Чтение онлайн

Получалось, что мы выбрасываем то, что не нужно, заставляем противника держать на балансе устаревшую технику и при этом за такие «уступки» требуем соответствующего «алаверды». В качестве алаверды было выбрано сокращение американской стратегической авиации, в первую очередь B-52.

Под тем соусом, что на Балканах лучше всего показали себя именно дорогие и максимально технологичные машины последнего поколения, — что, кстати, было правдой, — решили списать в утиль весь «неликвид». Вместе с действительно устаревшими F-106, которым и до Дукакиса оставалось всего ничего, под одну гребенку попали все F-4, ранние F-15 и F-16 Block А. Ударная авиация A-7, A-10, F-111 — что-то списывалось, что-то передавалось союзникам и продавалось третьим странам, что-то отправлялось на консервацию… Тем же маршрутом пошли разведчики U-2 — а зачем они нужны при наличии современных спутников — часть эскадрилий F-5, совсем уже действительно неактуальные A-37 и прочие старички. Всего за ближайшие 4 года — на всякий случай закончить программу предполагалось в течение первого срока Дукакиса — по плану должны были списать больше 2500 самолетов, включая часть B-52, которых военные хотели заменить новейшими B-2.

При том, что последние годы и так были для авиации США достаточно тяжелыми, решение это можно было бы даже назвать обоснованным. Какой смысл держать на балансе всю эту разносортицу, тем более что на подходе машины совершенно нового уровня. Вот только как-то все забыли упомянуть, насколько дорог этот самый «новый уровень».

А самое смешное, что его поддержали в том числе и денежные мешки из оружейных корпораций, что обеспечило «смазку» и прохождение проекта через все инстанции просто «влет». Ведь чем больше американская армия спишет самолетов, тем больше ей потом придется покупать, а это прибыль…

— Что дальше? — В целом американские журналисты были не в восторге от такой «ночи длинных ножей» американской авиации, но признавали, что необходимость обновления ее парка уже назрела, а выпускать американских летчиков на условном «Фантоме» 1960-лохматого года против новейшего Су-27М — равносильно обречению американского пилота на смерть.

— Англичане анализируют визит Маргарет Тэтчер в СССР.

— И к чему приходят наши островные недруги?

— Пишут, что «Мэгги» почувствовала, как у нее под пятой точкой начала раскаляться сковородка.

— Правильно пишут. Даже не союз, а просто переход к рабочим отношениям между Москвой и Вашингтоном будет означать для Лондона смерть как большого геополитического игрока. Переход из второй лиги в третью.

— Я, честно говоря, так и не понял, зачем она прилетала, Михаил Сергеевич, — Кириенко выглядел как студент, плохо выучивший домашнее задание и явно стеснявшийся сказать об этом преподу.

— Классическая попытка перебить внешней повесткой внутреннюю. Приехала, чтобы обсудить ситуацию в Греции и в Турции. Подтвердила согласие Лондона следовать в общем курсе на разоружение и снижение напряженности. А вообще, скорее всего, хотела показать всем, что британская дипломатия еще сильна. Закинула удочку насчет совместных проектов в экономике, явно поняла, куда дует ветер, и хочет вскочить в последний вагон уходящего поезда.

И это при том, что до этого британские компании в наших СЭЗ фактически и представлены не были. Хотя пару лет назад аккуратно зондировали почву насчет переноса производства умирающего на островах «Ровера» в Союз, но…

Глобально ситуация на островах складывалась забавная. Британские денежные мешки отлично заработали на добыче нефти и газа в Северном море, и при этом именно население этих денег фактически не почувствовало, особенно шотландское. И наоборот, как и в моей истории, именно Шотландия стала полигоном для запуска с 1 апреля подушного налога в Британии.

