Чтение онлайн

— Конечно, — усмехнулась я. — Была бы ваша чистая победа.

— Кто знает, — отзеркалил он. — Возможно, я предпочел бы сдаться на первой секунде, чтобы не дать себя оценить.

— Ах, значит, тотализатор был интереснее, чем кажется. Понимаю. И чем мне это грозит?

— Я попрошу вас больше не покидать замок и не отлучаться к драконам. Считайте, что это приказ Наместника. Да, вы можете нарушить его, но я бы не советовал. Ваш… супруг оказал мне огромную услугу. Уверен, вы уже слышали об этом. Поэтому совет я даю вам от чистого сердца. Так будет не всегда.

— Почему мне кажется, что вы хотели посоветовать что-то другое?

— Вероятно, так и есть, — криво улыбнулся он. — Я бы посоветовал вам уехать отсюда. Как делал уже десяток раз. Сохраните вашу жизнь. Обещаю, что переговоры с генералом Конте возобновятся. Мы найдем решение, которое устроит всех.

Сердце пропустило удар. Вот оно — то, чего мы и добивались. Протяни руку и возьми.

Армин не хотел причинять мне вреда, как и отказываться от притязаний. Он предлагал мне признать, что я наигралась, выйти из борьбы и забрать свой утешительный приз.

Заманчиво. Весьма заманчиво.

— Я отвечу вам после завтрашнего ритуала.

— Вы упорны.

— Всего лишь хочу закончить начатое. Узнать, на что способна моя кровь.

Я стояла на квадратной смотровой площадке одной из старых башен дворца, крепко вцепившись пальчиками в каменную ограду.

Ветер здесь был таким сильным, что казалось, если отпущу, меня тут же унесет.

Я боялась и готова была звать на помощь, но точно знала, что меня никто не услышит. Ох и влетит мне, если выберусь отсюда целиком!

Впервые я решила подняться на башню одна. Хотела доказать себе, что могу. Шейн все время смеялся, называя меня мелкой трусливой мышкой. Башню никто не использовал много лет, лестницу тоже не охраняли, и мальчишки повадились забираться сюда, чтобы кидать снежками с высоты.

Трижды я приходила с ними, и каждый раз это заканчивалось одинаково: мне казалось, что ветер унесет меня прочь. Я хваталась за руку Адриана и не выпускала, пока тот не соглашался спуститься вместе со мной. В последний раз Шейн сказал, что мне с ними больше нельзя. Возни слишком много и я все удовольствие порчу!

Первым порывом было нажаловаться гувернантке, что меня не берут играть. Вторым… В общем, так я и оказалась здесь. А пальцы уже начинало сводить. Я буквально прилипла к ограде, роста как раз хватало, чтобы высунуться и посмотреть поверх нее.

Приближение отца я почувствовала даже раньше, чем услышала шаги на лестнице. Я всегда ощущала его магию. Нечто неописуемое, но вполне реальное. И угрожающее в те моменты, когда ждешь наказания.

Ах, лучше бы гувернантка! Мадам бы орала целый час, а потом ушла пить настой из успокоительных трав и придумывать, как меня проучить. Вариантов было немного, потому что отцу могло не понравиться, как она обращается с детьми, и тогда влетело бы ей, а не мне.

Отец же никогда не ругал. Вообще не повышал голоса. Он разговаривал с полуулыбкой, но от нее всегда становилось так жутко, что вина осознавалась очень быстро, а потом наступало и совершенно чистосердечное раскаяние. Иногда я угрожала Шейну и Адриану, что скоро вырасту и тоже научусь вызывать страх в чужих головах, как настоящий демон. Они посмеивались надо мной, однако моему отцу на шалостях предпочитали не попадаться.

Он остановился рядом со мной:

— Ну что? Уже спасать или урок еще не усвоен?

— Усвоен, — буркнула я, зыркнув на него исподлобья.

Тогда отец присел на корточки, и его лицо оказалось на уровне моего. Я поискала в глазах недовольство, но не нашла.

С трудом я разжала пальцы. Всего на пару секунд, только чтобы успеть развернуться и так же крепко вцепиться в рубашку отца. Я прижалась к его груди. Он был такой же надежной опорой, как каменная балюстрада. Даже лучше.

— Милая, послушай внимательно, — прошептал он мне на ухо, чтобы ветер не помешал услышать. — Хорошо, что я нашел тебя здесь. Это прекрасное место, чтобы поговорить: ты запомнишь его и свой страх.

— Но я же сказала, что усвоила! — возмутилась я. Хотелось, чтобы голосок звучал чуть более воинственно. Или хотя бы по-взрослому.

— Все хорошо, — заверил он меня. Я всегда безоговорочно верила его словам. — Милая, послушай очень внимательно. С этого дня все станет иначе.

— Что? — перебила его я. Не понимала, что он говорит, но и впрямь ощущала ужас. Не навязанный, а свой.

— Я заключил договор, чтобы спасти наши жизни.

— От чего?

— Слушай, милая, слушай. Боюсь, что больше ничего не будет, как раньше. Мне придется много работать. Много делать для других, понимаешь? Много брать на себя за других.

Я не понимала. Но отчего-то мне очень захотелось пожалеть его, и я прижалась сильнее.

— Ты услышишь много плохого обо мне. Боюсь, что хорошего не останется совсем.

— Я никому не позволю говорить о нас плохо, — серьезно заявила я. Молчать не получалось, потому что это было страшнее.

— Не сомневаюсь в этом, — усмехнулся он. — Однажды ты станешь хорошей правительницей для своего народа. А пока придется потерпеть. У всех есть своя роль, милая. Нужно хорошо играть ее, иначе не выжить. Мне придется играть свою. Все, что ты услышишь обо мне, отдалит нас.

— Но я не хочу! — возмутилась я.

— Поверь, я тоже не хочу. Но так будет лучше. Преступления, которые припишут мне, не лягут тенью на тебя. Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь. Я никогда не сделаю ничего, за что тебе будет стыдно. Пусть и не смогу этого доказать.

Я запуталась в том, что он говорил. А мне так хотелось понять. Я всегда стеснялась переспрашивать, когда речь шла о чем-то важном. Даже на уроках.

А отец не собирался пояснять.

Вместо этого он поднялся, подхватил меня на руки и отнес к лестнице. Спустился на несколько десятков ступеней, и только затем поставил меня на одну из них. Сюда ветер не добирался, но у меня до сих пор слезились глаза.

Отец достал из кармана бумагу и развернул.

— Милая, приложи сюда свой пальчик, — попросил он.

Я послушно протянула руку и коснулась того места на листе, которое показывал отец. На зачарованной бумаге слегка засветился мой отпечаток и тут же пропал.

— У меня есть свой магический договор! А что он делает?! — восторженно пискнула я, пока отец убирал его. — Шейн от зависти облезет по чешуйке!

— От зависти? — усмехнулся отец.

— Ну да! Когда я расскажу, что… Что? — расстроилась я, когда мысль ускользнула.