Чтение онлайн

— Не объ этомъ рчь! — отрзалъ Фледжби. — Вы понимаете, что я хочу сказать. Пожалуй, вы станете уврять, что вы бдный еврей. Я дорого бы далъ, чтобъ вы сознались, сколько вы нажили отъ моего покойнаго родителя. Я имлъ бы тогда лучшее о васъ мнніе.

Старикъ на это только преклонилъ голову и протянулъ руки, какъ раньше, ладонями внизъ.

— Не принимайте позъ, какъ въ школ для глухонмыхъ, — сказалъ остроумный Фледжби, — а выражайтесь по христіански, насколько можете.

— Меня тогда постили болзнь и несчастье, — сказалъ старикъ, — и я былъ такъ бденъ, что безнадежно оставался въ долгу у вашего батюшки, не выплачивая ни капитала, ни процентовъ. Сынъ его, получивъ наслдство, милосердно простилъ мн то и другое и помстилъ меня сюда.

Онъ сдлалъ легкое движеніе, какъ бы цлуя край воображаемой одежды, прикрывавшей находившагося передъ нимъ благороднаго юношу, — сдлалъ это смиренно, но картинно и не униженно.

— Вы, я вижу, не скажете ничего больше, и потому нечего васъ допрашивать, — проговорилъ Фледжби, глядя на него такъ, какъ будто хотлъ испытать эффектъ выдергиванія двухъ-трехъ здоровыхъ коренныхъ зубовъ. — Но сознайтесь, Райя, вотъ въ чемъ: кто говоритъ теперь, что вы бдны?

— Никто, — отвтилъ старикъ.

— Что правда, то правда, — согласился Фледжби.

— Никто, повторилъ старый еврей, печально качая головой. — Вс смются даже надъ такимъ предположеніемъ, какъ надъ сказкой. Когда я говорю: «Эта маленькая торговля не моя, — плавнымъ движеніемъ гибкой руки онъ указалъ на разнообразные предметы на полкахъ, — эта торговля принадлежитъ одному молодому джентльмену, христіанину, который почтилъ своимъ довріемъ меня, слугу своего, поручивъ мн вести дло, и я обязанъ отдать ему отчетъ въ каждой бездлушк, зъ каждой бусинк» — вс надо мною смтся. Когда же, по поводу другихъ денежныхъ длъ, я говорю заемщикамъ…

— Постойте, старина! — перебилъ его Фледжби. — Надюсь, вы не говорите имъ, чего не надо?

— Сэръ, я говорю имъ не боле того, что я вамъ сейчасъ повторяю. Когда я говорю имъ: «Не могу вамъ этого общать: я не могу отвчать за другого, я долженъ переговорить съ хозяиномъ. У меня нтъ денегъ, я бдный человкъ, и это не отъ меня зависитъ», — они не врятъ и такъ сердятся, что проклинаютъ меня.

— Вотъ это ловко! — воскликнулъ обаятельный Фледжби.

— Очень часто они мн говорятъ: «Нельзя ли обойтись безъ этихъ штукъ, мистеръ Райя? Полно, полно, мистеръ Райя, мы знаемъ продлки людей вашего племени! (Моего племени — Боже правый!) Если вы даете деньги взаймы, такъ давайте же, давайте! А если не даете, такъ берегите ихъ, да ужъ прямо и говорите». Они не врятъ мн.

— Это очень хорошо, — сказалъ Обаятельный.

— Они говорятъ: мы знаемъ, мистеръ Райя, знаемъ. Стоитъ только взглянуть на васъ, чтобъ разгадать, въ чемъ тутъ дло…

«Хорошъ, очень хорошъ для своего мста, да и я молодецъ, что выбралъ такого. Я, можетъ быть, и мшковатъ подчасъ, да ужъ зато рдко когда ошибусь», думалъ Фледжби.

Ни единаго звука изъ этого разсужденія не вырвалось наружу съ дыханіемъ Фледжби, дабы не подать повода слуг возвысить себ цну. Не глядя на старика, спокойно стоявшаго передъ нимъ съ преклоненною головою и потупленными глазами, онъ чувствовать, что убавить у этого еврея одинъ дюймъ его лысины, одинъ дюймъ его сдыхъ волосъ, одинъ дюймъ его долгополаго сюртука, одинъ дюймъ его шляпы, одинъ дюймъ его ветхозавтнаго посоха, значило бы убавить у себя сотню фунтовъ стерлинговъ.

— Слушайте, Райя, — заговорилъ Фледжби, смягчившись посл всхъ этихъ соображеній. — Я хочу расширить размры покупки сомнительныхъ векселей. Займитесь-ка этимъ дломъ.

— Будетъ исполнено, сэръ.

