Чтение онлайн

Немедленно былъ поданъ безукоризненный маленькій обдъ, и мистеръ Ламль услся, блистая, на своемъ мст у стола. За спинкой его стула сталъ его лакей съ угрызавшими этого несчастливца неотступными сомнніями насчетъ своего жалованья. Настоящій день требовалъ отъ мистера Ламля всей его способности блистать, ибо обаятельный Фледжби и Джорджіана до того поразили другъ друга, что не только лишились языка, но проявляли еще какое-то неестественное безпокойство во всхъ своихъ движеніяхъ. Джорджіана, сидя противъ Фледжби, усиливалась спрятать свои локти до совершенной невозможности владть ножомъ и вилкой, а Фледжби, сидя противъ Джорджіаны, всми возможными способами избгалъ встртиться съ нею глазами и уже совсмъ не двусмысленно выдавалъ взволнованное состояніе своего ума, ощупывая свои бакенбарды то ложкой, то рюмкой, то корочкой хлба.

Супругамъ Ламль пришлось придти имъ на выручку, и вотъ какимъ образомъ они ихъ выручали.

— Джорджіана, — заговорилъ вполголоса мистеръ Ламль, улыбаясь до ушей и сіяя, какъ арлекинъ, — вы сегодня не въ своей тарелк. Отчего вы не въ своей тарелк, миссъ?

Джорджіана пролепетала, что она совершенно такая же, какъ всегда, и не замчаетъ въ себ никакой перемны.

— Не замчаете въ себ перемны? — подхватила мистрисъ Ламль. — Не лукавьте, моя дорогая! Вы всегда были съ нами такъ просты, такъ непринужденны. Вы были нашей отрадой среди бездушной толпы, олицетворенною юностью и весельемъ.

Миссъ Подснапъ взглянула на дверь, какъ будто въ душ ея зарождалась смутная мысль, не спастись ли ей бгствомъ отъ комплиментовъ.

— Позвольте, я предложу этотъ вопросъ на судъ моего друга Фледжби, — сказалъ, немного возвышая голосъ, мистеръ Ламль.

— Ахъ, нтъ! — слабо вскрикнула миссъ Подснапъ. Но тутъ дло «выручки» приняла на себя мистрисъ Ламль:

— Извините меня, другъ мой Альфредъ, но я еще не могу уступить мистера Фледжби; вамъ придется немного подождать. Мы съ мистеромъ Фледжби заняты конфиденціальной бесдой.

Должно быть, Фледжби велъ эту бесду необыкновенно искусно, — по крайней мр, никто не слыхалъ, чтобъ онъ произнесъ хоть одно слово.

— Что?! Конфиденціальная бесда, Софронія? Какая бесда? О чемъ? Фледжби, я ревную. О чемъ у васъ бесда, — говорите сейчасъ!

— Сказать ему, мистеръ Фледжби? — спросила мистрисъ Ламль.

Принявъ такой видъ, какъ будто онъ что-то знаетъ, Обаятельный отвтилъ:

— Пожалуй, скажите.

— Мы говорили, — если вамъ ужъ непремнно нужно это знать, — мы говорили о томъ, въ обыкновенномъ ли расположеніи духа находится сегодня мистеръ Фледжби.

— Ахъ, Софронія, да вдь объ этомъ самомъ я спрашивалъ Джорджіану про нее… Что же говоритъ Фледжби?

— Неужто вы воображаете, сэръ, что я стану вамъ разсказывать, когда вы сами ничего не разсказываете?… Что говорила вамъ Джорджіана?

— Джорджіана говорила, что она сегодня совершенно такая же, какъ всегда, а я говорилъ — нтъ.

— Точь-въ-точь то же самое я говорила мистеру Фледжби! — воскликнула мистрисъ Ламль.

Однако дло не подвигалось впередъ. Они ни за что не хотли взглянуть другъ на друга, не хотли даже тогда, когда блестящій хозяинъ предложилъ выпить вчетверомъ блестящую рюмку вина. Джорджіана посмотрла на свою рюмку, на мистера Ламля, на мистрисъ Ламль, но не смла, не умла, не могла, не хотла взглянуть на мистера Фледжби. Обаятельный посмотрлъ на свою рюмку, на мистрисъ Ламль, на мистера Ламля, но не смлъ, не умлъ, не могъ, не хотлъ взглянуть на Джорджіану.

Дальнйшая помощь оказалась безусловно необходимой. Амуръ долженъ быть доведенъ до цли. Антрепренеръ назначили ему роль, напечаталъ его имя въ афиш, и онъ долженъ сыграть эту роль.

— Другъ мой Софронія, — снова заговорилъ мистеръ Ламль, — мн не нравится цвтъ вашего платья.

