Чтение онлайн

Я просматриваю весь блокнот в поисках мамы, отца, Джека или Тома — но не вижу в списке никого из них

Мы с Франческой записываем всех, кто был с нами в колледже Святой Клары. Я вношу в список всех знакомых своей семьи, а также знакомых и родственников А-Шука и Тома. Тщательно выписываю китайские имена. Вдруг кто-то откликнется? Возвращаю блокнот женщине в шляпе и уже собираюсь вернуться к девочкам. Но вдруг вспоминаю, что забыла внести еще одно имя.

— Можно внести еще одно имя, пожалуйста?

Женщина возвращает мне блокнот, и я пишу «мадам дю Лак — „и“». Затем снова возвращаю ей блокнот.

— Многие встали лагерем у озера Алворд. Они наверняка смогут дополнить эти списки.

— Я схожу к ним, спасибо.

Пусть новость о смерти матери дойдет до Элоди именно так: упадет так же тихо, как падает снег.

Мы возвращаемся к Хэрри и Кэти и идем дальше. По пути Франческа рассказывает девочкам о списке, который мы только что дополнили.

В нескольких сотнях метров от входа в парк начинается Хай-стрит. Канатная дорога ведет прямо к главному рынку, а затем выше — к зданию портовой биржи. Но кабины, скорее всего, будут теперь долго пустовать, поскрипывая на ветру. Мы идем прямо под канатной дорогой. Кругом хаос и разруха. Еще недавно, чтобы купить в этом престижном районе особняк в стиле королевы Анны, нужно было выложить семь тысяч долларов. И чего они будут стоить теперь? Что вообще будет с городом дальше?

Может, люди вообще не захотят больше жить здесь, как на пороховой бочке? Может, даже дома в Ноб-Хилл будут заброшены? Как горько: возможно, я смогу купить такой дом, который раньше был недосягаем для меня, — но ни маме, ни Джеку никогда не жить в нем… Джеку уже не придется работать в прачечной отца, так зачем мне развивать какой-то бизнес? У меня нет больше смысла в жизни. Я — как воздушный змей без ниточки.

Чтобы не разреветься снова, начинаю осматриваться в поисках кирпичей. Большинство викторианских домов выглядят относительно неплохо: многие отделались лопнувшими стеклами в окнах и мелкими трещинами. Сейчас эта улица напоминает бельевой леер, на который после бурной вечеринки развесили потрепанные платья. Несмотря на то что эти дома не сильно пострадали, их жители предпочли ночлег в палисадниках перед ними. Одни обустраиваются, другие просто разговаривают, третьи сидят молча. Теперь каждый житель нашего города будет с опаской входить в любое здание. Пожилая женщина наблюдает, как мужчины выносят из разбитого окна ее дома роскошный диван, обитый дорогим бархатом. Что ж, даже если конец света уже наступил, еще остались места, где можно с комфортом посидеть на диване.

Продолжают завывать сирены, и дым все еще виден на горизонте: где-то он уже рассеивается, а где-то остается густым и черным, точно уголь.

Сколько отцу может понадобиться времени, чтобы найти меня? Если предположить, что его паром прибыл, он еще долго будет пробираться через весь город: кругом пожары, руины, транспорт не ходит. Он наверняка очень устал и хочет пить. И вообще, помнит ли он, где именно предписано собираться жителям нашего города в случае экстренной ситуации? Так что может пройти несколько дней, а то и несколько недель, прежде чем мы увидим друг друга.

Мы останавливаемся. Хэрри протирает свои огромные очки.

— Так жаль всех этих людей. Что теперь будет с нами? — размышляет она вслух.

— Я же тебе сказала, Хэрри: ты можешь жить со мной и с моей бабушкой. В нашем доме столько спален, что можно менять комнаты не повторяясь целую неделю!

Хэрри молча берется за носилки, и мы двигаемся дальше

— Сначала мы все плаваем в одном пруду, а потом нас смывает в океан…

— В Техасе жить гораздо лучше, чем в океане.

