Чтение онлайн

— Ну, такъ я пойду съ вами на чистоту, Beнирингъ, — говоритъ Подснапъ, сдвигая брови. — Я не интересуюсь парламентомъ. Вы, кажется, можете заключить это изъ того факта, что меня тамъ нтъ.

Еще бы, конечно! Ему, Венирингу, это хорошо извстно. Понятно, онъ знаетъ, что если бы только Подснапъ пожелалъ, онъ бы давно былъ въ парламент.

— Я не интересуюсь парламентомъ, — повторяетъ Подснапъ, замтно смягчаясь. — Быть въ немъ или не быть — это ничего не мняетъ въ моемъ положеніи. Но я не хочу мшаться въ дла людей, находящихся въ другомъ положеніи. Вы полагаете, что вамъ стоитъ тратить время на политику и что для вашего положенія это важно, — такъ, что ли?

Надясь все-таки, что Подснапъ примкнетъ къ нему, Beнирингъ «полагаетъ», что такъ.

— Стало быть, вы не спрашиваете моего совта, — говоритъ сурово Подснапъ. — Хорошо. Такъ я вамъ и не дамъ совта. Но вы просите моей помощи. — Хорошо. Я буду за васъ хлопотать.

Beнирингъ мгновенно призываетъ на него благословеніе Неба и сообщаетъ, что Твемло уже хлопочетъ. Подснапу несовсмъ-то нравится, что кто-то уже хлопочетъ. Онъ находитъ это не вполн дозволительнымъ, но, подумавъ, допускаетъ Твемло, снисходительно заявляя, что эта старушка съ хорошими связями, пожалуй, не повредитъ длу.

— Сегодня у меня нтъ никакихъ особенныхъ длъ, — прибавляетъ Подснапъ, — и я повидаюсь кое съ кмъ изъ вліятельныхъ лицъ. Я приглашенъ сегодня на обдъ, но я пошлю мистрисъ Подснапъ, а самъ отдлаюсь и буду обдать у васъ въ восемь. Весьма важно знать, какъ подвигаются хлопоты. Мы сравнимъ результаты моихъ и вашихъ ходовъ… Да, вотъ что: вамъ надо пару дятельныхъ, энергичныхъ господъ съ приличными манерами для разъздовъ.

Венирингъ, поразмысливъ, вспоминаетъ о Бутс и Бруэр.

— Ахъ, это т два, съ которыми я встрчался у васъ въ дом? — говоритъ Подснапъ. — Да. Они годятся. Пусть каждый изъ нихъ найметъ себ по кебу и разъзжаетъ.

Венирингъ не забываетъ упомянуть о блаженств, которое онъ испытываетъ, обладая столь преданнымъ другомъ, надленнымъ притомъ рдкимъ даромъ такихъ великихъ административныхъ внушеній, и искренно восторгается предстоящими разъздами Бутса и Бруэра, какъ идеей, положительно имющей характеръ избирательной агитаціи и до странности похожей на серьезное дло. Затмъ, распростившись съ Подснапомь, онъ на всхъ рысяхъ налетаетъ на Бутса и Бруэра, которые съ восторгомъ примыкаютъ къ нему и стремительно разъзжаются въ противоположныя стороны, каждый въ своемъ кеб. Посл этого Венирингъ снова детъ къ законовду, облеченному довріемъ Британіи, улаживаетъ съ нимъ кое-какія длишки деликатнаго свойства и наконецъ составляетъ адресъ къ независимымъ избирателямъ Покетъ-Бричеза, торжественно возвщающій имъ, что онъ, Венирингъ, готовъ явиться къ нимъ за голосами, подобно моряку, возвращающемуся на пепелище своей ранней юности. Послдняя фраза, надо замтить, ничуть не теряетъ цны отъ того, что Венирингъ ни разу въ жизни не бывалъ даже по близости отъ Покетъ-Бричеза, да и теперь не очень твердо знаетъ, гд оно обртается.

Въ продолженіе этихъ часовъ, чреватыхъ событіями, мистрисъ Венирингъ въ свою очередь не лнится. Не успваетъ карета подъхать къ подъзду, какъ она садится въ нее и отдаетъ приказъ: «Къ леди Типпинсъ». Сія неотразимая волшебница живетъ въ Бельгрэвскихъ краяхъ, надъ корсетницей съ моделью замчательной красавицы въ окн перваго этажа, — красавицы въ естественный ростъ въ голубой шелковой юбк и со шнуркомъ отъ корсета въ рук, въ невинномъ удивленіи поглядывающей себ черезъ плечо на городъ. Да и есть чему подивиться, когда одваешься при такихъ обстоятельствахъ.

