахъ кверху донышкомъ и чаепитіе кончилось. Анфиса разсчиталась съ хозяиномъ чайной и заторопила женщинъ:

— На работу, двушки, на работу. Долго мы сидли здсь. Прикащикъ-то на тряпичномъ, поди ужъ вставши, дожидается насъ и ругается. Закапризится, что поздно за работу примемся… такъ вдь можетъ и со двора согнать.

Вс поспшно повскакали и стали выходить изъ чайной на улицу. По улиц он почти бжали по направленію къ тряпичному двору.

Прикащикъ на тряпичномъ двор дйствительно былъ уже вставши и расковыривалъ крючкомъ какую-то сильно слежавшуюся кучу мусора, разсматривая, изъ чего она состоитъ. Изъ подъ навса виднлись уже старуха и дв ея товарки по работ. Он сидли около тряпокъ и разбирали ихъ.

— Долгонько, толстопятыя, вы по трактирамъ проклажаетесь, долгонько! — сказалъ женщинамъ прикащикъ. — Эдакъ вдь намъ нельзя, за это мы въ другой разъ и по шеямъ. Деньги вдь за работу-то берете, а не щепки. Ну, принимайтесь скорй за тряпки. Живо, живо!

Женщины бросились подъ навсъ.

— А гд-же Лукерьюшка? — вспомнила про Лукерью Акулина. — Неужто еще все спитъ? Надо ее разбудить, а то вдь прикащикъ ее со двора сгонитъ.

И она бросилась въ сарай за Лукёрьей. Лукерья оказалась дйствительно все еще спавшей подъ мшками съ тряпками. Акулина насилу раскачала ее.

— Иди, мать, за работу. Прикащикъ ругается. Мы ужъ вс принялись и работаемъ, говорила Лукерь Акулина.

Лукерья, вылзши изъ-подъ мшковъ, ежилась отъ холоду и посоловлыми глазами смотрла на Акулину. Лицо ея было страшно отекши и опухши и отъ нея самой сильно разило виннымъ перегаромъ.

— Страхъ какъ башка трещитъ! Ошиблась я вчера, сильно ошиблась насчетъ вина. Чулки-то продала да и вздумала выпить. Фу! Даже еще сегодня шатаетъ! жаловалась Лукерья Акулин и нетвердыми шагами поплелась за ней изъ сарая подъ навсъ.