Чтение онлайн

Мама говорит, что дверь, обращенная на восток, накапливает энергию восходящего солнца. Комок опять подступает к горлу при мысли, что я больше никогда не услышу ее мудрых слов.

Джорджина пытается уговорить Минни Мэй зайти в ее новый дом, но та сидит молча, обхватив колени, и не трогается с места.

— Я не хочу жить в этой ужасной палатке! Я хочу есть! Мне холодно! И вообще домой хочу! Домой!

Джорджина гладит ее по спине:

— Ну-ну, не плачь! Это же не навсегда. Родители скоро приедут за тобой.

Я очень беспокоюсь за Минни Мэй: как она — та из близняшек, что явно слабее — будет теперь жить без Руби?

— Ты когда-нибудь ходила в поход? — продолжает утешать ее Джорджина. — Представь себе, что ты в походе.

— Да отстань ты! — отбивается Минни Мэй. У нее какой-то полудикий взгляд, а сальные волосы свисают спутанными прядями до плеч. — Ты все врешь! Скажи как есть: мы все умрем!

— Да, ты права, мы все умрем, — спокойно говорит Джорджина.

Минни Мэй от неожиданности открывает рот, а Джорджина делает паузу, а потом добавляет:

— Но не сейчас.

С такими крепкими руками и находчивостью из нее может получиться отличная акушерка.

— Надо развести костер, — громко говорю я.

Директриса Крауч смотрит на меня, одновременно проверяя жесткость ворсинок щетки.

— Как? Это немыслимо! В каждом ящике должна была быть плитка! Мы же не в пещерах живем!

Кто бы мог подумать, что она такая брюзга?

— Давайте просто разведем костер, — предлагаю я.

— Как? — удивляется Франческа.

Кэти сидит на перевернутом ящике и потирает нос, пытаясь очистить его от сажи

— Соберем хворост и подожжем его. Вы что, никогда не запекали яблоки на палочке над костром?

— И спалим весь парк, и котором нам предстоит жить? Нет уж! И так в городе полно пожаров, — негодует Джорджина и устремляет взгляд на восток, где горизонт затянут пеленой дыма.

А что бы сделал Том? Он бы просто обошелся тем, что есть под рукой. Например, можно развести огонь в паре котелков, но тогда у нас будет на два котелка для еды меньше.

Я вспоминаю, что по пути в парк видела множество разрушенных домов. Большинство из них кирпичные. Кирпич — отличная преграда для огня. В Чайна-тауне во дворе было большое кострище, обложенное кирпичом. На нем в большом котле мы варили на всех суп.

— Я буду отвечать за костер! — громко говорю я.

Все вопросительно смотрят на меня.

В главе, посвященной производительности, миссис Лоури пишет, что активная деятельность может помочь пережить даже самые трудные времена. Просто мне надо делать что-то полезное до тех пор, пока отец не найдет и не заберет меня. Делать что угодно, только не сидеть сложа руки под бесконечный плач Минни Мэй.

Чем ближе я к чьему-то горю, тем острее чувствую горе личной утраты. А это тупик, путь в никуда. Так я совсем пропаду.

— Нам нужно в чем-то носить кирпичи.

Кэти оглядывает наш лагерь.

— Есть вот эти ящики.

Я киваю. Но их будет не поднять. В Чайна-тауне мужчины носили тяжести только на там тхиу. Значит, надо соорудить носилки из подручных средств. Осматриваю нашу палатку.

— Давайте вынем стойки из палатки.

Кэти удивленно открывает рот.

— Но мы же так долго ставили ее!

— Делай что сказано, — приказным тоном одергивает ее Франческа.

— Хорошо, — отзывается Кэти.

Сняв тент, мы разбираем стойки и просовываем их под края ящика, чтобы получились ручки для переноски. Кэти и Хэрри делают то же самое с другим ящиком. Я подкладываю тряпки там, где ящик соприкасается с палками, как мы поступали с там тхиу, чтобы вес распределялся равномерно и палки не сломались. Затем показываю девочкам, как подложить шали на плечи, чтобы было не так жестко нести. Сестры из Бостона внимательно смотрят на нас. На их лицах читается явное уважение. А Элоди все это время не двигается с места — так и сидит подсосной. Я говорю достаточно громки:

— Если кто-то наберет хвороста, пока мы ходим за кирпичами, мы сможем развести огонь быстрее.

Директриса Крауч наблюдает за нами с выражением явного неодобрения на лице.

— А что, если к вам пристанут какие-нибудь бандиты? В городе царит хаос! А тут девушки, одни, без сопровождения…

— Да что у нас красть-то? Разве что волосы… — пытается пошутить Кэти, поигрывая своими рыжими косичками.

Хэрри переминается с ноги на ногу. Ей явно не по себе.

Директриса стучит тростью, из-под которой тут же поднимается облачко пыли.

— Я беспокоюсь не за ваши волосы, — цедит она сквозь зубы. Сегодня у нее особенно заметны круги под глазами. — В городе полно обезумевших мужчин. Бог знает что может произойти…

— Все равно нам не выжить без огня долго. Необходимо обогреться и хоть воды вскипятить. Возьму еще вот это, — говорю я, забирая одну из щеток.

— Ага, если они захотят отрезать наши волосы, мы хоть сможем перед этим расчесать их, — зубоскалит Кэти.

Я думала, что никогда больше не смогу улыбаться, но устоять перед оптимизмом Кэти невозможно. Все еще слегка улыбаясь, я веду девочек по траве к выложенной камнем дорожке. Судя по тени, сейчас примерно три-четыре часа. Не так поздно, как может показаться при виде затянутого серой дымкой неба.

Вот группа ирландских беженцев роет ямы. Кого они собираются хоронить? Или они хотят что-то спрятать? А вот молится коленопреклоненная группа испанцев. В сотне метров от них несколько чернокожих мастерят топчаны из ящиков. Вот так здесь соседствуют представители разных народов.

Дорожка приводит нас в восточную часть парка. Здесь у большого стола столпилось около десяти человек Чем они заняты?

Франческа — самая высокая из нас — встает на цыпочки.

— Они заглядывают в какую-то книгу.

Опускаю свои носилки на землю.

— Хэрри и Кэти, ждите нас здесь.

Мы с Франческой направляемся к этой толпе. У стола стоит женщина в высокой шляпе. Она тут же спрашивает меня:

— Вы пришли заявить о ком-то?

— Заявить?

— Вы кого-то ищете? Знаете точно имя погибшего? Или вы кого-то, наоборот, нашли?

— О да, конечно!

Она протягивает мне большой блокнот и остро заточенный карандаш.

— Имена указываются в алфавитном порядке. Около каждого имени пишите «и» — ищу, «п» — погиб или «н» — найден. И не забудьте указать, где вы встали лагерем.