Чтение онлайн

— Я знаю вс эти штуки и повадки! — кричала Дженни. — Я знаю, гд ты былъ! (Для этого открытія, впрочемъ, не требовалось проницательности.) О, противная, старая бочка!

Даже звукъ дыханія у этой фигуры внушалъ отвращеніе, ибо она совершала эту операцію съ усиліемъ и хрипомъ, точно попорченные часы.

— Раба, раба, раба съ утра до ночи! — продолжала въ отчаяніи Дженни. — И все для этого! Что же это такое?!.

Въ этомъ грозномъ «что» было нчто, странно пугавшее жалкаго человка. Еще прежде, чмъ она успвала произнести это страшное слово, онъ уже предугадывалъ его и съеживался до послднихъ предловъ возможности.

— Зачмъ тебя не схватили и не заперли на замокъ? — сказала миссъ Ренъ. — Въ темную яму бы запрятать тебя, чтобы крысы, пауки да тараканы бгали по тлу. Я знаю вс ихъ штуки и повадки: они бы покусали тебя. Ну, скажите, не стыдно ли вамъ самихъ себя, сударь?

— Да, дружокъ, стыдно, — пробормоталъ онъ.

— Ну, объясните, — продолжала хозяйка, уничтожая его силою своего духа, прежде чмъ прибгнуть къ сильному слову: — объясните, что это такое?

— Обстоятельства, отъ меня независящія, — пролепетало жалкое существо, стараясь оправдаться.

— Я вамъ задамъ «обстоятельства!» Я вамъ покажу «независимость»! — передразнила Дженни съ необыкновенной энергіей. — Поговорите еще у меня! Я васъ отдамъ въ полицію и заставлю оштрафовать на пять шиллинговъ. Вы не сможете заплатить, а я не заплачу за васъ, и васъ сошлютъ на ксю жизнь. Какъ намъ нравится ссылка на всю жизнь?

— Не нравится, Дженни, не нравится. Бдный, разбитый, больной… Недолго ужъ мн обременять тебя собою… Пощади! — кричало несчастное существо.

— Ну-ка, ну! — сказала Дженни дловымъ тономъ, хлопая рукой по ручк кресла съ озабоченнымъ видомъ и качая головой и подбородкомъ. — Вы знаете, что теперь надо длать: выкладывайте-ка ваши деньги, — сію минуту!

Человкъ сталь послушно шарить въ карманахъ.

— Наврно промоталъ весь свой заработокъ? Выкладывайте сюда! Все, что есть! Все до копейки!

Сколько хлопотъ собирать эти копейки по карманамъ, похожимъ на уши лягавыхъ собакъ! Ищешь въ этомъ карман и не находишь; не ждешь найти въ томъ и минуешь; не находишь никакого кармана тамъ, гд бы долженъ быть карманъ.

— Все ли тутъ? — спросила хозяйка, когда безпорядочная куча пенсовъ и шиллинговъ оказалась на стол передъ ней.

— Больше нту, — было покаяннымъ отвтомъ съ утвердительнымъ кивкомъ головы.

— Посмотримъ… Ну, вы знаете, что надо длать дальше. Выворачивайте карманы наизнанку!

Онъ повиновался. И если что-нибудь могло выказать его еще боле презрннымъ и еще боле жалко-смшнымъ, такъ это именно такое демонстрированіе своей особы.

— Тутъ только семь шиллинговъ и восемь съ половиною пенсовъ, — воскликнула миссъ Дженни, приведя кучу въ порядокъ. — У, старый, блудный сынъ! Съ голоду умрете…

— Нтъ, не мори меня голодомъ! — просилъ онъ, жалобно хныча.

— Если бы съ вами поступать, какъ вы того стоите, — сказала, не слушая его, Дженни, — такъ васъ бы надо кормить кошачьей говядиной… Ну, пора спать!

Онъ съ усиліемъ качнулся изъ своего угла, повинуясь ея приказанію, и опять протянулъ къ ней об руки и промычала.:

— Обстоятельства, независящія… отъ власти…

— Ступайте спать, вамъ говорятъ! — оборвала его миссъ Ренъ. — Не говорите со мной — прошу. Ступайте спать сію же минуту!

Угадывая впередъ новое грозное что, онъ избгнулъ его торопливымъ повиновеніемъ. Слышно было, какъ онъ тяжело поднимался по лстниц, какъ заперъ свою дверь и кинулся на постель. Немного погодя сошла внизъ Лиззи.