— А по моему онъ очень хорошъ, — возразила мистрисъ Ламль. — Я сошлюсь на вкусъ мистера Фледжби.

— А я — на вкусъ Джорджіаны, — сказалъ мистеръ Ламль.

— Джорджи, душечка, надюсь, вы не перейдете въ оппозицію, — шепнула мистрисъ Ламль своей дорогой Джорджіан. — Ну, мистеръ Фледжби, говорите: хорошъ по вашему этотъ цвтъ?

Обаятельный желалъ знать, не розовымъ ли онъ называется?

— Да, — сказала мистрисъ Ламль.

Ахъ да, онъ это, кажется, зналъ: цвтъ платья дйствительно розовый. Въ такомъ случа… въ такомъ случа Обаятельный полагалъ, что розовый цвтъ значитъ цвтъ розъ (въ этомъ мистеръ и мистрисъ Ламль горячо его поддержали). Обаятельный слыхалъ также, что выраженіе «царица цвтовъ», примняется къ роз. На основаніи этого можно было, вроятно, сказать, что и это платье — царственное платье. («Очень удачно, Фледжби!» — со стороны мистера Ламля.) Но тмъ не мене Обаятельный былъ того мннія, что у всякаго свой вкусъ, или по крайней мр у большинства, и что онъ… что онъ… и… и… и… Дальнйшая часть его мннія заключалась въ нсколькихъ «и», за которыми ничего не послдовало.

— О, мистеръ Фледжби! Измнить мн такъ предательски! — воскликнула мистрисъ Ламль. — Такъ вроломно измнить моему обиженному розовому платью и объявить себя за голубое!

— Побда, побда! — подхватилъ мистеръ Ламль. — Ваше платье осуждено, моя милая.

— Но мы еще посмотримъ, что намъ скажетъ Джорджи, — проговорила мистрисъ Ламль, протягивая руку помощи своей юной подруг. — Ну-съ, что она скажетъ?

— Она говоритъ, — сейчасъ же подхватилъ мистеръ Ламль, помогая союзнику, — что въ ея глазахъ вы хороши во всякомъ цвт, Софронія, и что если бъ она знала, что ее приведутъ въ смущеніе такимъ тонкимъ комплиментомъ, она надла бы платье какого-нибудь другого цвта, только не голубое. А я скажу ей въ отвтъ, что это не спасло бы ее, потому что въ какой бы цвтъ она ни одлась, цвтъ этотъ будетъ цвтомъ Фледжби… Ну, а теперь — что говоритъ вашъ Фледжби?

— Онъ говоритъ, — отвчала съ готовностью мистрисъ Ламль, похлопывая по рук своей душечки такъ, будто это длала не она, а Фледжби, — онъ говоритъ, что это былъ совсмъ не комплиментъ, а естественный порывъ, отъ котораго онъ не могъ удержаться. И разумется, — прибавила она съ особеннымъ выраженіемъ, какъ будто говорила за Фледжби, — чмъ же онъ виноватъ? Чмъ онъ виноватъ?

Но даже и теперь они не ршались взглянуть другъ на друга. Почти что скрежеща своими блестящими зубами, запонками, глазами и пуговицами, мистеръ Ламль проклиналъ въ душ ихъ обоихъ и испытывалъ сильное желаніе стукнуть ихъ головами.

— Знаете вы оперу, которую даютъ сегодня, Фледжби? — спросилъ онъ отрывисто, какъ будто затмъ, чтобы съ языка у него не сорвалось: «Чортъ бы васъ побралъ!»

— Не очень хорошо, — отвчалъ Фледжби. — По правд вамъ сказать, я не знаю изъ нея ни одной ноты.

— А вы, Джорджи? — спросила мистрисъ Ламль.

— Я тоже, — чуть слышно отвтила Джорджіана.

— 'Такъ значитъ ни одинъ изъ васъ не знаетъ этой оперы? Ахъ, какъ это хорошо!

Тутъ даже самъ трусливый Фледжби почувствовалъ, что наступило время нанести ударъ, и онъ нанесъ ударъ, сказавъ, частью въ сторону мистрисъ Ламль, частью въ окружающій воздухъ:

— Я считаю себя очень счастливымъ, что мн предоставлено…

Такъ какъ онъ тутъ же замолкъ, то мистеръ Ламль, собравъ свои инбирныя бакенбарды кустомъ и мрачно выглядывая изъ него, подсказалъ ему искомое слово: — Провидніемъ.

— Нтъ, я не то хотлъ сказать, — возразилъ Фледжби. — Я хотлъ сказать — судьбою. Я считаю себя очень счастливымъ, что судьба начертала въ книг… въ книг, которая… которая составляетъ ея собственность, что я долженъ впервые отправиться въ эту оперу при столь достопамятныхъ обстоятельствахъ, какъ… какъ общество миссъ Подснапъ.