Чтение онлайн

— Я упала, господин, — сказала Алекса. — В королевстве Шарджа наказывают только неверных жен, а я всегда была верна своему мужу.

— Это ненадолго, — чувствуя своё превосходство, заявил Дауд. — Ты серьезно поранилась, когда упала?

— Была на волосок от смерти.

— И кто тебя спас?

— Андре де Дижон, про которого я рассказала.

Поглаживая ладонью спину наложницы, Дауд был непоколебим, до определенного момента. Задержавшись на шее, он вложил силу и наклонил Алексу так, чтобы она согнулась перед ним. Руку он убирать не стал, зная, что ей крайне неудобно находится в таком положении. Холодный камень касался груди, щипал соски и вызывал неприятные ощущения в животе. Но Алекса молчала.

— Раздвинь ноги, — приказал он и она послушалась. — Шире раздвинь, наложница!

Хорошо хоть поверхность была ребристая, иначе она бы села на шпагат и все лечение было бы напрасным, как думала сама Алекса. В таком постыдном положении ей пришлось только смотреть вперед, молчать, терпеть прикосновения господина, не являющегося ей мужем. Выбора не было.

Унижение стало приятной наградой, когда господин прижался к ягодицам и направил член во влагалище наложницы. Вскинув брови и выпучив глаза, испытывая, как нежно мужское естество входит внутрь, Алекса с трудом боролась с грехопадением и всеми силами пыталась сдержать стон, зажимая зубы и челюсть до боли. Ей не должно находиться здесь, нельзя заниматься любовью с другим мужчиной. Но раз выбора нет, не стоит опускаться до уровня портовой шлюхи и показывать, как ей нравится заниматься любовью, изменяя законному мужу.

Все было напрасно. Член господина вошел целиком и потом, настроившись на нужный лад, Дауд выгнулся и сделал резкий толчок, заставляя наложницу вскрикнуть от наслаждения. Стон Алексы отозвался эхом в бане, отчего ей становилось то ли хорошо, то ли стыдно, то ли невыносимо больно из-за того, что она предала любовь мужа. Но с женским началом нельзя было спорить, ибо близость с мужчиной Алекса любила больше всего на свете и не важно, с кем ей пришлось бы переспать.

Следующие два грубых движения господина тоже заставили её вскрикнуть, и она молилась о продолжении, однако все закончилось. Дауд изверг в неё своё семя, вынул член, но не убрал руку.

— Я тебя накажу, если ты снова так поступишь, — заявил он.

Недоумевая, наложница вскинула брови и повернула голову в сторону господина. Она его не видела, но все равно желала объяснений.

— Что я не так сделала? — спросила она, почти возмущаясь. — Вы ведь получили удовольствие.

— Это было не то, чего я хотел, — сказал Дауд. — Ты подавала себя и вела так, словно на моём месте был кто-то другой. Не потреплю…

— Простите, — промолвила Алекса. — Можете наказать меня, если вам станет легче. Но я не могу в одночасье изменить самой себе. Я готова с вами заниматься любовью, однако моё сердце ещё не может забыть любимого мужа, с которым мы прожили пять лет. Вы тоже почувствуете эту боль, если столкнетесь с потерей любимого человека, дорогой вам женщины.

Видимо, Дауд признал неправоту и сжалился, позволив наложнице вернуться в горячую воду.

— Завтра утром тебе принесут на завтрак кубок вина и запеченного мяса, — сообщил он. — А вечером я лично тебя навещу, поэтому будь готова к приёму.

— Как прикажете, господин, — с толикой разочарования и безразличия ответила Алекса. — Я могу вернуться в постель?

— Ступай.

Она вышла из бассейна, исполнила реверанс и голой покинула баню.

