Начала политической экономии и налогового обложения
Шрифт:
Мальтус справедливо указал на заблуждение Ад. Смита, что хлеб есть товар столь особенной природы, что производство его не может поощряться такими же средствами, какими поощряется производство всех других товаров. Он замечает:
«ни в каком случае нельзя отрицать могущественного влияния цены хлеба на цену труда в течение значительного числа лет круглым числом, но что это влияние не таково, чтобы могло предупредить движение капитала к земледелию или обратно, в чем и состоит главный вопрос, это станет достаточно очевидным при исследовании способа уплаты за труд и доставления его на рынок и при рассмотрении тех последствий, которые неизбежно по влекли бы за собою допущение предположения Ад. Смита» [69] .
69
«Observations on the Corn Laws», 4.
Мальтус старается далее показать, что спрос и высокая цена точно также действительно поощряют производство сырых произведений, как спрос и высокая цена всякого другого товара поощряют производство последнего. Из того, что сказано мною о последствиях премий, видно, что я совершенно разделяю этот взгляд. Я привел выше цитату из «Observations on the Corn Laws» Мальтуса с тою целью, чтобы показать, в каком различном смысле употребляется выражение действительная цена здесь и в другом его памфлете, озаглавленном «Grounds of an Opinion, etc». В указанной цитате Мальтус говорит нам: «ясно, что одно только возвышение действительной цены может поощрять производство хлеба», и под действительной ценою он, очевидно, разумеет увеличение ценности хлеба в отношении ко всем другим предметам, или, иными словами, возрастание рыночной его цены над естественною или над издержками его производства. Если это подразумевается под «действительною ценою», – хотя я и не допускаю целесообразности такого названия, – то мнение Мальтуса несомненно правильно; производства хлеба увеличивается единственно под влиянием возвышения рыночной цены его, ибо можно принять за неизменно истинное начало, что крупное поощрение увеличению производства товара дается единственно перевесом рыночной его ценности над естественною или необходимою.
Но в других случаях Мальтус приписывает выражению «действительная цена» не это значение. В своем «Essay on Rent» Мальтус говорит, что
«под действительною ценою хлеба, он разумеет действительное количество труда и капитала, употребленное на производство последней прибавки, сделанной к национальному продукту».
В другой части он утверждает, что
«причина сравнительно высокой действительной цены хлеба есть более значительное количество капитала и труда, употребленное на производство его» [70] .
70
Когда это место было показано Мальтусу в то время, когда рукопись поступала в печать, то он заметил, что «в этих двух случаях он, по небрежности, употребил выражение действительная цена вместо издержек производства». Из того, что я уже сказал, видно, что, по моему мнению, в этих двух случаях он употребил термин действительная цена в его истинном и справедливом смысле и только в предыдущем случае он применил его неправильно.
Предположим, что мы внесли это определение действительной цены в предыдущую цитату, не будет ли она иметь в таком случае следующей формы:
«ясно, что увеличение количества труда и капитала, которое должно быть употреблено на производство хлеба, только и может поощрять его производство»?
Иными словами, ясно, что производство хлеба поощряется возвышением естественной или необходимой цены хлеба – предположение, которого придерживаться было бы невозможно. Не та цена оказывает какое-либо влияние на произведенное количество, по которой хлеб может производиться, но та, по которой он может быть продан. Капитал привлекается к земле или удаляется от нее в соответствии со степенью разности между положением цены выше и ниже издержек производства. Если этот излишек таков, что дает с употребленного таким образом капитала более, нежели общий уровень прибыли, то капитал направится в земледелие; если менее, то он будет извлечен из земли.
Итак, не изменение в действительной цене хлеба поощряет производство его, а изменение в рыночной его цене. Не
«потому привлекается к земле более капитала и труда, что должно употребляться большее количество капитала и труда на производство хлеба
(правильное определение действительной цены Мальтуса),
но потому, что рыночная цена возвышается над этою действительною ценою и, не смотря на увеличение издержек, делает обработку земли наиболее прибыльным употреблением капитала».
Нет ничего справедливее, как следующие замечания Мальтуса относительно единицы ценности, принятой Адамом Смитом.
