Чтение онлайн

— Рота строиться! — рявкает капитан.

Ну вот! Отдохнул, называется! Слава богу, хоть носки сменил. Насколько только их хватит?

Вновь шагать час по нескончаемой дороге до следующего привала. И еще одного. И еще… Спасительные 10 минут передышки, когда каждый падал там, где его застала команда. В лужи, в грязь.

И вновь в путь… Ротный охрип от требований держать строй. И все равно рота безобразно растянулась. Впрочем, остальные роты представляли не менее жалкое зрелище. Внимание офицеров и сержантов батальона теперь сосредоточилось на том, чтобы никто не отстал.

— Подтянись, — командовал Дюпон. — Кто отстанет от меня больше чем на десять шагов, будет чистить сортиры до скончания века!

— Сколько там того века осталось, — бурчит кто-то позади.

Ничего! Непогода подруга контрабандиста! Сколько троп истоптано под ливнем или снегом. А тут какой-то моросящий дождик! Нам это нипочем, мы даже песенку споем. Мысленно, чтобы не сбить дыхание.

Сompagnie sur la route,

la pluie en d'eroute

Sous gouttes, j''ecoute

juste le bruit des pas

(Идет дорогой рота

Под проливным дождем

Сквозь капли слышен

Только звук шагов)

Звук шагов. И еще, чей-то мат.

Боже, этот ранец тяжелей, чем все мои грехи!

Грязь, грязь, грязь… Грязь с каждым шагом. И нескончаемый моросящий дождь. Надеюсь, мы не идем к своему Ватерлоо[4]?!

— Рота, стой! — хрипит капитан.

Слава тебе, Всевышний! Привал!

На ночлег остановились в деревушке с воинственным названием Марс-ла-Тур. Батальонные интенданты забегали по деревне и солдаты впервые за день нормально поели. Причем получили горячую пищу. А кто-то раздобыл у местных и вино. Погреться. А главное, смогли немного просушить одежду.

Утром, на построении, ротный командир зачитал приказ о назначении главнокомандующим Рейнской армией маршала Франсуа Ашиля Базена. А затем сообщил, что батальону приказано следовать к Резонвилю. Это всего какая-то миля, семь километров! Там они соединятся с дивизиями 6-корпуса и будут распределены по частям.

Потом горячий завтрак! И день выдался, наконец, теплый и безоблачный. Просто праздник для солдата!

За завтраком обсудили нового главнокомандующего. Гаспар знал только, что маршальское звание Базен получил за войну в Мексике. И еще, что Франсуа Базен был сыном русского генерала, а потом воевал с русскими же в Крыму. Их подполковник тоже сражался в Крыму.

И вновь в дорогу. Дождик стих. Идти было легко и сравнительно недалеко. Тем более, что часть припасов подъели и рюкзаки стали легче.

В Резонвиле Дюпон посоветовал лейтенанту разместить роту в амбаре, стоящем на отшибе от деревни.

— В деревне полно свободных домов, — удивился Гренье.

— Сегодня-завтра подойдут части корпуса, и мы все равно будем вынуждены переселиться. Наш Бомуар не самый главный петух в этом курятнике. А палаток у нас собой нет.

Первыми, однако, со стороны Меца появились не части 6-го корпуса, как ожидалось, а гражданские, покидающие город. Те, кто сумел благодаря своему положению или связям сохранить от армейских реквизиций лошадей, прибывали в Резонвиль на фиакрах, ландо, повозках и даже шарабанах. Они сообщили, что накануне произошло сражение. Французы отбили все атаки. Но население все равно бежало подальше от войны.

Ручеек беженцев не прекратился и ночью. Хотя в темноте путешествовать рисковали единицы. То ли самые храбрые, то ли самые пугливые. А утром хлынул целый поток гражданских, обозов и воинских частей.

Те, кто остановился в селении, принесли известие, что маршал Базен приказал войскам переправиться через Мозель и двигаться на запад. Дорога до Гравелота полностью забита, и по ней невозможно проехать. А это единственная дорога на запад, которой не угрожают германцы. К счастью за Гравелотом развилка ведет по нескольким направлениям. И тем не менее городок как пробка стал на пути армии. Если бы не это, Резонвиль еще вчера бы был переполнен войсками.

Пришлые солдаты были уставшими и голодными. Всю предыдущую неделю они провели в бесконечных маршах, не имея никакого снабжения или подвоза. Некоторые из них участвовали в сражениях. Некоторые нет. Но и те и другие с удовольствием травили всякие байки о нынешней войне в обмен на еду и выпивку. К слову, солдаты были из 2-го корпуса, а обозы из 3-го. А третьим корпусом продолжал командовать Базен, ставший нынче главнокомандующим. И позаимствовать запасы обозников никто не решился. С учетом этого командиры прибывших частей тут же насели на местных жителей, выгребая все съесное.

— Как бы нам на голодном пайке не остаться, — подошел Дюмон к лейтенанту.

— Скоро прибудут части 6-го корпуса, и мы станем на его снабжение.

— Сходили бы вы к капитану. А то, как бы потом поздно не было.

— Но…

— Эти ребята с корпуса Фроссара тоже приписаны к снабжению. А где их обоз? — Гаспар обратил внимание лейтенанта на очевидное.

Гренье подумал, подумал, но все же подошел к командиру роты. О чем они говорили было не слышно, но потом оба отправились в центр деревни, где квартировал подполковник.

Вечером стали прибывать остальные части 2-го корпуса, а за ними санитарный обоз с ранеными в последнем деле, в основном из 3-го корпуса. Это были получившие ходячие больные с легкими ранами, которые однако требовали лечения в течении двух-трех дней. Тяжелых отправили поездом через Верден в Париж. Раненые рассказали подходившим солдатам некоторые детали сражения. Оказывается, они не только удержали позиции, но контратаковали бошей. И только приказ Базена, остановившего подкрепления, не дал опрокинуть тевтонов:

— Я отдал приказ не вступать сегодня в бой и категорически запрещаю даже на метр продвинуться вперед! — так и написал.

Адъютанты, примчавшиеся с приказом, рассказывали, что узнав об атаке, маршал едва не брызгал слюной. Так орал.

Но чего французы не знали, так это, что и с другой стороны фронта точно также бесновался германский командующий Штейнмец. Его приказы не вступать в бой, точно так же нарушили подчиненные.

Но бой, не смотря на грозные приказы и одного и другого командующих, бой продолжался еще несколько часов. Вступить в сражение легко, а выйти невозможно. Выстрелы грохотали до позднего вечера. А после боя обе стороны считали себя победителями. Французы удержали позиции. А германцы удержали рощицу на нейтральной полосе, за которую сражались до самой темноты. На радостях боши согнали в небольшой лесок несколько оркестров, которые всю ночь наяривали «Heil dir im siegerkranz!» под крики «хох!». Ни своим, ни чужим спать не давали.