***

Раз господин пообещал, утром его наложнице на завтрак принесли шашлык из свинины в сочном маринаде, салат из овощей, приправленный оливковым маслом, зеленью и специями, а дополняло трапезу Алексы вино трехлетней выдержки, которого принесли целый кувшин. До сих пор испытывая унижение, после пережитого в бани, Алекса долго смотрела на завтрак, но не могла его съесть. Кусок в горло не лез. Однако она поняла, что оказалась в сложном, безвыходном положении, из которого невозможно выбраться. Зачем мучить себя ещё больше, если можно жить на достойном уровне, питаться подобно герцогини и в скором времени перебраться в дом своего господина? Всего-то нужно исполнять обязанности наложницы, уделять Дауду достойное внимание и приходить на его зов, когда он этого пожелает. Усложнять ситуацию не было смысла, поэтому она приступила к завтраку и охотно насладилась прекрасно приготовленному шашлыку, удивительному вкусу салата и долгожданному вкусу вина, о котором она мечтала вот уже несколько месяцев. С первого глотка красного полусладкого вина пришла приятная истома, мысли прояснились, захотелось жить. Раз уж господин Дауд так расщедрился и выделил ей целый кувшин вина, Алекса позавтракала, отдала пустые тарелки, а вино отнесла в свою спальню, чтобы выпить ещё немного после купания, во время прочтения книги. Книга и вино — идеальные партнеры благородных дам королевства Шарджа и Алекса, чувствуя себя таковой, не могла отказать себе в этой глупой причуде.

Приводя себя в порядок, Алекса первым делом подмылась в бассейне, пытаясь избавиться от запаха господина, сохранившегося на её теле с прошлой ночи. И закончив с купанием, она решила немного задержаться в прохладной воде, в которой плавали водные растения. Нет ничего лучше бассейна поутру, если ты живешь в империи Шадаш-Тарза, знала она, ведь привыкла, что в пустыне ветер и воздух нагреваются до состояния, в котором запросто можно упасть в обморок. И, оставшись в бассейне на пару лишних минут, она стала свидетелем довольно сумбурной сцены, сопровождаемой смешками двух молодых женщин.

Первой в помещение с бассейном влетела наложница Сабила, пребывающая в таком приподнятом настроении, что от той трусихи и глупышки не осталось ни следа. За ней ворвалась госпожа Шадида, видно позабывшая о том, что в доме Грёз есть мужчины, у которых не отрезали половые органы. Обе женщины были совершено голыми, неприкрытыми и стесненными рамками приличия и обещаний в верности. Они не заметили Алексу, поэтому Шадида, сверкнув глазами, прижала свою наложницу к двери, закрывшуюся после того, как они вошли, и принялась трогать её между ног, целуя шею, плечи и грудь. Сабила, испытывая наслаждение, застонала так, что её стон отозвался эхом и был слышен даже в ближайшем городе, потом согнулась и прижала бедра, пытаясь устоять на ногах, от нахлынувшего удовольствия.

Алекса не знала, как себя вести в подобной ситуации. Ей не было ни капельки стыдно, потому что она была не вправе осуждать женщин после того, как сама сотворила непотребство прошлой ночью, занявшись любовью со своим господином. Но всплеск воды, прошедший вслед за ней, когда она попыталась незаметно выйти из бассейна и украдкой сбежать через заднюю дверь, был услышан, и все внимание Сабилы и Шадиды было обращено на неё.

— Простите, — отведя взгляд, промолвила Алекса, — я не хотела вас потревожить. Я уже ухожу.

— Можешь остаться. — Шадида покосилась на наложницу брата так, что казалось, будто бы той тут вовсе нет, потом взяла свою наложницу за руку и пригласила в бассейн с холодной водой.

Сабила забралась в воду, села на ребристое дно и даже прижалась к своей госпоже, не чувствуя ни стыда, ни отвращения. Алекса была искренне рада за подругу. Хоть кто-то в доме Грёз нашел своё место. Раз у женщин все складывается превосходно, госпожа Шадида позволила остаться, а мужчин в этом помещении нет, Алекса вернулась в воду, уселась напротив и робко улыбнулась, глядя на несуразное поведение женщин. Даже под водой было заметно, как Шадида гладит бедро своей наложницы, закинув свободную руку на плечо, прижимая её к себе.

— Мой брат уже рассказал тебе новость? — спросила она Алексу.

— Господин Дауд приехал поздно и не желал разговаривать, — ответила Алекса.

— Тогда расскажу я, — сверкнула улыбкой Шадида. — Сегодня к нам в гости приезжает господин Парасат со своей дочерью Зайной. Это очень важная встреча двух основных поставщиков железа в империи, поэтому переговоры будут вестись несколько дней.

— Не понимаю, какое мне дело до переговоров господина Дауда, — задумалась Алекса. — Я ведь иноземка, купленная на невольничьем рынке. Или вы считаете, что меня пригласят на переговоры?