Чтение онлайн

— Ну, стоило ли изъ-за этого хлопотать, школьный учитель? — проговорилъ Юджинъ тономъ безпристрастнаго совтчика — посторонняго зрителя. — Столько шуму изъ пустяковъ! Впрочемъ вамъ, конечно, лучше знать, а по моему — не стоило.

— Я не понимаю, мистеръ Рейборнъ, почему вы обращаетесь ко мн,- отозвался на это Брадлей съ возрастающимъ гнвомъ.

— Не понимаете! — Ну хорошо, я не буду.

При своемъ полномъ самообладаніи Юджинъ сказалъ это такъ оскорбительно, что респектабельная правая рука Гедстона, сжавъ респектабельный волосяной шнурокъ, на которомъ висли респектабельные серебряные часы, была готова затянуть этотъ шнурокъ вокругъ его горла. Ничего боле Юджинъ не счелъ за нужное прибавить. Онъ стоялъ, склонивъ голову на руку, продолжая курить, и невозмутимо глядлъ на волновавшагося Брадлея Гедстона съ его стиснутой правой рукой, — глядлъ такъ, что тотъ былъ готовъ сойти съ ума.

— Мистеръ Рейборнъ, — проговорилъ между тмъ мальчикъ, — намъ извстно не только то, что я сейчасъ вамъ сказалъ, намъ извстно больше. Сестра моя пока еще не знаетъ, что мы все открыли, но мы открыли все. У насъ съ мистеромъ Гедстономъ былъ планъ дать образованіе моей сестр, по совту и подъ руководствомъ мистера Гедстона, ибо онъ въ этомъ дл самый лучшій авторитетъ, что бы вы тамъ ни думали о немъ, куря свою сигару… И что же мы узнаемъ? Что мы узнаемъ, мистеръ Ляйтвудъ? — Мы узнаемъ, что моя сестра уже беретъ уроки безъ нашего вдома. Мы узнаемъ, что въ то самое время, когда сестра моя неохотно и холодно выслушиваетъ вс наши планы, составленные нами для ея же пользы, — планы мои, ея брата, и мистера Гедстона, достойнйшаго судьи въ этихъ вопросахъ, — доказательствомъ чему служатъ его аттестаты, которые онъ всегда можетъ предъявить, — что въ это самое время она охотно принимаетъ другія услуги. Да, и занимается очень прилежно; а я знаю, что значить прилежно заниматься. Знаетъ это и мистеръ Гедстонъ. Теперь вопросъ: кто-нибудь платитъ же за эти уроки? — вотъ мысль, которая естественно рождается у насъ. Кто же платитъ? Мы начинаемъ разыскивать, мистеръ Ляйтвудъ, и узнаемъ, что платитъ вашъ другъ, вотъ этотъ самый Юджинъ Рейборнъ. Спрашивается: какое онъ иметъ право на это и что онъ замышляетъ, и какъ онъ сметъ позволять себ такую вольность безъ моего согласія, когда я поднимаюсь въ свт, благодаря собственнымъ стараніямъ и помощи мистера Гедстона, и не могу допустить, чтобы малйшая тнь упала на мою репутацію, чтобы малйшій упрекъ коснулся моего добраго имени черезъ мою сестру.

Ребяческая незрлость этой рчи и вылившійся въ ней непомрный, откровенный эгоизмъ длали ее поистин жалкою рчью. Несмотря на это Брадлей Гедстонъ, привыкшій къ малолтнимъ слушателямъ своей школы, но мало знакомый съ умственной сферой взрослыхъ людей, выразилъ всмъ своимъ видомъ большое сочувствіе ей.

— А теперь я скажу мистеру Юджину Рейборну, — продолжалъ Чарли, вынужденный обращаться къ нему въ третьемъ лиц посл напрасной попытки говорить во второмъ, — теперь я скажу, что я противъ его знакомства съ моею сестрой и прошу его прекратить это знакомство. Но пусть онъ не забираетъ себ въ голову, что я боюсь, чтобы моя сестра не привязалась къ нему.

Тутъ мальчикъ насмшливо улыбнулся, учитель тоже улыбнулся, а Юджинъ молча сдунулъ пепелъ съ сигары.

— Я противъ этого, и довольно. Я для моей сестры гораздо больше значу, чмъ онъ думаетъ. Я поднимаюсь въ свт и намренъ поднять ее до себя. Она это знаетъ и должна разсчитывать на меня въ своихъ планахъ на будущее. Я такъ понимаю этотъ вопросъ; такъ же понимаетъ его и мистеръ Г'едстонъ. Моя сестра — прекрасная двушка, но у нея есть романическія идеи — не о такихъ вещахъ, какъ вашъ мистеръ Юджинъ Рейборнъ, а о смерти моего отца, напримръ, и о другихъ предметахъ подобнаго рода. Мистеръ Рейборнъ потворствуетъ этимъ идеямъ, чтобы придать себ важности въ ея глазахъ, и она думаетъ, что она должна быть признательна ему. Но я не желаю, чтобъ она была признательна ему или кому бы то ни было, кром меня и мистера Гедстона. И еще скажу мистеру Рейборну: если онъ не обратитъ вниманія на мое требованіе, тмъ хуже будетъ для нея. Пусть онъ это запомнитъ: хуже для нея.

Наступило молчаніе, во время котораго учитель, судя по его виду, чувствовалъ себя крайне неловко.

— Позвольте вамъ замтить, школьный учитель, — сказалъ Юджинъ, вынимая изо рта быстро сгорвшую сигару, чтобы взглянуть на нее, — позвольте вамъ замтить, что вы можете убрать вашего ученика.

