Чтение онлайн

Когда последний вагон скрылся за выпускным семафором, мэр раздраженно взмахнул рукой в сторону оркестра, и мелодия умолкла на середине такта. Мэр сказал что-то жене и генеральше, раскланялся с ними и полный достоинства удалился под сень вокзала. Вслед за ним потянулись и остальные. На перроне остались только музыканты, собирающие инструменты, и девицы с букетиками в руках.

Послышались крики офицеров, и из вагонов стали выходить солдаты, чтобы немного размяться, покурить и сбегать в буфет или по иным надобностям, с пользой используя время остановки.

— Кажется, нам повезло больше, — Бомон указал на прибывших военнослужащих. — Этим, в лучшем случае, достанутся букетики. Да и те, исключительно офицерам.

У поезда Шеварди встретили лейтенант Керон и рядовой Деруле.

— Господин подполковник, за время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло, — доложил Керон. — По соседнему пути только что проследовал поезд императора.

Шеварди вопросительно поднял бровь.

— На вагонах были золотые монограммы с короной и буквой N в лавровом венке, — пояснил Керон.

— Наверно император хочет лично наблюдать, как французские войска переходят границу, — предположил Деруле.

Шеварди теперь приподнял и вторую бровь, заставляя подчиненных гадать, что он хотел этим выразить. В последние время слова «император» и «хочет», стоящие рядом, вызывали у подполковника скепсис. Правительственные и бонапартистские газеты постоянно печатали статьи и заметки, освещающие различные стороны деятельности императора по руководству страной и войсками. Но подполковник помнил свою встречу с Луи-Наполеоном.

Стоянка в городке длилась не три часа, как было обещано, а значительно меньше. Проезд поезда императора остановил на какое-то время движение, и железнодорожники теперь торопились протолкнуть на запад скопившиеся эшелоны.

[1] Для тех, кто посчитает описанную ниже сцену невозможной в принципе, хочется обратить внимание на описанный во многих мемуарах, воспоминаниях и исторических трудах характер Наполеона III, в котором сочетались огромное честолюбие, жажда славы, мысли о том, каким он останется в памяти потомков, с известной терпимостью к недостаткам окружающим, умение выслушивать мнение, отличное от его. В последние года, отягощенный болезнями, император был большей частью погружен в апатию, среди которой временами случались моменты активности, в которые император был способен на принятие собственных решений и даже по-своему благородные поступки. С сожалению, такие моменты с каждым годом случались реже и реже, а нерешительность и апатия императора в 1870 году стали для его империи губительными.

[2] В РИ картечницы Гатлинга под патроны 13х57, закупленные в срочном порядке, поступили на вооружение французских частей только в 1871 году. Различие в калибрах усложняло снабжение батарей этих картечниц.

[3] Эдмон Го (1822–1901), известный французский актер и сочинитель либретто для опер, признанный критикой как один из величайших актеров 19 века.

[4] Бенуа Коклен (1841–1909), французский актер, наибольшую известность получивший исполнение роли Сирано де Бержерака, написанной Ростаном специально для него.

[5] Элиза Рашель (1821–1858) — великая трагическая и драматическая актриса и светская львица. Играть на сцене начала в 16 лет и уже в 17-ть имела ошеломительный успех, выступая на сцене Комеди-Франсез. Король Пруссии Фридрих-Вильгельм IV приказал поставить ей прижизненный памятник. Николай I повелел специально к гастролям Рашель построить театр в Гатчине. Получила также скандальную известность своими романами с известными людьми, реальными или вымышленными. Умерла молодой в возрасте 36 лет.

[6] Блюдо из квашенной капусты, типичное для Лотарингии и Эльзаса.

[7]Partant pour la Syrie, марш наполеоновских времен (на слова маркиза де Лаборда) авторство которого приписывают матери Наполеона III гортензии Богарне-Наполеон. В угоду императору Наполеону III часто исполнялся в качестве государственного гимна.

Франция, Париж, август 1870 г

Будучи, осведомленным куда лучше подавляющего большинства французов, включая их императора, Альфонс Ротшильд предвидел, что в нынешней войне, попреки всем ожиданиям, Франция вряд ли одержит победу. Скорей наоборот. Но то, что французские войска стали проигрывать сражение за сражением с первых дней войны, стало для него таким же шоком, как и для всех французов.

Он был знаком со оценочной сметой на войну, которую тайно составили по его приказу. По оценке специалистов его банка война потребует издержек в сумме от одного до двух миллиардов франков. Контрибуция в результате поражения оценивалась еще в два или четыре миллиарда. Была дана оценка послевоенного развития страны, с учетом потери этой суммы. Даже были сделаны коррективы с учетом того, куда Германия вложит полученные деньги. Учтены людские потери, затраты на лечение раненых и пенсии инвалидов. Все в соответствии с заповедью Наполеона: «Солдаты — цифры, которыми решаются политические задачи».

Все это барон знал, понимал и принимал, но… Такие поражения! Куда делся французский наступательный дух?!

Чтобы ни думал о себе барон Альфонс де Ротшильд, внук франкфуртского еврея, но на него наложили свой отпечаток рождение и жизнь во Франции среди французов. Пусть эти французы и были весьма космополитными парижанами. Он знал, что Франция неизбежно потерпит поражение. И вовсе не из-за чьих-то козней или предательства, поиски которых обычны после поражений. А в силу своего внутреннего состояния, общей неготовности к современной войне, отстав от Пруссии в военном вопросе на добрый десяток лет. В 1870 году выиграть войну Франция могла лишь при единственном условии: не начиная ее. Но амбиции политических элит, раздутое самомнение и уверенность в превосходстве, сыграли с французами скверную шутку.

Ротшильдам идругим, стоящим на страже интересов старых семей, чтобы подтолкнуть империю к войне, не было нужды ни подкупать министров, ни клеветать, ни устранять неугодных. Она шла этим курсом уверенно и стремительно. Не требовалось от них м сыпать песок в шестеренки военной машины. Это выполняли по собственной доброй воле консерваторы из Артиллерийского комитета, пацифисты Законодательного Корпуса, и маршалы, чьи извилины были сформированы еще в эпоху гладкоствольного оружия.

Старым семьям следовало только аккуратно и незаметно проследить за тем, чтобы всё шло, как шло. И снизить собственные потери в будущей катастрофе. В последнем вопросе Ротшильдам оказалось трудней всех. Они были на виду. Каждый шаг их отслеживался и разбирался конкурентами под микроскопом, в надежде обнаружить замыслы самых богатых людей Франции. Даже пойти на заседания Законодательного корпуса никто из Ротшильдов не мог. Газеты обязательно раструбили бы об этом, найдя тысячу скрытых смыслов.

Поэтому Альфонс Ротшильд постарался сделать это как можно более незаметно, оправившись на набережную Орсе на наемной карете и зайдя во Дворец Бурбонов через один из боковых входом.

В коридоре, по пути в ложу, барон раскланялся с маркизой Блоквиль, вокруг которой вился то ли писатель, то ли журналист. Лицо ее собеседника показалось графу знакомым… Ба! Этого молодчика Альфонс видел на приеме в британском посольстве. Банкир усмехнулся: лимонники никак не могут оставить свои попытки найти секретный архив Наполеона. Надеются выйти на след, разговорив дочь маршала Даву. Война, решается вопрос быть или нет империи, а молодчик озабочен поиском давних секретов. Ну, что же, удачи!