— Просматривая счета, я вижу, что эта отрасль нашего дла приноситъ изрядный барышъ, и потому я намренъ расширить ее. Объявите, гд слдуетъ, что вы скупаете сомнительные векселя огуломъ, — на всъ, если можно, — предполагая, конечно, что вы будете просматривать пачки. А затмъ еще одно дльце: приходите ко мн съ конторскими книгами въ восемь часовъ утра въ понедльникъ.

Райя вынулъ изъ-за пазухи складныя таблетки и записалъ приказаніе для памяти.

— Вотъ и все, что я хотлъ вамъ покуда сказать, — прибавилъ Фледжби жесткимъ тономъ, слзая съ табурета. — Ахъ да, еще вотъ что: я желалъ бы, чтобы вы пользовались свжимъ воздухомъ въ такихъ мстахъ, гд вы могли бы слышать колокольчикъ или дверной молотокъ, — то или другое, или, пожалуй, и то, и другое. Кстати: какъ это вы дышите свжимъ воздухомъ на крыш? Изъ трубы, что ли, выставляете голову, или какъ?

— Сэръ, тамъ есть площадка, крытая свинцомъ, и я устроилъ себ на ней маленькій садикъ.

— Въ которомъ вы скрываете ваши деньги, старый скряга?

— Сокровище, которое я скрываю, хозяинъ, помстилось бы въ садик величиною съ наперстокъ, отвчалъ Райя. — Двнадцать шиллинговъ въ недлю, получаемые въ вид жалованья старикомъ, скрываются сами собою.

— Желалъ бы я знать, чего вы въ самомъ дл стоите? — проговорилъ презрительно Фледжби. — Ну, Богъ съ вами! Пойдемте-ка лучше взглянуть на вашъ садикъ на крыш.

Старикъ ступилъ шагъ назадъ и замялся.

— Сказать вамъ правду, сэръ, у меня тамъ гости.

— Гости? Чортъ знаетъ что такое! — воскликнулъ Фледжби. — Я полагаю, вы не забыли, кому принадлежитъ этотъ домъ?

— Онъ вашъ, сэръ, конечно, а я, живущій въ немъ, вашъ слуга.

— Ага! А я ужъ думалъ, вы забыли это, — протянулъ Фледжби, смотря на бороду Райя и ощупывая свою собственную. — Какимъ же это образомъ у васъ гости въ моемъ дом?

— Взойдите, сэръ, наверхъ, и взгляните на моихъ гостей. Я надюсь, вы согласитесь, что они народъ безобидный.

Обойдя его съ привтливой почтительностью, старикъ началъ подниматься по лстниц. Взбираясь впереди, онъ придерживался рукой за перила и, въ длинной черной одежд своей, точно въ ряс, прикрывавшей послдовательно каждую ступеньку, казался вожакомъ пилигримовъ, набожно всходившихъ къ гробниц пророка.

Нсколько послднихъ деревянныхъ ступенекъ вывели ихъ, согнувшихся подъ низкимъ навсомъ крыши, на верхушку дома. Райя остановился и, обернувшись къ хозяину, молча указалъ ему на своихъ гостей.

Лиззи Гексамъ и Дженни Ренъ, для которыхъ добродушный старый еврей (быть можетъ, по наслдственному инстинкту своего народа) разостлалъ коверъ, сидли здсь, прислонившись не къ какому-нибудь романическому предмету, а къ почернвшей дымовой труб, вокругъ которой обвивалось какое-то незатйливое ползучее растеніе. Об склонились надъ одной книгой, — Дженни съ оживленнымъ лицомъ, Лиззи съ выраженіемъ напряженія въ морщинкахъ на лбу и въ сжатыхъ губахъ. Еще дв-три книжки лежали вблизи и тутъ же стояли дв корзинки, — одна съ дешевыми фруктами, а другая съ нитками бусъ и обрзками мишуры. Нсколько штукъ деревянныхъ ящиковъ съ самыми обыкновенными цвтами и вчно-зеленющими кустиками довершали роскошь сада. Окружающая пустыня крышъ была заставлена одиноко торчавшими старыми трубами: повертывая то туда, то сюда своими дымовыми колпачками и размахивая своимъ дымомъ, он, казалось, вскидывали головки, обмахиваясь опахалами, и съ удивленіемъ смотрли вокругъ.

Отведя глава отъ книги, чтобъ испытать, держала ли ея память прочитанное, Лиззи первая замтила, что на нее смотрятъ. Она поднялась на ноги. Тогда миссъ Ренъ тоже замтила, что за ней наблюдаютъ, и сказала, непочтительно обращаясь къ могущественному обладателю дома:

— Кто бы вы тамъ ни были, а я встать не могу, потому что у меня спина болитъ и ноги не дйствуютъ.

— Это мой хозяинъ, — сказалъ Райя, выступая впередъ.

«Что-то не похожъ на хозяина», сказала про себя миссъ Ренъ, передернувъ глазами и подбородкомъ.