— А вы, мистеръ Ляйтвудъ, — перебилъ его мальчикъ съ лицомъ, разгорвшимся отъ жгучей обиды, отъ безсильной досады на то, что онъ не можетъ добиться ни вниманія, ни отвта, — я надюсь, вы запомните то, что я говорилъ вашему другу и что вашъ другъ выслушалъ отъ меня отъ слова до слова, хоть онъ и притворяется, что ничего не слыхалъ. Вы обязаны запомнить это, мистеръ Ляйтвудъ: какъ я уже сказалъ, вы познакомили вашего пріятеля съ моей сестрой; если бы не вы, она никогда бы не видала его. Богу извстно, что никто изъ насъ никогда въ немъ не нуждался и никто бы не соскучился по немъ. А теперь, мистеръ Гедстонъ, такъ какъ мистеръ Юджинъ Рейборнъ волей-неволей долженъ былъ выслушать все, что я хотлъ ему сказать, и такъ какъ я высказалъ все, до послдняго слова, то мы покончили съ нашимъ дломъ и можемъ идти.

— Сойдите внизъ и оставьте меня на одну минуту, Гексамъ, — сказалъ Брадлей.

Мальчикъ повиновался съ сердитымъ видомъ и, съ грохотомъ, какой онъ только могъ произвести, вышелъ изъ комнаты. Ляйтвудъ между тмъ отошелъ отъ камина къ окну, перегнулся черезъ подоконникъ и сталъ смотрть во дворъ.

— Вы думаете обо мн, что я не лучше грязи у васъ подъ ногами, — сказалъ Брадлей Юджину, произнося слова тщательно размреннымъ голосомъ (да иначе онъ былъ бы и не въ состояніи говорить).

— Увряю васъ, школьный учитель, что я совсмъ не думаю о васъ, — отвтилъ Юджинъ.

— Неправда, — возразилъ Брадлей. — И вы это сами знаете.

— Вы грубы, но вы этого не знаете, — сказалъ Юджинъ.

— Мистеръ Рейборнъ, но я во всякомъ случа хорошо знаю, что мн нельзя тягаться съ вами по части дерзкихъ словъ и надменныхъ манеръ. Мальчикъ, который сейчасъ вышелъ отсюда, могъ бы въ какіе-нибудь полчаса загонять васъ во многихъ отрасляхъ знанія. Но, разумется, вы можете его оттолкнуть, какъ ниже васъ стоящаго въ обществ. Точно такъ же вы можете поступить и со мной, — въ этомъ я заране увренъ.

— Это возможно, — замтилъ Юджинъ.

— Но я не мальчикъ, — сказалъ Брадлей, сжимая руку, — и я хочу, чтобы вы меня выслушали, сэръ.

— Школьнаго учителя всегда слушаютъ, — проговорилъ спокойно Юджинъ. — Это должно васъ удовлетворить.

— Но меня это не удовлетворяетъ, — отрзалъ Брадлей, поблднвъ отъ злости. — Неужели вы полагаете, что только потому, что человкъ готовился къ обязанностямъ, которыя я отправляю, и слдилъ за собой, сдерживая себя ежечасно, чтобы лучше ихъ отправлять, онъ отрекается отъ человческой своей природы?

— Судя по тому, что я вижу, глядя на васъ, я полагаю, что вы слишкомъ горячи, чтобы быть хорошимъ школьный ь учителемъ.

Говоря это, Юджинъ бросилъ въ каминъ окурокъ сигары.

— Горячъ съ вами, сэръ, я согласенъ. Горячъ съ вами, за что и уважаю себя. Но у меня не дьяволы вмсто учениковъ.

— Вмсто преподавателей — было бы врне, отвтилъ Юджинъ.

— Мистеръ Рейборнъ!

— Школьный учитель!

— Сэръ, мое имя Брадлей Гедстонъ.

— Но вы вдь справедливо замтили, мой милйшій, что мн нтъ надобности знать ваше имя… Ну, говорите, что еще?

— Еще вотъ что… О, какое несчастье, — воскликнулъ Брадлей, дрожа всмъ тломъ и наскоро утирая потъ, выступившій у него на лиц,- какое несчастье, что я не умю настолько сдерживать себя, чтобы говорить спокойне и тверже, чмъ я говорю теперь, когда вотъ тутъ предо мною, человкъ, никогда во всю свою жизнь не чувствовавшій того, что я перечувствовалъ въ одинъ день, а можетъ владть собою.

Онъ выговорилъ эти слова съ сильнымъ душевнымъ страданіемъ, сопровождая ихъ даже невольнымъ движеніемъ рукъ, какъ будто ему хотлось растерзать себя.

Юджинъ Рейборнь смотрлъ на него такимъ взглядомъ, какъ будто начиналъ признавать въ немъ предметъ, любопытный для изученія.

— Мистеръ Рейборнъ, я хочу сказать вамъ нчто отъ себя.

— Говорите, говорите, школьный учитель, — отвчалъ Юджинъ съ выраженіемъ скуки и приближающагося нетерпнія въ голос, между тмъ какъ Брадлей боролся съ собой: — говорите, что вы имете сказать, но позвольте вамъ напомнить, что дверь отперта и что вашъ юный другъ ждетъ васъ на лстниц.

— Я вызвался сопровождать сюда Гексама вотъ для чего: я ршилъ, что въ случа, если бы вамъ удалось зажать ему ротъ, я отъ себя скажу вамъ, какъ человкъ, который зажать себ рта не позволитъ, что инстинктъ этого мальчика, побудившій его предъявить вамъ уже извстное вамъ требованіе, безошибоченъ и вренъ.