Чтение онлайн

Больно?

Наверное, на его лице отразилось непонимание.

— Ты не знаешь? — брат тут же это заметил, не удержался от ехидного замечания. — Тебе ещё не доложили?

Рэм раздраженно перебил:

— Не знаю чего?

— Прошлой ночью у нее начался приступ. Мириам стало хуже…

Рэм грубо отпихнул брата с дороги, ускорил шаг. Вдогонку полетел очередной возмущенный возглас:

— Так ты пустишь меня к ней или нет!?

Закованные металлическими рамками окна лениво цедили первые отблески утра. Свет прорезал воздух, теплом подгоняя пылинки. Не сомкнув ночью глаз, так и пролежав без сна на неразобранной постели, Кайя следила, как солнечные лучи постепенно заполняют шестиугольную спальню, просторную, слишком большую для нее одной.

Утро медленно распускалось желтым цветком. Его лепестки один за другим падали на гладкий каменный пол холодного кобальтового оттенка, соединяясь, делая дымку внутри камня чуть зеленоватой. С трех сторон, подпирая высокий резной потолок, шли похожие, отделанные под песчаную породу стены, четвертую, изломанную несколькими углами, полностью венчала корона окон с прозрачными стеклами, за которыми находился внутренний сад.

Забрав себе камень, рассвет крался дальше. К деревянным ножкам мебели, тянулся по темно-голубой и белой обивке, отскакивал от редких украшений интерьера, как той малахитовой вазы с едко пахнущими, неизвестными Кайе цветами, или монохромного панно звездной карты Диарского халифата, сюжет которого ни на секунду не давал забыть, что она больше не дома.

Теперь Кайю держал Меодан.

В Ирид — город правителей — их шаттл добрался, когда на дворе стояла глубокая ночь. Рассмотреть во время финального перелета главный мегаполис планеты не получилось, но Кайя не расстроилась. Куда больше ее волновало место, в котором она оказалась. Это поместье, внушительных размеров темно-бежевый каменный комплекс, сопоставимый с территорией степной ставки.

Дом Алманов.

Взгляд убежал вдаль, сквозь стекла окон, туда, где плескалось утренней безмятежностью небо. Чистое, без единого облачка, такое синее, как… глаза диара.

Она зажмурилась.

Нельзя поддаваться эмоциям. Нельзя более позволять злости брать верх. Если диар хочет видеть её такой: смирившейся, покорной, готовой слушаться и учиться. Что же. Она подыграет. Притворится. Но больше не станет бояться.

Потрясение от перемен уже прошло. И даже близость диара более не сковывала так, как в первое время. Кайя привыкла к нему или просто внушила себе это. И теперь, когда к ней вернулась способность здраво мыслить, она не прекращала попытки найти выход из сложившейся ситуации, возможность не только вернуть свободу. Не просто сбежать от диара, но и спрятаться настолько хорошо, чтобы больше никто и никогда ее не нашел.

И такая возможность была.

Кайя мыслями вернулась к разговору с ал-шаиром, который случился между ними еще на борту виардда более двух недель назад, когда он только открыл ей правду о ее народе. Что он сказал в самом конце?

«…мы убили каждого, в ком текла старая кровь. Семнадцать лет назад…»

Она тогда не поняла и половины. Слишком боялась. Но уже позже, избавившись от не дававшего думать страха, Кайя заново вновь и вновь возвращалась к тому разговору, пока ответ не пришел сам.

«Ты — последняя…»

Вот именно! Последняя. Семнадцать лет назад диары убили ей подобных. Слабых и сильных, но она, в ком так мало старой крови, как-то сумела избежать их участи.

Она выжила!

Того не заметив, диар подтолкнул к выводу, что один раз ей уже удалось обмануть смерть. Так, может быть, не такая она и беспомощная? Может, скверна в ее крови — не проклятие, которым она всегда ее считала, как ей внушали? Необходимо только вспомнить! Вернуть память!

Кайя закрыла ладонями лицо, с силой надавив на глазные яблоки, пока перед ней не забегали искорки в темноте.

Вспомнить. Словно это так просто — вернуть себя.

Ну почему? Почему она не добилась правды от отца? Пожалела его в последние дни, пыталась скрасить уход? А между тем, он что-то знал о ней и унес эту правду с собой в могилу.

Она приподнялась на локтях. От бессонной ночи чуть болела голова, лежать без толка и дальше не было сил. Нужно наконец-то переодеться, привести себя в порядок и попытаться осмотреть поместье, хотя бы ту часть, в которой располагался господский дом.

Тремя часами ранее, когда ее привели сюда, она так и осталась в чем была: простом серо-голубом платье. Личные вещи пока что не принесли, а другой одежды в пустом гардеробе не оказалось. Похоже, ее приезд стал неожиданностью для той дородной служанки, (она назвалась коротко — Маит), которая наспех показала остальные покои. Выглядела женщина рассеянной, отвечала скупо, вела себя невнимательно, словно спешила отделаться от свалившейся на голову гостьи. А потом и вовсе про нее забыла. Других объяснений Кайя не находила. Иначе, почему ей до сих пор не принесли даже ее вещи?

Соскользнув с кровати, Кайя пересекла комнату и скрылась за неприметным выступом в глухой стене. Не покажи ей служанка этот проход вчера, самостоятельно она еще долго бы его искала. За выступом находилась купальня. Комната лишь малым не дотягивала до спальни в размерах, и она против воли вновь поразилась масштабам этого поместья, богатству убранства, заметной, но спокойной роскоши.

Купальня напоминала каменный грот. На высоком темно-синем потолке гуляли блики от двух черных, встроенных в пол чаш с горячей и теплой водой, за ними в отдельном помещении находилась сухая парильня, а по правую сторону пять закрытых кабинок, обследовать которые Кайя решилась только сейчас. В крайней, к ее облегчению, оказался туалет.

При мысли, что ей пришлось бы терпеть до прихода той женщины или других слуг, а после еще и просить отвести к отхожему месту, пробрал стыд. Во время перелета она не раз загоняла себя в неловкие ситуации. Хорошо еще Самира оказалась более сведущей и терпеливо объясняла, как и чем пользоваться в быту. Но не может же она постоянно цепляться за служанку. Тем более Кайя пока что не успела познакомиться с новыми порядками. Самиру поселили где-то за пределами главного дома, да и позволят ли ей оставить служанку при себе, она не знала.

По левую сторону вдоль зеркальной стены крепилась удлинённая чаша умывальника. Подойдя ближе и наспех ополоснув лицо и руки, Кайя внимательно посмотрела на свое отражение. Почти дернулась, чтобы отвернуться, но сдержалась. Было так странно видеть свои глаза такими… человеческими.

Она вновь вспомнила о диаре. Пусть думает, что это он научил ее скрывать шаиро-каддо. Пусть. Ведь он действительно давал ей уроки. Заставлял в своем присутствии повторять раз за разом дыхательные практики, направленные на расслабление медитации. Словно не понимал, хотя нет, кого она обманывает, прекрасно понимал, что сам же и являлся главным источником ее вспыльчивости.