Дома леди Типпинсъ? — Леди Типпинсъ дома, въ темненькой комнатк. Ея спина (подобно спин красавицы перваго этажа, хотя и по другой причин) обращена къ свту. Леди Типпинсъ такъ удивлена, видя дорогую мистрисъ Beнирингъ въ такую рань, «среди ночи», какъ выражается эта милашка, что глаза ея широко раскрываются подъ наплывомъ этого чувства.

Мистрисъ Beнирингъ довольно безсвязно сообщаетъ своей дорогой леди Типпинсъ, какъ Вениринга прочатъ въ депутаты отъ Покетъ-Бричеза, какъ настало время сомкнуться вокругъ него, какъ онъ сказалъ ей: «Надо хлопотать», и какъ она, жена и мать, пріхала просить «похлопотать» ее, леди Типпинсъ. Затмъ она прибавляетъ, что ея карета въ полномъ распоряженіи леди Типпинсъ для этихъ хлопотъ, что сама она, владлица вышеупомянутаго, съ иголочки новенькаго, изящнаго экипажа, вернется домой на своихъ на двоихъ, что она съ радостью искровенить себ ноги, разъ надо хлопотать, и не успокоится до тхъ поръ, пока не свалится безъ чувствъ у колыбельки своего ребенка.

— Успокойтесь, моя дорогая, — говорить леди Типпинсъ, — мы его проведемъ.

Леди Типпинсъ хлопочетъ не на шутку. Достается и лошадямъ Вениринговъ. Леди Типпинсъ гремитъ на нихъ по городу цлый день, взывая ко всмъ своимъ добрымъ знакомымъ, выказывая въ наилучшемъ свт свою способность занимать разговоромъ и свой зеленый веръ, которымъ она безъ устали машетъ. Душа моя, что вы обо мн думаете? За кого вы меня принимаете?.. Вамъ ни за что не угадать, кто я… Я — избирательный агентъ, ни больше, ни меньше… А за какой городъ или мстечко — ну-ка, скажите? — За Покетъ-Бричезъ. А почему? — Потому что его пріобрлъ самый дорогой другъ, какой только есть у меня въ цломъ свт… Кто же этотъ лругь, спросите вы? — Это человкъ, именуемый Венирингомъ. Не забудьте и жены его, другого самаго дорогого моего друга въ цломъ свт. Ахъ да, должна еще прибавить: я положительно забыла про ребенка, что составитъ уже третьяго друга. И вотъ, мы вчетверомъ играемъ въ этомъ водевил для соблюденія приличій, не забавно ли?.. Теперь, моя безцнная, вся штука въ томъ, что никто, ршительно никто не знаетъ этихъ Вениринговъ, и они не знаютъ никого. А домъ у нихъ изъ волшебнаго царства и обды, какъ въ арабскихъ сказкахъ. Разв не любопытно на это взглянуть?.. Общайте, что вы согласитесь познакомиться съ ними. Подемъ къ нимъ обдать. Даю вамъ слово, что они вамъ не надодятъ. Вы мн скажите, съ кмъ вы хотите сидть. Мы составимъ свою компанію, и я ужъ такъ распоряжусь, что т ни разу даже не заговорить съ вами. Право, намъ надо взглянуть на ихъ золотыхъ и серебряныхъ верблюдовъ. Я называю ихъ обденный столь караваномъ… Такъ прізжайте же обдать къ моимъ дорогимъ Венирингамъ, — этой моей исключительной собственности, самымъ лучшимъ моимъ друзьямъ въ цломъ свт. А главное, общайте, но только наврное, вашъ голосъ и ваше содйствіе, и вс зависящіе отъ васъ голоса за Покетъ-Бричезъ; потому что мы не допускаемъ и мысли о подкуп, мой другъ; если мы вступимъ въ палату, то только по усиленной просьб неподкупныхъ обывателей мстечка Покетъ-Бричезъ.

Не мшаетъ однако, замтить, что точка зрнія очаровательной Типпинсь, а именно, что вс эти «хлопоты» предпринимаются единственно для соблюденія приличій, лишь отчасти, но не вполн, справедлива.

Гораздо большее будетъ сдлано или будетъ считаться сдланнымъ — что почти одно и то же, — наймомъ извозчичьихъ кебовъ и разъздами, нежели предполагаетъ очаровательная Типпинсь. Много великихъ репутацій было составлено наймомъ извозчичьихъ кебовъ и разъздами въ нихъ. Особенно дйствительно это средство въ парламентскихъ длахъ. Состоитъ ли очередное дло нижней палаты въ томъ, чтобы ввести человка, или выкурить человка, или уломать человка, или поддержать желзную дорогу, или подорвать желзную дорогу, или въ чемъ бы то ни было, — ничто не считается столь дйствительнымъ, какъ скачка Богъ всть куда со всхъ ногъ, — короче говоря, наемъ извозчичьихъ кебовъ и разъзды. Должно быть, потому, что увренность въ дйствительности этого средства носится въ воздух, Твемло отнюдь не единственный человкъ, убжденный въ томъ, что онъ работаетъ, какъ Траянъ. Онъ далеко оставленъ позади Подснапомъ, который въ свою очередь оставленъ позади Бутсомъ и Бруэромъ. Въ восемь часовъ, когда вс эти труженики собрались къ обду у Вениринговъ, было поршено, чтобы кебы Бутса и Бруэра не отлучались. Изъ конюшни принесли ведра съ водой и тутъ же на мст вылили на ноги лошадямъ, на случай, если бы Бутсу и Бруэру понадобилось мгновенно ссть и хать. Эти летучіе встники приказываютъ алхимику положить ихъ шляпы такимъ образомъ, чтобъ ихъ можно было найти по первому требованію. Они обдаютъ (впрочемъ, замчательно плотно) съ видомъ пожарной команды, ожидающей извстія объ ужасающемъ пожар.

