Чтение онлайн

Пальцы со сломанными окровавленными ногтями сжались на рукаве моей куртки.

Последний четвертый знак я вывела прямо на затылке бьющегося подо мной человека.

Тело замерло.

Я почувствовала как воздух на секунду сделался обжигающе холодным, потом нагрелся, а после стал обычным.

Оно ушло.

Рассыпалось на части, сгорело, испарилось – меня не интересовало, как именно это произошло, важен был результат.

Мальчишка подо мной всхлипнул почти по-детски, дернулся, застонал от боли, а потом заплакал.

Я скатилась с него, сделала глубокий вдох, лежа рядом на полу, и только после моргнула, чувствуя, как на губах расцветает улыбка.

Расставание с фермерами для меня смазалось.

Держа уже отвязанных лошадей, я видела, как Кайл прощался с ними. Он принял от главы семейства плату за работу Совета, в ответ передал ему небольшую склянку. Мазь, которую следовало втереть больному в суставы ещё до того, как к нему позовут врача. Чтобы всё вывернутое сущностью встало на место, и оставалось только подождать, пока срастутся переломы.

Меня он тоже научил готовить такую.

Когда мы уже сели на коней, люди зачем-то принялись махать нам вслед, но даже в сгустившейся ночной темноте я видела, что лица у них сделались странные, почти блаженные.

Это значило, что Кайл отдал им не только мазь.

Как только мы скроемся из виду, их восприятие смажется. Они будут знать, что к ним приезжал специалист из Совета, но кто именно это был, мужчина или женщина, да и сколько нас было, припомнить не смогут.

Идеальная конспирация.

В амбаре было не место и не время для сомнений. Я не могла позволить себе замешкаться и усомниться в том, что не разучилась делать подобное – твари вроде той, с которой пришлось столкнуться, очень чутко улавливали подобное.

Мгновенное промедление, самая крошечная неуверенность в своих знаниях и силе, – и ты труп.

Я хорошо усвоила это в свое время, и теперь действовала почти на инстинктах.

Сейчас же начинало доходить.

Мышцы отзывались слабым покалыванием, голова была благословенно пустой, а в груди ощущалась такая восхитительная легкость, как будто кто-то выдернул воткнутую в нее палку.

Нескольких тёплых августовских дней и двух последовавших за ними месяцев не только окружающим, но и мне самой хватило, чтобы усомниться и разочароваться во многом.

Хуже того, размышляя о работе, которую мог предложить мне Йонас, я всерьёз подумывала о том, чтобы от неё отказаться.

Гаспар в этом смысле был идеальным прикрытием – как я могу отлучиться надолго, если у меня появился ученик?

Вопрос о том, сможет ли этот ученик уважать меня по-прежнему, зная, что я струсила, стоял особняком, и его я пока предпочитала себе не задавать.

Однако дорога стелилась под копыта моей лошади ровной лентой, воздух был холодным и свежим, а на душе стало спокойно.

Даже усталость ощущалась не мучительной и безысходной, – той омерзительной не проходящей крестьянской усталостью, которую я надеялась никогда больше не испытать, – а естественной для успешного специалиста Совета. Для этой работы не было неподходящего времени суток или неурочного часа – получив задание, мы просто шли и делали. Будь то ферма по соседству или деревня в глуши, куда даже боги забыли дорогу. Если проблема существовала, значит был и способ её решения, и не важно, что под этим подразумевал конкретный человек – ритуал или пулю.

Совет привлекал меня этой чёткостью и постоянством – обладая огромной свободой, мы всё же должны были на что-то оглядываться.

Потерять это «мы» по собственной глупости было до определённой степени жаль.

Всего одна успешная, а главное, спонтанная отчитка, как ни парадоксально, оказала на меня целительный эффект. Она оказалась проще и действеннее всех тех, подчас радикальных, мер, которые предпринял Йонас, чтобы привести меня в чувства.

Теплое щекочущее удовольствие мешалось теперь с некоторой растерянностью.

На обратном пути Кайл пропустил меня немного вперед, давая возможность обдумать случившееся и побыть наедине с собой.

То, что я испытывала к нему, было… нет, не благодарностью даже.

И даже не удивлением.

Наша ночная вылазка больше походила на внезапный и оглушительный удар в затылок. Она оказалась слишком непохожа на все, что бывало прежде.

Задним числом я находила, что впервые, – по-настоящему впервые, – делала свое дело, не оглядываясь на него, не ожидая одобрения и не помня о том, что в случае чего меня подхватят, прикроют и спасут.

Он наверняка тоже это чувствовал, так что большой вопрос был, кому именно из нас больше нужно было не видеть лица другого.

Когда на пролегающей через лес дороге показался поворот, который я по пути сюда не заметила, Кайл молча, не делая даже попытки что-либо объяснить, направил коня туда.

Я лишь отстраненно удивилась тому, как Искра пошла за Нордом – как привязанная, словно для нее не было уже ничего естественнее.

Ласковое тепло в груди начало превращаться в настоящий жар.

В ночной тишине приглушенный стук копыт завораживал.

Мы проехали совсем немного, а потом я выпрямилась в седле, когда среди деревьев стала заметна деревянная стена амбара.

По всей видимости, он принадлежал людям, которых мы только что покинули.

Людям, которым не будет дела до этого места еще как минимум несколько часов.

Все еще не глядя на меня, Кайл спешился, и я последовала его примеру, уже не видя необходимости ни в том, чтобы о чем-то его спрашивать, ни в самой жалкой попытке остановиться.

Он забрал у меня поводья и отвел наших лошадей подальше, чтобы привязать их на небольшой поляне, незаметной с дороги.

Мне оставалось только одернуть куртку и попробовать перевести дыхание, потому что горло перехватило, а руки ощущались непривычно слабыми.

У него было странное выражение лица. По крайней мере, в профиль. Сосредоточенное, хмурое, словно он думал о чем-то, что ему категорически не нравилось.

Молча ждать его у двери было отчасти унизительно, отчасти – невыносимо сладко. Так, что начинало тянуть поясницу и низ живота.