Чтение онлайн

Вскоре случилось так, что в сумерках дождливого серого дня Турин и его люди укрылись в роще падуба, а перед рощей была пустошь, усеянная множеством стоячих и поваленных камней. Все было тихо, только с листьев капало. Вдруг часовой вскрикнул, все вскочили и увидели три фигурки в серых капюшонах, осторожно пробиравшиеся меж камнями. Каждый тащил большой мешок, но шли они быстро.

Турин крикнул им: "Стой!", и его люди бросились за ними, как борзые, но те не остановились; Андрог выпустил им вслед две стрелы, но двое все же скрылись в сумерках. Один отстал - то ли он был не атким расторопным, то ли мешок его был тяжелее прочих. Его догнали, повалили на землю, в него вцепилось множество крепких рук, хотя пойманный отбивался изо всех сил и кусался как звереныш. Но Турин, подойдя, прикрикнул на своих людей.

–  Вы что, озверели? Можно бы и поосторожнее. Он же старый, и маленький. Что он нам сделает?

–  Он кусается, - сказал Андрог, показав окровавленную руку.
– Это орк, или орочье отродье. Убить его надо!

–  Точно, только что убить - взять то с него нечего, зря ловили, - сказал другой, успевший порыться в мешке.
– Тут одни корешки и камушки.

–  Нет, - сказал Турин.
– У него борода. По-моему, это всего-навсего гном. Дайте ему подняться, и пусть говорит.

Вот так в Повести о детях Хурина появился Мим. Он на коленях подполз к Турину, и принялся умолять пощадить его жизнь.

–  Я старый, я бедный, - хныкал он.
– Всего лишь гном, как ты изволил сказать, а вовсе не орк. Мое имя Мим. Не дай им убить меня ни за что ни про что, господин, ведь вы же не орки.

Тогда В душе Турина проснулась жалость к гному, но он сказал:

–  Ты, Мим, и в самом деле кажешься бедным, хоть это и странно для гнома; но мы еще беднее: нет у нас ни дома, ни друзей. Если я скажу, что мы в великой нужде и не щадим никого из одной только жалости, что ты предложишь в выкуп?

–  Я не знаю, чего ты желаешь, господин, - осторожно ответил Мим.

–  Сейчас - совсем немного!
– горько воскликнул Турин, оглядываясь и вытирая капли дождя, заливавшие глаза.
– Спать в тепле, в безопасном месте, а не в сыром лесу. У тебя-то, наверно, есть такое местечко?

–  Есть, - ответил Мим, - но я не могу отдать его в выкуп. Я слишком стар, чтобы жить под открытым небом.

–  А тебе не обязательно становиться старше, - проворчал Андрог, подступая к гному с ножом в здоровой руке.
– Я тебя охотно избавлю от этого.

–  Господин!
– возопил Мим в великом страхе.
– Если я лишусь жизни, ты лишишься убежища - без Мима ты его не найдешь. Я не могу отдать его тебе, но могу разделить его с тобой. Там теперь просторнее, чем в былые годы: слишком многие ушли навсегда, - и он заплакал.

–  Твоя жизнь в безопасности, Мим, - сказал Турин.

–  По крайней мере, пока не доберемся до его логова, - хмыкнул Андрог.

Но Турин обернулся к нему и сказал:

–  Если Мим без обмана приведет нас в свой дом, и дом окажется хорошим, его жизнь выкуплена; и никто из моих людей не убьет его. Я клянусь в этом.

Тогда Мим обнял колени Турина, говоря:

–  Мим будет тебе другом, господин. Сперва я по твоей речи и голосу принял тебя за эльфа; но ты человек, это лучше. Мим не любит эльфов.

–  Где этот твой дом?
– перебил Андрог.
– Он должен быть очень хорошим, чтобы Андрог согласился делить его с гномом. Потому что Андрог не любит гномов. На востоке, откуда пришел его народ, об этой породе рассказывают мало хорошего.

–  Суди о моем доме, когда увидишь его, - ответил Мим.
– Но вы, неуклюжие люди, сможете пробраться туда только при дневном свете. Когда можно будет отправиться в путь, я вернусь и отведу вас.