Въ начал обда мистрисъ Венирингъ лепечетъ едва внятно, что не перенесетъ еще нсколькихъ такихъ дней.

— Да и вс мы не перенесемъ нсколькихъ такихъ дней, — говоритъ Подснапъ. — Но что бы тамъ ни было, а мы его проведемъ.

— Мы его проведемъ, — говорить леди Типпинсъ, игриво помахивая своимъ зеленымъ веромъ. — Многая лта Венирингу!

— Мы его проведемъ! — говорить Твемло.

— Мы его проведемъ! — говорятъ Бутсъ и Бруэръ.

Впрочемъ, строго говоря, было бы трудно придумать причину, почему они могли бы не провести его, такъ какъ въ Покетъ-Бричез не было оппозиціи. Какъ бы то ни было, ршено «хлопотать» до конца. Если не хлопотать, то можетъ стрястись что-нибудь непредвиднное. Ршено равнымъ образомъ, что вс такъ измучены хлопотами минувшаго дня и такъ нуждаются въ подкрпленіи силъ для хлопотъ предстоящихъ, что необходимо вытребовать на сцену особо-цнное крпительное изъ погреба Вениринга. Поэтому алхимикъ получаетъ приказъ подать самаго лучшаго вина изъ подвала, вслдствіе чего слово «сомкнуться» становится камнемъ преткновенія во время дальнйшей застольной бесды и вмсто него выходитъ то «сморкнуться», то «обмакнуться».

Въ сей вдохновляющій мигъ Бруэръ выпускаетъ идею, — величайшую идею этого дня. Онъ смотритъ на часы и объявляетъ, уподобляясь Гай-Фоксу, что онъ сейчасъ отправится въ палату взглянуть, какъ тамъ идутъ дла.

— Я похожу часокъ-другой по корридору, — говоритъ онъ съ видомъ глубочайшей таинственности, — и если дла идутъ хорошо, то я ужъ не вернусь, а закажу кебъ на завтра къ девяти утра.

— Прекрасно, — одобряетъ Подснапъ.

Венирингъ спшитъ выразить свою неспособность достаточно оцнить такую услугу. Слезы выступаютъ на нжныхъ глазахъ мистрисъ Венирингъ. Бутсъ не можетъ скрыть своей зависти. Вс толпятся у наружныхъ дверей, чтобы посмотрть, какъ подетъ Бруэръ. Бруэръ спрашиваетъ кучера, хорошо ли освжилась лошадь, посматривая на нее съ критической проницательностью. Кучеръ говоритъ: «Она свжа, какъ масло». «Ну, такъ живй, въ палату общинъ!» приказываетъ Бруэръ. Кучеръ взлзаетъ на козлы, Бруэръ влзаетъ въ кебъ, публика рукоплещетъ, а Подснапъ говоритъ ему вслдъ: «Попомните мои слова, сэръ: это человкъ съ рессурсами. Этотъ человкъ пробьетъ себ дорогу въ жизни».

Когда Венирингу приходить время сказать подобающую случаю рчь гражданамъ Покетъ-Бричеза, то лишь Подснапъ и Твемло сопровождаютъ его по желзной дорог до этого уединеннаго мстечка.

Законовдъ, облеченный довріемъ Британіи, встрчаетъ ихъ на станціи Покетъ-Бричезской втви, въ открытой коляск съ печатною вывской: «Да здравствуетъ Beнирингъ», прибитой къ ней снаружи, какъ къ стн. И вотъ, вс четверо, напутствуемые зубоскальствомъ городской черни, торжественно шествуютъ къ убогой маленькой ратуш на костыляхъ, у подножія которой виднется нсколько пучковъ луку и бичевки, что (какъ объясняетъ законовдъ) именуется рынкомъ. Изъ окна этого зданія Beнирингъ вщаетъ внимающей земл. Въ ту минуту, когда онъ снимаетъ шляпу, Подснапъ, согласно своему уговору съ мистрисъ Beнирингъ, посылаетъ этой жен и матери телеграмму: «Онъ взошелъ».