Это вообще была странная история. Тот случай, когда хотели как лучше, а получилось как всегда — классика. В Британии много лет основным местным налогом, из которого финансировались нужды графств, был «подомовой сбор». Налоговой базой была недвижимость, и у кого ее было больше, тот и платил больше. При этом участие в распределении денег или даже в определении ставки налогообложения участвовали все. Получалось, что тот, у кого дома не было, мог решать, сколько денег заплатит тот, у кого дом есть.

Вместо этого правительство Тэтчер продвигало — продвинуло уже фактически к описываемому моменту — «подушный сбор». Чтобы одинаковое количество денег платили все взрослые жители одного графства и имели одинаковые права в распределении этих денег на нужды общины.

Вот только фактически налог получился регрессивным — чем беднее человек, тем ему будет тяжелее выплачивать эти деньги, потому что в процентном соотношении они будут составлять бoльшую часть его дохода. Естественно, народу это не понравилось, начались протесты, возмущения. Призывы отказаться от этой реформы. Падение рейтинга.

И, вероятно, не было бы это изменение так тошнотворно, если бы не два момента. Во-первых, консерваторы — это партия богачей. Ну, во всяком случае, она именно так воспринималась всегда в Англии, в противовес лейбористам — партии «рабочего класса». Там конечно все было сложнее и запутаннее, но все привыкли воспринимать сложившуюся систему именно таким образом. И получается, что Тэтчер не просто меняет структуру сбора налогов, а забирает у «чужих» и отдает «своим». Ну и во-вторых, — те самые нефтяные доходы. Они пролились золотым дождем на Сити и надули пузырь недвижимости, которая с 1985 по 1989 год подорожала примерно на 150 процентов, плюс-минус. О том, что зарплата среднего рабочего Джона из Бирмингема за этими ценами не поспевала, наверное, и говорить смысла нет. Зато поспевала инфляция, которая активно «подъедала» покупательскую способность населения. Получался забавный парадокс: страна вроде как богатеет суммарно, макроэкономические показатели заметно лучше выглядят, чем у соседей по ту сторону пролива, а вот жить становится все тяжелее и тяжелее.

А тут еще ИРА разошлась не на шутку, устраивая кровавые теракты чуть ли не по два раза в месяц. И это при том, что мы ирландцам даже почти не помогали. Ну так, самую малость, перебросили им часть колумбийских наркоденег, девать их все равно легально некуда. В общем и в целом заметка журналистов про раскаленную сковородку под задницей Мэгги была очень близка к истине.

— Еще обсуждают наш проект «Открытого неба»… — Сергей бросил быстрый взгляд на меня, задумчиво нахмурился и переспросил, — а зачем он нам вообще нужен, Михаил Сергеевич?

— Как символ разрядки, налаживания отношений, перехода от бесконечного противостояния к минимальному, но сотрудничеству, — я откинулся на спинку кресла, взгляд непроизвольно упал на иллюминатор. Там в прорехах облаков уже видна была какая-то земля, судя по тому, что Гренландию мы уже пролетели раньше, это было побережье Северной Америки.

— Там тоже считают, что эффект будет скорее психологическим, чем реальным.

— Любой путь начинается с первого шага… В этот раз мы были слишком близки к началу большой всепланетной войны, ни одному здоровому психологически человеку повторения не хочется.

Будем честны, даже я, зная о крайне малой вероятности «ядерного» исхода, в этот раз изрядно перенервничал. Слишком уж много изменений накопилось из-за моих действий, чтобы можно было безоглядно полагаться на мои знания будущего. Будущее тут очевидно уже будет совсем другое.

— Ну вот, американские журналисты тоже видят в этом больше показной жест открытости, чем реальную меру по контролю за вооружением…

О чем еще писали буржуйские газетчики? Золото опять подорожало, конгресс принял очередной закон о повышении потолка госдолга сразу до пяти триллионов долларов, обсуждают прямо сейчас утвержденную новоизбранным президентом программу «Дукакискеэ», которая должна будет резко повысить уровень доступности медицины в стране, но при этом потенциально может обойтись бюджету в какие-то совсем неприличные суммы.