Чтение онлайн

Мим расхохотался гортанным смехом, и изгоям это не слишком понравилось.

–  Боитесь, что попали в паутину к пауку?
– сказал он.
– Мим людей не ест! Да и пауку не справиться с тридцатью осами за раз! Смотрите, вы все при оружии, а я стою перед вами беззащитный. Нет, нам с вами придется делиться всем: и жильем, и едой, и огнем, а может быть, и другой добычей. Думается мне, что дом этот вы будете стеречь и хранить в тайне ради своего же блага, даже когда узнаете дорогу внутрь и наружу. Вы ее запомните со временем. А пока что Миму или его сыну Ибуну придется вас провожать.

Турин кивнул и поблагодарил Мима; большинство людей Турина были очень рады: в лучах утреннего солнца, в разгар лета, пещера казалась приятным жилищем. Только Андрог был недоволен.

–  Поскорее бы нам запомнить все входы-выходы, - ворчал он.
– Не случалось нам прежде сидеть, как в плену, не смея лишний раз выйти.

Весь день они отдыхали, чистили оружие и чинили доспехи - у них еще оставалось еды на пару дней, а Мим добавил им из своих запасов.Он одолжил им три больших котла и дров, и приволок мешок.

–  Дрянь, мусор, - сказал он.
– Воровать не стоит. Так, корешочки.

Но когда изгои сварили эти коренья, они оказались вкусными, похожими на хлеб - изгои обрадовались им: они давно соскучились по хлебу, а добыть его они могли только воровством.

–  Дикие эльфы их не знают; Серые эльфы их не нашли; а гордецы из-за Моря чересчур горды, чтобы рыться в земле, - сказал Мим.

–  А как они называются?
– спросил Турин.

Мим глянул на него исподлобья.

–  Название у них есть только на гномьем языке, а ему мы не учим, - сказал он.
– И мы не станем учить людей искать их: люди жадные и расточительные, они станут копать, пока все не погубят; а теперь они шляются по глуши, а про корешки ничего не знают. От меня ты больше ничего не узнаешь; но я буду давать вам сколько надо, если вы не станете подглядывать и воровать.

Он снова рассмеялся гортанным смехом.

–  Это великое сокровище, - сказал он.
– Голодной зимой они дороже золота: их можно запасать, как белка запасает орехи, и мы уже собираем первый урожай. Но дураки же вы, если думаете, что я не расстался бы с мешком этого добра даже ради спасения собственной жизни.

–  Так-то оно так, - сказал Улрад (это он заглянул в мешок, отобранный у Мима), - однако ты все же не захотел расстаться с ним, и после твоих слов я живлюсь этому еще больше.

Мим обернулся и мрачно посмотрел на него.

–  Ты из тех дурней, о ком по весне никто не пожалеет, если они не переживут зиму, - сказал он.
– Я ведь дал слово, и вернулся бы, волей-неволей, с закладом или без заклада, - и пусть себе человек, не знающий ни закона, ни совести, думает, что хочет! Но я не люблю расставаться со своим добром по чьей-то злой воле, будь то хотя бы шнурок. Думаешь, я забыл, что ты был среди тех, кто наложил на меня путы и удержал меня, так что мне не пришлось проститься с сыном? Когда я буду раздавать земляной хлеб, тебе я не дам - пусть твои товарищи делятся с тобой, если хотят, а я не стану.

И Мим удалился; но Улрад, оробевший при виде разгневанного гнома, сказал ему в спину:

–  Ишь, гордый какой! Однако же у старого мошенника в мешке было что-то потверже и потяжелее, хоть с виду точно такое. Может, в глуши можно найти не только земляной хлеб, но и кое-что другое, чего эльфы тоже не нашли, а людям знать не положено![18]

–  Может быть, - сказал Турин.
– Но в одном гном не солгал - это когда назвал тебя дураком. Зачем тебе говорить вслух все, что думаешь? Молчал бы лучше, раз уж любезные речи не идут у тебя с языка - так было бы лучше для всех нас.

День прошел спокойно. Никому из изгоев не хотелось выходить из убежища. Турин шагал взад-вперед по лужайке на уступе; он смотрел на восток, на запад и на юг и дивился, как далеко отсюда видно в ясную погоду. Обернувшись на север, он различал Бретильский лес, взбирающийся по склонам Амон Обель, что стояла посреди него; и глаза Турина все время обращались туда - он не знал, отчего: сердце влекло его скорее на северо-запад, где, как казалось ему, он мог за многие и многие лиги различить вдали, на краю света, Тенистые Горы, ограждавшие его дом. Но вечером, когда алое солнце опускалось в дымку над дальними берегами, Турин устремил свой взор на закат, туда, где скрывалась в глубокой тени Долина Нарога.

Так Турин сын Хурина поселился в чертогах Мима, В Бар-эн-Данвед, В Доме Выкупа.

[Историю Турина от прихода в Бар-эн-Данвед до падения Нарготронда см. "Сильм", а также Приложение к "Нарн и хин Хурин", см. ниже]

Возвращение Турина в Дор-ломин

Наконец, измученный спешкой и дальней дорогой (ибо он без отдыха прошел более сорока лиг) Турин в первый морозный день достиг заводей Иврина, где некогда был он исцелен. Но теперь на месте озера была замерзшая лужа, и Турин не смог снова напиться из него.

Оттуда вышел он к перевалам, ведущим в Дор-ломин[19]; с Севера налетела жестокая метель, и дороги завалило снегом, и пути стали опасны. Двадцать лет и три года прошло с тех пор, как Турин шел этой дорогой, но он отчетливо помнил каждый шаг - так велика была печаль расставания с Морвен. И вот наконец вернулся он в земли, где прошло его детство. Все было пусто и голо; жители той земли оказались малочисленными и неотесанными, и говорили они на грубом языке вастаков, а былое наречие сделалось языком рабов или врагов.

Поэтому Турин пробирался осторожно, спрятав лицо и ни с кем не заговаривая; и наконец нашел он тот дом, что искал. Дом стоял пустым и темным, и поблизости не было ни души: Морвен ушла, и Бродда-Пришелец (тот, что силой взял в жены Аэрин, родственницу Хурина) разграбил ее дом и взял себе все, что осталось из ее имущества и всех ее слуг. Дом Бродды был ближе всех к старому дому Хурина, и туда-то и отправился Турин, сломленный скитаниями и горем, и попросился на ночлег; и его впустили, ибо Аэрин все еще поддерживала в этом доме некоторые добрые старые обычаи. Его усадили у огня со слугами и несколькими бродягами, почти такими же мрачными и измученными, как он сам; и Турин спросил, что нового слышно в этих краях.

Услышав его, все умолкли, и кое-кто отодвинулся подальше, косо глядя на чужака. Но один старый бродяга с клюкой сказал ему:

–  Если уж говоришь на старом языке, господин, так говори потише, и не спрашивай о новостях. Что ты, хочешь, чтобы тебя избили, как вора, или вздернули, как вражеского соглядатая? С виду ты сойдешь и за того, и за другого. Хотя это значит всего лишь, - продолжал он, придвинувшись поближе и понизив голос, - что ты похож на человека из добрых старых времен, на од?? ного из тех, кто пришел с Хадором в золотые дни, когда у людей на голове росли волосы, а не волчья шерсть. Здесь еще остался кое-кто из таких, только теперь все они либо нищие, либо рабы; кабы не госпожа Аэрин, не видать бы им ни очага, ни похлебки. Откуда ты, и что за новости хочешь узнать?