Начала политической экономии и налогового обложения
Шрифт:
Я уже выразил свое мнение об этом предмете, говоря о ренте, и должен прибавить лишь то, что рентою создается ценность (как я понимаю это слово), но не создается богатство. Если бы цена хлеба возвысилась от трудности произвести известную часть его от 4 до 5 ф. за квартер, то ценность миллиона квартеров была бы 5.000.000 ф. вместо 4.000.000, а так как этот хлеб обменивался бы не только за большое количество денег, но и за большее количество всех других товаров, то в распоряжении владельцев оказалась бы более значительная сумма ценности, и как никто не имел бы вследствие этого менее, то общество в целом составе обладало бы большею ценностью, и в этом смысле рента представляет новую ценность. Но ценность эта настолько номинальна, что она не присоединяет ничего к богатству, иными словами, не увеличивает собою предметов необходимости, удобств и удовольствий общества. Мы располагали бы совершенно таким же, а не большим количеством товаров и тем же миллионом квартеров хлеба, как прежде; но следствием того, что хлеб этот продается теперь по 5 ф. вместо 4, был бы переход части ценности хлеба и других товаров от прежних владельцев его к землевладельцам. Итак, рента есть новая ценность, но не новое богатство; она ничего не присоединяет к ресурсам страны; она не дает ей возможности содержать флоты и армии; страна обладала бы гораздо более значительным фондом, если бы почва ее была лучшего качества, и если бы она могла употреблять в дело одинаковый капитал, не порождая ренты.
Итак, должно сознаться, что (совершенно одинаковые в сущности) взгляды Сисмонди и Буханана правильны, что они не ошибаются, рассматривая ренту, как ценность чисто номинальную, представляющую не какое-либо увеличение национального богатства, а не более как простой трансферт ценности, выгодный единственно для землевладельцев и соответственно этому вредный для потребителя.
В другой части своего «Исследования» Мальтус замечает, что непосредственная причина ренты есть, очевидно, излишек цены, по которой продаются на рынке сырые произведения, над издержками производства; а еще в одном месте он говорит, что
«причин высокой цены суровья может быть принято три:
1. Первая и главная есть качество почвы, благодаря которому может быть произведено более необходимых для жизни предметов, чем сколько требуется на содержание употребленных на этой почве в дело лиц.
2. То свойственное предметам необходимости качество, по которому они сами создают для себя спрос или увеличивают число лиц, его заявляющих, в соответствии с количеством произведенных предметов необходимости.
3. Сравнительная редкость земель наиболее плодородных».
Говоря о высокой цене хлеба, Мальтус, очевидно, подразумевает не цену за квартер или за бушель, а скорее излишек цены, за которую продается весь продукт, над издержками его производства, включая постоянно в понятие «издержек производства» как прибыль, так и задельную плату. Полтораста квартеров хлеба по 3 ф. 10 ш. за квартер принесли бы землевладельцу более значительную ренту, чем 100 кварт, по 4 ф., хотя бы издержки производства и были в том и другом случае одни и те же.
Итак «высокая цена» не может быть названа причиною ренты, если выражение это употребляется в упомянутом смысле; нельзя сказать,
«что непосредственная причина ренты есть, очевидно, избыток цены, по которой продаются на рынке сырые произведения, над издержками производства»,
ибо излишек этот сам составляет ренту. По определению Мальтуса,
«рента есть та часть ценности всего продукта, которая остается землевладельцу за вычетом всего, что отходит в уплату всякого рода издержек на ее производство вместе с прибылью на употребленный капитал, рассчитанной по среднему и обыкновенному уровню прибыли на земледельческий капитал в данное время».
Итак денежную ренту представляет та сумма, за которую продается этот излишек, какова бы она ни была; рента есть то, что разумеет Мальтус под
«излишком цены, по которой продается на рынке сырой продукт, над издержками производства»
и, след., разыскивая причины, которые могут возвышать цену сырых произведений в сравнении с издержками производства, мы исследуем причины, которые могут возвышать ренту.
По отношению к первой указанной им причине возвышения ренты, а именно
«тому качеству почвы, благодаря которому может быть произведено более необходимых для жизни предметов, чем сколько требуется на содержание употребленных на этой почве в дело лиц»,
Мальтус делает следующие замечания:
«нам остается еще узнать, почему потребление и предложение таковы, что порождают столь значительный избыток цены над издержками производства. Главная причина, очевидно – плодородие земли, производящей необходимые жизненные предметы. Уменьшите это изобилие, уменьшите плодородие почвы, и излишек уменьшится; уменьшите его еще более, и он исчезнет совсем».
Это справедливо: излишек предметов необходимости уменьшится и исчезнет; но не в том вопрос. Вопрос в том, уменьшится-ли и исчезнет-ли излишек цены их над издержками производства их, ибо от него зависит денежная рента. Может ли доказать Мальтус свое заключение, что так как излишек в количестве уменьшится и исчезнет, то, след.,
«причина высокой цены предметов жизненной необходимости над издержками производства должна иметь основание скорее в изобилии их, нежели в редкости, и она не только существенно отличается от высокой цены, причиненной искусственной монополией, но и от высокой цены тех особенных продуктов земли, кроме пищи, которые можно назвать естественной и необходимой монополией»?
