Чтение онлайн

Информацию о взятке — лоббистских действиях, как сказали бы в США — мы, конечно, придержали до следующих выборов в ФРГ, которые должны будут пройти в 1991 году. Дорога ложка к обеду, посмотрим тогда, сколько процентов у канцлера Коля получится откусить за счет такого удара в спину.

— Бостон Глоуб. Скажите, господин Горбачев, ходят слухи о вашей инициативе по созданию некой новой организации, которая должна объединить лидеров самых крупнейших и влиятельнейших стран мира. Можете осветить этот вопрос подробнее?

— Очень интересно, откуда такие слухи пошли. Учитывая, что вряд ли у вашей газеты есть источники в советском Политбюро, президенту Дукакису, вероятно, стоит поискать, где у него «подтекает». — Мои слова вызвали волну хохотков в зале, все же в США и в СССР совершенно разное отношение к публичной политике, удержать какую-то тайну в стенах Белого дома — это по-настоящему задачка со звездочкой. — Впрочем, это действительно не большой секрет. Идея заключается в создании не столько организации, сколько некой площадки для встреч лидеров крупнейших стран.

— Каков предполагается состав? — последовал тут же следующий вопрос.

— Состав пока не определен. Но если вы возьмете список 10–15 крупнейших мировых экономик, то, вероятно, не сильно ошибетесь, сформировав итоговый список. Плюс есть идея пригласить представителей от Лиги Арабских Государств и от Организации Африканского Единства. Возможно, от ЕАС и СЭВ, например. Таким образом, эта, назовем ее условно G20, будет представлять интересы абсолютного большинства населения мира. Качественно и количественно, так сказать.

На самом деле необходимость такой площадки, где можно будет поговорить, не устраивая шоу под названием «визит первого лица», назревала давно. Опять же, например, лидерам Китая и Индии встретиться иначе как на некой «нейтральной площадке» было бы практически невозможно, а вот прилететь вместе в Москву или Вашингтон — запросто. Короче говоря, это был еще один шаг по деэскалации мирового напряжения, которое, откровенно говоря, в последние годы просто зашкаливало.

— Майами Ньюс. Это правда, что вы собираетесь обсуждать с президентом Дукакисом нормализацию отношений между СССР и Израилем?

— Да, это правда. Более того, я вам «по секрету» скажу, что решение о восстановлении дипломатических отношений между Москвой и Тель-Авивом уже принято. Я не могу сказать, что мы смогли разрешить все наши противоречия, однако сошлись во мнении, что, имея прямые дипломатические контакты, сделать это будет проще.

А еще был побочный, но крайне забавный аспект. Как уже упоминалось, из СССР тоненькой, но нескончаемой струечкой шел медленный поток эмиграции евреев в сторону страны обетованной. Ну, как бы в сторону. По статистике, меньше половины выехавших из Союза евреев в итоге оказывались в Израиле, а с учетом начавшейся там интифады и экономического бедлама, данный процент и вовсе снизился до трети примерно.

Оно и понятно: живешь ты в СССР — известный художник/журналист/киношник/человек творческой профессии. И вот тесно тебе в рамках социалистического строя, душа хочет свободы, на волю, в пампасы… Куда ты поедешь? В Израиль, где война, теракты, проблемы с экономикой, где твоя профессия никому не нужна — там своих журналистов навалом, а ты еще и язык не знаешь — и придется переквалифицироваться в управдомы? В лучшем случае, а скорее в чернорабочие. Туда, где новым гражданам еще и ограничения на выезд из Израиля на пять лет автоматически вешают? Да зачем? Выехал и поехал куда угодно, а любить Израиль, как и любую «родину», завсегда приятнее издалека.

И тут фактически СССР, не имея прямого авиасообщения с Израилем, таким бегункам, можно сказать, подыгрывал. Те традиционно брали билет до Вены и потом — по маршруту Бродского — оказывались в США. Теперь же с восстановлением авиасообщения с Тель-Авивом такие эмигранты смогут взять билет только в страну назначения. А там уже им деваться некуда: советский паспорт при вылете из Союза сдается, на месте им тут же будут выдавать паспорт Израиля, а с ним — пятилетнее ограничение на выезд из страны. Посмотрим тогда, как много представителей богоизбранного народа захочет эмигрировать из СССР в такой конфигурации.

Если же отвлечься от мелочного ехидства, то стоит добавить, что вот подобная работа по нормализации отношений с третьими странами и в третьих странах шла крайне активно. Не то чтобы мы с американцами реально помирились, просто Югославская история напугала всех до коричневых штанов, и решено было последовательно «выбить» как можно больше спорных точек. На повестке, например, прямо сейчас была ситуация в Судане и Сомали, где, как мне было известно, в иной истории гражданские войны в итоге затянулись на следующие полвека.

Что еще интересовало капиталистических журналистов? Да все подряд. Про подготовку экологической конвенции спрашивали, про то, слушаю ли я сам «Рэд Старс», даже про мои отношения с Дианой. Упомянули и запуск СКИФа в космос, на что я отговорился, что якобы данная штука — всего лишь тестовый образец и не является реальным оружием. При этом в корпусе псевдо-лазера была установлена кое-какая аппаратура, имитирующая постоянный обмен шифрованными данными с землей, чтобы уж точно ни у кого не возникло сомнений, что данный аппарат — вполне боевой, а не простая болванка.

Потом был торжественный ужин и прием, на котором меня познакомили с теми самыми бизнесменами, которые жуть как хотели пообщаться с советским генсеком, ну и вообще присутствовала целая куча всякого народу. Учитывая десять часов перелета и последующую пытку вопросами, жесточайший джет-лаг и непроходящую головную боль — тоже не мальчик уже, скоро седьмой десяток пойдет — конец вечера прошел как в тумане. Я ходил, улыбался, кивал, перебрасывался со смутно знакомыми людьми ничего не значащими фразами и свалил с мероприятия, как только мне это позволила служба протокола.

Приехал в посольство и завалился спать. Завтра должен был быть тяжелый день, и я еще не догадывался даже, насколько именно.

7 апреля 1989 года; Вашингтон ОК, США

THE NATIONAL INTEREST: Новый ударный вертолет СССР

Советский Союз официально подтвердил запуск серийного производства нового ударного вертолёта Ка-52 — машины, о которой западные аналитики говорили уже почти десять лет, но до недавнего времени скорее как о теоретической разработке, чем о реальном образце, готовом к эксплуатации.