«Ад. Смит, очевидно, был вовлечен в этот поток аргументации тем, что привык рассматривать труд, как типическое мерило ценности, а хлеб, как мерило труда. Но что хлеб представляет весьма неточное мерило труда, это вполне доказывает история нашей собственной страны, где можно найти, что труд, в сравнении с хлебом, подвергается весьма значительным и резким колебаниям не только с году на год, но со столетия на столетие, в течение 10, 20 и 30 лет. И что ни труд, ни какой-либо другой товар не могут быть точным мерилом действительной меновой ценности, это считается в настоящее время одним из наиболее неоспоримых учений в политической экономии и, в самом деле вытекает из правильного определения меновой ценности».
Но если ни хлеб, ни труд не представляют точного мерила действительной меновой ценности, – что, очевидно, справедливо, – то какой же другой товар представляет его? Разумеется, никакой. Итак, если только выражение «действительная цена» товаров имеет какой-нибудь смысл, то он должен быть тот, который установлен Мальтусом в его: «Essay on Rent», – цена эта должна измеряться соответствующим количеством труда и капитала, необходимым на производство их.
В своем «Inquiry into the Nature of Rent» Мальтус говорит, что
«независимо от неправильностей в обращении страны и других временных и случайных обстоятельств, причина сравнительно высокой денежной цены хлеба заключается в сравнительно высокой действительной его цене, или в большем количестве капитала и труда, которое должно быть употреблено на производство его».
Мне кажется, что здесь правильно описаны все постоянные колебания, как хлеба, так и всех других товаров. Цена товара может возрасти на продолжительное время только потому, что должно быть употреблено больше труда и капитала на производство его, или потому, что деньги упали в ценности, и, наоборот, цена товара может упасть или потому, что может быть употребляемо менее труда и капитала на производство его, или потому, что ценность денег возросла.
Колебание, порождаемое второю половиной этой альтернативы – изменением ценности денег – сообщается всем товарам вместе; но колебание, возникающее благодаря первой причине, ограничивается отдельным товаром, производство коего требует большего или меньшего труда. При допущении свободного ввоза хлеба или при земледельческих улучшениях, ценность сырых произведений падает. Но это не произведет никакого действия на цену всех других товаров, за исключением того, что она понизится в соответствии с упадком действительной ценности или издержек производства сырых произведений, входящих в их состав.
Признавая это начало, Мальтус не может, по моему мнению, оставаясь последовательным, утверждать, что вся денежная ценность всех товаров страны должна понизиться в точности на столько же, на сколько упадет цена хлеба. Если бы ценность потребляемого в стране хлеба представляла 10 милл. в год, а мануфактурных и иностранных товаров 20 милл., т. е. тех и других вместе – 30 милл., то нельзя было бы сделать заключение, что годичный расход уменьшился до 15 милл., потому что хлеб упал на 50 % или от 10 до 5 милл.
Ценность сырых произведений, входящих в состав этих мануфактурных товаров, не могла бы, напр., превзойти 20 % всей ценности последних, и потому упадок в ценности мануфактурных товаров вместо понижения от 20 до 10 милл., простирался бы только на сумму от 20 до 18 милл., и после упадка цены хлеба на 50 % вся сумма годичного расхода, вместо понижения от 30 до 15 милл., понизились бы только от 30 до 23 миллионов [71] .
Такова, говорю я, была бы их ценность, если бы можно было считать вероятным, что, при столь дешевой цене хлеба, не потреблялось бы более хлеба и товаров; но так как все те, кто употреблял капитал на производство хлеба на таких участках, обработка которых не могла бы продолжаться, могли бы употребить его на производство мануфактурных товаров, и только часть подобных мануфактурных товаров отдавалась бы в обмен за иностранный хлеб, так как при каком либо ином предположении низкие цены и ввоз не доставили бы никакой выгоды, то мы обладали бы прибавочною ценностью всего того количества мануфактурных товаров, которые были бы таким образом произведены и не вывезены для увеличения упомянутой ценности, так что действительное уменьшение как ценности денег, так и всех товаров страны с включением хлеба, представлялось бы только в виде потери для землевладельцев через уменьшение их ренты, между тем, как количество предметов потребления значительно увеличилось бы.
71
В действительности мануфактурные товары не понизились бы в такой пропорции, потому что, при предположенных обстоятельствах, произошло бы новое распределение драгоценных металлов между различными странами. Наши дешевые товары вывозились бы в обмен за хлеб и золото, до тех пор, пока накопление золота не понизило бы его ценности и не возвысило бы денежной цены товаров. Авт.