–  Ну уж нет!
– воскликнул Андрог.
– Ведь ты не позволишь этого, начальник? А то мы этого старого плута больше не увидим.

–  Темнеет уже, - сказал Турин.
– Пусть оставит какой-нибудь залог. Что ты скажешь, Мим, если твоя ноша останется у нас?

Но гном снова упал на колени - он казался ужасно обеспокоенным.

–  Если бы Мим решил не возвращаться, разве вернется он из-за какого-то мешка с кореньями?
– сказал он.
– Я вернусь, вернусь! Отпустите меня!

–  Не отпущу, - сказал Турин.
– Не хочешь расставаться с мешком - оставайся вместе с ним. Просидишь ночь в мокром лесу - может, пожалеешь нас.

Но он, как и прочие, заметил, что Мим гораздо больше дорожит мешком, чем тот стоит на вид.

Они отвели старого гнома в свое унылое становище. По дороге он что-то бормотал на непонятном языке, в котором слышались отзвуки застарелой ненависти; но когда ему связали ноги, он внезапно притих. Часовые видели, что он всю ночь просидел молча, неподвижно, как камень, и лишь бессонные глаза сверкали в темноте.

К утру дождь перестал, и в вершинах зашумел ветер. Рассвет был ясный, впервые за много дней, и легкий южный ветерок расчистил светлое небо. Мим все сидел неподвижно и казался мертвым, ибо теперь он прикрыл тяжелые веки, и в утреннем свете выглядел дряхлым и иссохшим. Турин встал и взглянул на него.

–  Уже светло, - сказал он.

Мим открыл глаза и указал на путы; когда его освободили, он яростно выпалил:

–  Запомните, глупцы: не смейте связывать гнома! Он этого не простит. Мне не хочется умирать, но из-за того, что вы сделали, сердце мое горит. Теперь я жалею о своем обещании.

–  А я нет, - сказал Турин.
– Ты отведешь меня в свой дом. И до тех пор не будем говорит о смерти. Это не моя воля.

Он смотрел прямо в глаза гному, и Мим не выдержал: немногие могли вынести взгляд Турина, когда он хотел утвердить свою волю или был в гневе. Скоро гном отвернулся и встал.

–  Следуй за мной, господин, - сказал он.

–  Отлично!
– сказал Турин.
– А теперь выслушай вот что: я понимаю твою гордость. Может быть, ты умрешь; но связывать тебя больше не станут.

Мим отвел их к тому месту, где его схватили, и указал на запад.

–  Вон мой дом!
– сказал он.
– Я думаю, вы часто его видели, он ведь высокий. Шарбхунд звали мы его, пока эльфы не переделали все имена.

Он показывал на Амон Руд, Лысый холм - его обнаженная вершина была видна на пустошах за много лиг.

–  Видели мы ее, но близко не подходили, - сказал Ангрод.
– Где же там укрыться? Ни воды, ничего. Я так и думал, что он нас надуть хочет. Кто же на вершине прячется?

–  Зато с Амон Руд видно далеко, - возразил Турин.
– Так может быть безопаснее, чем сидеть в лесу. Ладно, Мим, я пойду посмотреть, что ты хочешь предложить нам. Долго ли придется идти туда нам, неуклюжим людям?

–  Весь день до вечера, - ответил Мим.

Отряд отправился на запад. Турин шел впереди вместе с Мимом. Выйдя из леса, они шли очень осторожно, но кругом было тихо и пусто. Они прошли через россыпи камней, и путь пошел наверх - Амон Руд стояла на восточном краю нагорья, поросшего вереском, что разделяло долины Сириона и Нарога; более чем на тысячу футов вздымалась ее вершина над каменистыми верещатниками у ее подножия. С востока к ее отрогам вел неровный склон, по которому там и сям росли купы берез и рябин и старые могучие боярышники, цеплявшиеся за камень. Нижние склоны Амон Руд были покрыты зарослями аэглоса но высокая серая вершина была голой - камень был одет лишь алым серегоном[13].