Чтение онлайн

— Так как тебя зовут?

— Лейк, именно так и зовут. И я знаю, что ты делаешь. Проверяешь, не соврала ли я тебе раньше, и нефальшивые ли у меня документы. Так вот, мой ответ — нет. Это моё реальное имя. Можешь проверить, если выживешь.

— Ты не сбежишь… отсюда, — хрипит Доминик, когда я возвращаю его на спину. Бросаю в пакет использованные шприцы и снимаю одну перчатку, чтобы проверить его температуру. Чёрт, он начал гореть, это плохо. Значит, инфекция проникла внутрь. Достаю другой шприц, чтобы наполнить его антибиотиком.

— Тебя это не волнует? Так хочешь… остаться со мной?

— Что? — удивляюсь, стягивая его руку выше вены, и ищу эту самую чёртову вену. — О чём ты?

— Забор… он под высоким напряжением. Если дотронешься, то умрёшь, тебе не сбежать.

— Эх, а я планировала пойти ещё покататься по реке, это было бы так романтично. Подобрала бы парочку новых раненых киллеров и устроила бы здесь свою больницу. Ты разрушил мои планы, засранец, — ехидно отвечаю, пока пичкаю его антибиотиками.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Слушай, почему ты считаешь меня такой дурой? Из-за цвета волос? Повторюсь, не дура, Доминик. Я осознаю, что ты меня не выпустишь, пока не проверишь, кто я такая. Ты ранен. Ты киллер и знаешь многое обо мне. Я не хочу рисковать. Просто хочу вернуться обратно, провести свой отпуск и встретиться со своими подписчиками. Ясно? Да и ты без меня умрёшь, тебе нужно постоянно давать антибиотики и следить за температурой. Ты без меня не справишься, а я слишком… отзывчивая, что зачастую приводит меня к проблемам. Знаешь, сколько денег я просрала из-за вот этого идиотского качества? Кучу. Клянусь, иногда я тоже считаю себя такой простофилей, что даже злость берёт. Но потом снова доверяю, и меня обманывают. Бесит. Но бабушка мне не простила бы, если бы я бросила тебя. Вот так. Ты готов?

— Нет, но ты вряд ли остановишься.

— Видишь, ты уже понимаешь меня, ещё немного, и будешь от меня без ума. Не беспокойся, я всегда так действую на мужчин. В меня легко влюбиться, — широко улыбаюсь, а Доминик закатывает глаза.

Я приступаю к обработке раны и безумно волнуюсь. Я давно этого не делала, но надеюсь, что не убью его.

— Твоя бабушка… она удочерила тебя?

— Да.

— Сколько тебе было?

— Одиннадцать. Бабушка брала таких сложных детей, как я, занималась с ними, учила уму-разуму, а потом детей забирали семьи. Она перевоспитывала таких, как я. Но я не была плохим ребёнком, просто слишком активной, любознательной и болтливой. Она оставила меня себе, и это было лучшее, что со мной случилось. Бабушка была всем для меня и дала мне всё, что могла. Я скучаю по ней. Она хотела, чтобы у меня была хорошая жизнь, понимаешь? А я… едва окончила школу, не поступила в колледж, у меня слишком плохой аттестат, и пыталась помогать ей, работала официанткой, уборщицей, продала свою девственность, стала шлюхой…

— Что? — Доминик вздрагивает, и я хихикаю. Подняв на него голову, я надавливаю на его живот, чтобы он лёг обратно и расслабился.

— Да шучу я. Просто ты закрыл глаза, и я проверяла, спишь ты или нет. Я не была шлюхой и не продавала свою девственность. Это мерзко, ты так не считаешь?

— Эм… я… заканчивай уже, от тебя голова болит, — бубнит он.

Переворачиваю его на бок и придерживаю, но Доминик дёргается, безмолвно требуя, чтобы я убрала свою руку с его талии. Идиот.

— Когда приедет твой муж? — уточняет Доминик.

— Через неделю, — моментально отвечаю.

Он что, реально считает, что у меня плохая память? И да, нет у меня никакого мужа, но Доминику знать об этом вовсе не обязательно.

— Ты его любишь?