Разве не бывает обстоятельств, при которых плодородие почвы и изобилие продукта ее могут уменьшаться, не причиняя уменьшения в излишке цены ее над издержками производства, иными словами, уменьшения ренты? Если бывают, то предположение Мальтуса слишком универсально, ибо мне кажется, что он установляет в виде общего начала, истинного при всех обстоятельствах, положение, что рента возвышается с увеличением плодородия почвы и падает с уменьшением его.
Мальтус, несомненно, был бы прав, если бы на какой-нибудь известной ферме соответственно тому, как почва приносит все более и более продукта, землевладельцу уплачивалась бы все большая доля всего продукта; но в действительности бывает как раз наоборот: когда нет другой земли, кроме самой плодородной, землевладелец получает наименьшую долю всего продукта, точно так же, как и наименьшую по ценности, и лишь тогда, когда требуется приступить к обработке худших земель для пропитания возрастающего населения, начинает возрастать прогрессивно как доля всего продукта, получаемая землевладельцем, так и ценность, достающаяся ему.
Предположим, что существует спрос на миллион квартеров хлеба, и что они составляют продукт почвы, находящейся в настоящее время в обработке. Предположим также, что плодородие всей почвы уменьшилось настолько, что те же самые земли приносят только 900.000 кв. При спросе на миллион кв., цена хлеба возросла бы, и было бы необходимо прибегнуть к почве низшего качества скорее, нежели в том случае, когда почва высшего плодородия продолжала бы приносить миллион квартеров. Но именно эта-то необходимость переходить в обработке к землям низшего качества и есть причина возвышения ренты, и она возвысит последнюю, хотя бы количество хлеба, получаемое землевладельцем, и уменьшилось. Следует помнить, что рента находится в соответствии с относительным, а не с абсолютным плодородием почвы. Все, что привлекает капитал к почве низшего качества, должно возвышать ренту на почве высшего качества, ибо причиною ренты служит, как утверждает в своем третьем положении Мальтус, «сравнительная редкость наиболее плодородных участков». Цена хлеба естественно поднимается от затруднений производства последней доли его, и ценность всего количества, произведенного на известной ферме, увеличится, хотя бы самое количество и уменьшилось: но как издержки производства на более плодородной почве не увеличатся, а задельная плата и прибыль, взятые вместе, будут продолжать сохранять ту же ценность [64] , то очевидно, что излишек цены над издержками производства, иными словами рента, должен возрастать вместе с уменьшением плодородия земли, если только этому не противодействует значительное уменьшение капитала, народонаселения и спроса. Итак, предположение Мальтуса оказывается неправильным: рента не возвышается и не падает непосредственно и необходимо вместе с увеличением или уменьшением плодородия почвы; но увеличение плодородия участка делает его способным к платежу более высокой ренты когда-нибудь в будущем. Почва, не обладающая вовсе плодородием, никогда не может приносить ренты, земля умеренного плодородия может быть приведена с возрастанием населения в такое положение, что станет давать умеренную ренту, а земля высокого плодородия – высокую ренту; но быть способною приносить высокую ренту и действительно давать ее – две совершенно различные вещи. Рента может быть ниже в стране, где земли необыкновенно плодородны, нежели в той стране, где они приносят лишь умеренную выручку, потому что она находится скорее в соответствии с относительным, чем с абсолютным плодородием, с ценностью продукта, а не с изобилием в нем [65] .
64
См. ранее, где я старался показать, что какова бы ни была легкость или трудность производства хлеба, задельная плата и прибыль вместе сохраняют одинаковую ценность. Когда возвышается задельная плата, то это происходить насчет прибыли, а когда она падает, то всегда возвышается прибыль. Авт.
65
Мальтус замечает в последнем издании, что я не понял этого места его сочинения, ибо он не желал сказать, что рента естественно и необходимо возвышается и падает вместе с увеличением или уменьшением плодородия земли. Если это так, то, разумеется, я не понял его. Слова Мальтуса таковы:
«уменьшите это изобилие, уменьшите плодородие почвы, и излишек (рента) уменьшится; уменьшите его еще более, и он исчезнет совсем».
Мальтус ставит свое положение не условно, а абсолютно. Я напротив того, настаивал на том, что, по моему мнению, им оспаривалось, а, именно, что уменьшение плодородия почвы совместимо с увеличением ренты. Авт.
Мальтус предполагает, что рента с земель, приносящих те особенные земледельческие продукты, которые могут быть названы необходимой и естественной монополией, регулируется началом, существенно отличным от того, которым регулируется рента с участков, доставляющих предметы жизненной необходимости. Он полагает, что причина высокой ренты с земель второго рода заключается в редкости доставляемых ими предметов, но что тоже действие производится изобилием продукта земель второго рода.
Различие это кажется мне не вполне основательным, ибо вы точно также возвысили бы ренту с участков, приносящих редкие вина, как и ренту с земли, находящейся под хлебом, увеличив изобилие их продукта, если бы в то же самое время возрос спрос на этот особенный товар, а без подобного увеличения спроса изобилие хлеба уменьшило бы ренту хлебной земли, вместо того, чтобы возвысить ее. Какова бы ни была природа почвы, высокая рента должна зависеть от высокой цены продукта; но если высокая цена дана, то рента должна быть высока в соответствии с изобилием, а не с редкостью.