— Что же, Дженни, будемъ ужинать?

— Ахъ, Господи, спаси насъ и помилуй: надо же чмъ-нибудь на ногахъ себя поддержать, — отвтила Дженни, пожимая плечами.

Лиззи постлала скатерть на скамеечку (боле удобную для маленькой хозяйки, чмъ обыкновенный обденный столъ), поставила на нее какое-то простое кушанье, какое почти ежедневно бывало у нихъ, и придвинула себ табуретку.

— Вотъ и ужинъ! О чемъ ты задумалась, Дженни?

— Я думала, — отвчала она, выходя изъ глубокой задумчивости, — я думала, что бы я сдлала съ нимъ, если бъ онъ вдругъ сдлался пьяницей?

— О, онъ не будетъ пьяницей! — сказала твердо Лиззи. — Ты заране позаботишься объ этомъ.

— Я заране позабочусь объ этомъ, но онъ можетъ меня надуть. Ахъ, дружокъ, вс эти господа-мужчины, съ ихъ плутнями и ухватками, такъ ловко водятъ насъ за носъ! (Маленькій кулачекъ въ полномъ ходу.) И если бъ онъ меня обманулъ, я скажу теб, что бы я сдлала. Когда бы онъ заснулъ, я раскалила бы до-красна ложку, у меня былъ бы готовый кипятокъ въ кастрюльк,- зачерпнула бы кипятку, а другою рукой открыла бы ему ротъ, — а можетъ быть, онъ спалъ бы съ разинутымъ ртомъ, — вылила бы ему въ глотку и задушила бы его.

— Я уврена, Дженни, что ты не сдлала бы такой ужасной вещи, — сказала, улыбаясь, Лиззи.

— Не сдлала бы? Хорошо. Можетъ быть, и не сдлала бы. А желаніе было бы.

— Я уврена, что и желанія не было бы.

— Даже и желанія не было бы? Ну, можетъ быть, — теб лучше знать. Только вдь ты не жила съ ними весь свой вкъ, какъ я, и спина у тебя не болитъ и ноги не отнялись.

Въ продолженіе ужина Лиззи всячески старалась привести ее въ прежнее хорошее настроеніе. Но очарованіе исчезло. Хозяйка дома оставалась хозяйкой дома, позорнаго дома съ каморкой наверху, гд презрнное существо отравляло и оскверняло ея невинный сонъ своею скотской чувственностью. Веселая швея превратилась въ маленькую, старообразную ворчунью. Въ мір жить — мірское творить.

Бдная кукольная швея! Сколько разъ роняли ее т самыя руки, которымъ надо было поддерживать ее! Сколько разъ заводили ее въ трущобу, когда она нуждалась въ проводник! Бдная крошка, бдная кукольная швея!

Въ одинъ прекрасный день старушка Британія, сидючи-размышляючи (можетъ быть, въ той самой поз, какъ она изображается на мдныхъ монетахъ), внезапно длаетъ открытіе, что ей необходимо посадить въ парламентъ Вениринга. Ей мнится, что Beнирингъ будетъ превосходнымъ «представителемъ», что преданная ея величеству палата общинъ неполна безъ него. Вотъ и внушаетъ Британія одному знакомому ей законовду, что если Beнирингъ пожертвуетъ куда слдуетъ пять тысячъ фунтовъ стерлинговъ, то можетъ подписывать посл своего имени извстную парочку заглавныхъ буквъ, что обойдется ему по необыкновенно дешевой цн — по дв тысячи пятисотъ за букву. Между Британіей и законовдомъ, конечно, подразумевается, что никто не возьметъ этихъ пяти тысячъ фунтовъ, но что, будучи положены куда слдуетъ, они сгинуть сами собою силою колдовства.

Законовдъ, облеченный довріемъ старушки Британіи, прямо отъ этой дамы прізжаетъ къ Венирингу и передаетъ порученіе. Beнирингъ объявляетъ себя глубоко польщеннымъ, но проситъ дать ему время передохнуть и удостовриться, сомкнутся ли вокругъ него друзья. Законовдъ, радющій объ интересахъ своего кліента, не можетъ дать большой отсрочки Венирингу, ибо госпожа Британія знакома съ кое-кмъ, кто готовъ пожертвовать шесть тысячъ фунтовъ. Въ конц-концовъ законовдъ соглашается дать Венирингу четыре часа на размышленіе.