Чтение онлайн

– Простите, но я что-то не припомню вашего лица.

Профессор разговаривал вежливо и целился Уормолду прямо в живот.

– Вы и не можете его помнить. Если у вас нет пылесоса.

– Пылесоса? Наверно, есть. А что? Это может знать только моя жена.

Молодая женщина подошла к ним, она была в чулках. Ее туфли стояли возле патефона, как две мышеловки.

– Что ему нужно? – спросила она неприветливо.

– Простите, что побеспокоил вас, сеньора Санчес.

– Объясни ему, что я вовсе не сеньора Санчес, – сказала молодая женщина.

– Он говорит, что имеет какое-то отношение к пылесосам, – сказал профессор. – Как ты думаешь, Мария перед отъездом могла...

– Но почему он пришел сюда ночью?

– Прошу извинить, – сказал профессор, слегка смутившись, – но это и в самом деле не совсем обычное время. – Он чуть-чуть отвел пистолет в сторону. – Ночью, как правило, не ждешь посетителей...

– Однако вы их как будто ждали.

– Ах, это... Ну, осторожность никогда не мешает. У меня несколько первоклассных картин Ренуара.

– Очень ему нужны твои картины. Его послала Мария. Вы шпион? – с яростью накинулась на Уормолда женщина.

– В известном смысле да.

Молодая женщина принялась стонать и бить себя кулаками по узким, стройным бедрам. Ее браслеты звенели и поблескивали в полутьме.

– Ну не надо, детка, умоляю тебя, не надо! Сейчас все разъяснится.

– Она завидует нашему счастью, – сказала молодая женщина. – Сначала подослала к нам кардинала, а теперь вот этого... Вы священник? – спросила она.

– Детка, ну какой же он священник! Посмотри, как он одет.

– Ты, может, и профессор сравнительной педагогики, – сказала молодая женщина, – но тебя обведет вокруг пальца кто хочет. Вы – священник? – повторила она.

– Нет.

– А кто же вы?

– Если говорить точно, я продаю пылесосы.

– Но вы сами сказали, что вы шпион!

– Ну да, конечно, в известном смысле...

– Зачем вы сюда пришли?

– Предупредить об опасности.

Из горла молодой женщины вырвался какой-то странный, протяжный вой.

– Видишь, – сказала она профессору, – она нам угрожает. Сперва прислала кардинала, а теперь этого...

– Кардинал старался выполнить свой христианский долг. Ведь он все-таки двоюродный брат Марии.

– Ты его боишься. Ты хочешь меня бросить.

– Детка, ты же знаешь, что это неправда. – Он спросил Уормолда: – А где Мария сейчас?

– Не знаю.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Но я ее никогда не видел!

– Ей-богу, вы как-то странно себе противоречите.

– Лживый пес! – сказала молодая женщина.

– Это еще не доказано, детка. Он, по-видимому, служит в каком-то агентстве. Нам лучше сесть и спокойно его выслушать. Кто сердится – тот всегда не прав. Он честно выполняет свой долг, чего нельзя сказать о нас с тобой.

Профессор повел их обоих в патио. Пистолет он спрятал в карман. Молодая женщина пропустила Уормолда вперед и замыкала шествие, как сторожевая собака. Уормолду казалось, что она вот-вот вцепится ему в лодыжку. Он подумал: «Надо сейчас же им все объяснить, потом у меня уже ничего не выйдет».

– Садитесь, – сказал профессор. «А что такое сравнительная педагогика?» – подумал Уормолд. – Хотите чего-нибудь выпить?

– Пожалуйста, не беспокойтесь.

– Вы не пьете при исполнении служебных обязанностей?

– Хорошенькая служба! – воскликнула молодая женщина. – Ты разговариваешь с ним так, будто он – человек. Кому он служит? Своим презренным хозяевам!

– Я пришел предупредить вас, что полиция...

– Бросьте, бросьте, адюльтер не карается законом, – сказал профессор. – Насколько мне известно, его почти нигде не квалифицируют как преступление, если не считать американских колоний в семнадцатом веке... И, конечно, Моисеева закона...

– При чем тут адюльтер? – сказала молодая женщина. – Она не возражала, когда ты со мной спал. Она не хочет, чтобы ты со мной жил.

– Ну, одно редко бывает без другого, если, конечно, не ссылаться на Новый завет, – сказал профессор. – На прелюбодеяние в помыслах.

– Выгони этого негодяя, бесчувственное ты существо! Сидим тут и разговариваем, будто давным-давно женаты. Если тебе нравится всю ночь сидеть и разговаривать, почему ты не остался с Марией?

– Детка, ведь это тебе захотелось потанцевать перед сном.

– И ты воображаешь, что это танцы?

– Но я тебе обещал, что буду брать уроки.

– Ну да, чтобы там, в школе, встречаться с девками!

Уормолду казалось, что разговор уводит их в сторону. Он сказал с отчаянием:

– Они стреляли в инженера Сифуэнтеса. Вам грозит такая же опасность.

– Если бы мне нужны были девушки, их сколько угодно в университете. Они ходят на все мои лекции. Ты-то хорошо это знаешь, сама ходила.

– Ага, теперь ты меня попрекаешь!

– Мы отвлекаемся от темы, детка. А нам надо обсудить, что затеяла Мария.

– Зная тебя, ей надо было отказаться от мучной пищи еще два года назад, – позволила себе недостойный выпад молодая женщина. – Тебя ведь интересует только тело. Стыдно в твои годы!

– Если ты не хочешь моей любви...

– Любовь! Любовь! – Молодая женщина зашагала по патио. Она рубила воздух рукой, словно четвертовала любовь.

Уормолд сказал:

– Но вам опасна вовсе не Мария!

– Ах ты, лживый пес! – завопила она. – Ты ведь уверял, что никогда ее не видел.

– Не видел.

– Тогда почему ты зовешь ее Марией? – закричала она и принялась выделывать победные антраша с воображаемым партнером.

– Вы, кажется, упомянули господина Сифуэнтеса, молодой человек?

– В него сегодня стреляли.

– Кто?

– Точно не могу вам сказать, но все это часть одной и той же операции. Мне довольно трудно объяснить, но вам на самом деле грозит опасность, профессор Санчес. Это, конечно, ошибка. Но полиция устроила налет и на «Шанхай».

– А какое я имею отношение к «Шанхаю»?