— А я буду скучать по Сан-Франциско, — продолжает Хэрри. — Здесь я чувствую себя как дома.

Обычно в это время в городе уже довольно прохладно, но сейчас из-за пожаров температура, похоже, поднялась, и воздух вокруг жаркий, как зимнее ватное одеяло. Я уже начинаю привыкать к резкому запаху горелой древесины, но все еще кашляю от пыли, висящей в воздухе.

— Ну сейчас это скорее пожарище, — с грустью отвечает Кэти.

— Не говори так! — негодует Франческа. — Они потушат все пожары!

В этот самый момент мимо нас, громыхая по разбитой дороге, проезжает пожарная бочка, которую тащат несколько лошадей.

— О господи! — вскрикивает Франческа. — Я думала, нас опять начинает трясти! Я теперь долго буду бояться любого резкого звука.

Кэти обходит очередной провал.

— Пока вы заполняли список, мы слышали, как кто-то обсуждал новости. Говорят, пожарные водоемы пересохли и пожарным приходится заправлять гидранты пресной водой с кораблей и лодок.

Мы проходим мимо магазина с вывеской «Бакалея Джила» — большие зеленые буквы на белом фоне. Перекрытие между первым и вторым этажами так просело, что вот-вот рухнет. Однако мы не можем не заглянуть внутрь через разбитые окна. При виде консервов и копченостей в животе снова начинает урчать. Я осознаю, что голодна, и комок опять подступает к горлу: почему я должна жить дальше, когда мама и Джек погибли? Первый раз в жизни мне хочется верить в то, что покойники действительно нон вращаются к нам в виде духов и привидений. Ведь это значило бы, что и еще увижу маму и брата.

— Это очень опасно, — говорит Франческа, словно читая наши мысли. — Тут потолок еле держится!

— Да уж, одного чиха достаточно, чтобы превратить этот двухэтажный особняк в простую квартиру, — снова шутит Кэти.

Мы идем дальше — и видим полностью разрушенный дом, превратившийся в огромную груду кирпичей

— Вот эти подойдут! — с облегчением восклицаю я. — И не похоже, чтобы хозяева были дома…

Кэти опасливо озирается:

— Надеюсь, они не будут против, если мы займем у них немного кирпичей?

Я сажусь на вывернутое с корнем дерево, чтобы вынуть из ботинка застрявший в нем камушек:

— А я надеюсь, что они не лежат погребенными под своими кирпичами.

Хэрри ежится:

— О, это было бы так ужасно! Франческа пинает тяжелый камень:

— Ты уверена, что нам стоит это делать? Я не хочу лишних проблем.

— Давай рассуждать так: им все равно разбирать эти завалы, чтобы построить новый дом. Так что мы еще и одолжение делаем.

Кэти поднимает целый кирпич:

— Мне нравится эта идея!

Дальше мы молча грузим кирпичи на носилки. Мимо проходят люди, иногда слышен стук копыт и грохот колес. Но никто нас не окликает. Да и зачем?

На обратном пути мы опять проходим мимо той бакалеи. Я останавливаюсь. Остальные девочки тоже.

— Я не могу допустить, чтобы вся эта гора еды пропала!

— А у меня сейчас кишки слипнутся! — стонет Кэти.

Франческа пробует снова поднять наши носилки, но я не бросаюсь ей помогать.

— Неужели мы будем рисковать жизнью из-за еды?

Я задумываюсь. Не могу объяснить почему, но мне хочется пойти на этот риск, испытать свою судьбу. Хотя это так же рискованно, как бегать босиком по углям или битому стеклу.

— Но ведь потолок еще не обрушился!

Хэрри переминается с ноги на ногу. Я опять заглядываю в бакалею через разбитое окно. Дверь сорвало с петель. Весь пол усеян банками с различными консервами. Стеклянные банки, разумеется, разбились, и на полу месиво из их содержимого. С потолочной балки, опасно просевшей под тяжестью перекрытия, свисают различные кухонные принадлежности.