— Конечно. Он самый лучший. Добрый, вежливый и учтивый, помогает мне по дому, мы с ним лучшие друзья.

— Какой-то нереальный муж. Такие мужчины разве остались?

— Меня напрягает тот факт, что ты интересуешься мужчиной, Доминик. Ты гей? Если да, то хрен ты его получишь. Он мой, — рявкаю я.

— Что за чушь? Я… не гей, я люблю женщин… то есть люблю трахать их.

— Звучит жалко.

— Пошла ты на хрен, — шипит он.

Подавляю улыбку и заканчиваю, сделав последний стежок. Ну, не идеально, но для засранца сойдёт.

— Где ванная? Мне нужно обтереть тебя и наложить повязку?

— Всё? — удивляется он.

— Да, всё. Я всё зашила, позже сделаю тебе ещё один укол.

— Не нужно… я…

— Нужно. У тебя может распространиться инфекция, нужно. Так где ванная?

— Слева от комнаты.

Выхожу в коридор и нахожу ванную комнату. Она огромная, и я замираю, разглядывая большую ванную с джакузи, тропический душ и большое зеркало с двумя раковинами. Почему две? Обычно такое выбирают исключительно женатые пары. Но я отмахиваюсь от этих мыслей, потому что это не моё дело. Я открываю шкафчики и нахожу несколько полотенец, смачиваю их водой и возвращаюсь к Доминику.

Он едва держит глаза открытыми, наблюдая за мной, словно, и правда, боится, что я его убью. Пока нет, я не бью лежачих. Но потом отомщу ему за то, что он запер меня в погребе. И за «толстуху» я точно отомщу ему. Но сначала нужно его обмануть. Мне не хочется, а другого выбора он мне не оставил.

Кладу полотенца рядом с ним, и набираю шприц. Нахожу его вену и вкалываю ему снотворное. Да, именно так. Иначе Доминик не даст себе отдохнуть, а ему это нужно. Он потерял слишком много крови. Но ведёт себя, как придурок, считая, что я совсем не понимаю, насколько он слаб, и ему хочется спать. Герой недоделанный, все мужчины такие. Хотят казаться лучше, чем они есть.

— Что… ты… мне… — выдыхает он, и его глаза закатываются.

— Только не злись, но ты поспишь, Доминик. Не беспокойся, ты будешь в порядке. Ты должен отдохнуть.

— Сука… грёбаная… сука… я… блять… ты… труп, — ругается он, и его глаза закрываются.

— Нет, у тебя определённо сложности с доверием, Доминик, — закатываю глаза от его реакции, но он уже меня не слышит.

Взяв влажное полотенце, я касаюсь его плеч и веду по упругим мышцам рук. У него очень красивое тело, с тёмными волосами на груди, подкаченным прессом, сильными руками, да и с симпатичной мордашкой. Но не такой симпатичной, когда хочется умиляться, а такой, когда ему просто повезло с генами. И у него такие тёмные волосы. Он красит их? Я ищу подтверждение этому, изучаю его щетину, но там нет седых волос. Просто нет. Сколько же ему лет? У него есть дети, он киллер, и у него проблемы с доверием. Не больше сорока пяти, наверное, чертовски красивый мужчина, ещё бы стал вежливым, был бы золотом, а так просто один из внезапных пациентов.

Смыв кровь с тела Доминика, обрабатываю швы, накладываю на рану повязку и собираю мусор. Вытаскиваю из-под спящего Доминика покрывало, затем одеяло и накрываю его. Опускаюсь на пол и притягиваю к себе колени. Только сейчас, кажется, я осознаю, в какое дерьмо вляпалась. Я же обещала себе, что больше никогда не буду делать что-то подобное и просто пройду мимо. Но вот она я, сижу в незнакомом месте, стала заложницей засранца-киллера и не знаю, выживет он или нет. Если нет, то что я буду делать? Если да, то что я буду делать? Что он хочет от меня? Боится, что я его враг? Конечно. У него много врагов, увы, я это знаю. Господи, я же была хорошей девочкой, почему ты снова подставил меня? Бабушка тебя бы тоже не простила за такое отношение ко мне.