Чтение онлайн

Второй рукой коснулся щеки. Нежно, почти невесомо погладил пылающую румянцем кожу. Ладонь скользнула назад, зарываясь пальцами в распущенные волосы. Едва сжав затылок, диар потянул на себя. Остановился, лишь когда их лица оказались почти рядом, настолько близко, что дыхание мужчины вторило его рукам: обдавало жаром, касалось губ, возвращалось мелкой дрожью вдоль позвоночника.

Кайя не отстранилась. В голове расплывался туман, укрывал белизной последние мысли, лишал воли, покуда не осталось ничего, кроме странного ноющего волнения, почти болезненного, еще совсем тихого.

Она рассеянно моргнула.

«Что он делает? Пытается подчинить ее разум, как тогда, в поместье отца?»

Вместо ответа диар отрицательно покачал головой. Прошептал.

— Принуждение портит вкус. Сейчас его нет. Я вижу. — он склонился к шее и на выдохе поцеловал. — Ты хочешь того же.

Кайя чуть покачала головой. Слабо, неуверенно.

— Не хочу.

Теплые губы оставляли дорожку на коже, редкими поцелуями спускаясь ниже, по изгибам шеи, скрытым под тканью туники ключицам, скованным напряжением плечам.

— Твои мысли говорят обратное, Кайя.

Услышав свое имя, она встрепенулась, словно очнувшись от наваждения. Вскинула между ними руки. Удалось чуть отодвинуться. Голос дрожал.

— Мысли — еще не слова.

Диар немного ослабил хватку, заглянул ей в лицо. Смотрел долго, слишком внимательно, но в голову к ней не лез. Это она почувствовала.

Неспешно отдалился, намеренно еще раз пройдя пальцами по щеке, и лишь потом отпустил. Почти сразу поднялся. Кайя ждала, что он уйдет, но тот обернулся. Спокойно ответил на вопрос, о котором она, к своему стыду, давно забыла.

— Та девочка. Ее зовут Мириам. Не бойся за нее, она отдыхает и к завтрашнему дню, милостью Единого, сможет встать с постели.

Кайя машинально кивнула, в который раз удивившись умению диара держать лицо, контролировать голос, язык тела. Сейчас ничего в нем не выдавало его отношения к тому, что только что между ними произошло. Кайя же растерянно перебирала руками, не понимая, как себя вести, сесть ли ей прямо или, наоборот, подобраться, может, вообще встать.

Она не знала ничьих поцелуев. Не помнила прикосновений, не позволяла до сегодняшнего вечера чему-то подобному случиться в ее новой жизни. Туман в голове постепенно рассеивался, выбрасывая обратно к себе, своим страхам.

— Мириам вовсе не ребенок. — диар не стал заострять внимание на чужих мыслях. — Выглядит младше своих лет, но ей скоро исполнится восемнадцать. Она моя сестра.

Кайя плохо скрыла удивление.

— Её мать, — он помедлил. — Наша мать скончалась в родах.

На этом ал-шаир поспешно оборвал разговор, направившись к выходу. Попрощался сухо.

— Спи. Позже я все тебе объясню.

Она приподнялась, решившись все же задать еще один вопрос.

— Когда вы станете меня учить? — посмотрела ему вслед, прибавив голосу твердости. — Когда я увижу пустошь Меодана? Ведь я здесь для этого? Верно?

Показалось ли, но диар посмотрел с грустью. Отвернулся.

— Спи, Кайя. Нам двоим необходимо отдохнуть.

Выйдя на мерцающую в звездном свете террасу большой, сложенной из охристого камня беседки, Самира взволнованно потопталась на месте, вновь отступив в тень.

Раскинувшийся со всех сторон сад заигрывал с теплой летней ночью, тянул к небу ветви многовековых деревьев, оживал стрекотанием насекомых, пеньем птиц, тревожил воздух тонкими запахами цветов.

Самира испуганно оглядывалась по сторонам. Находиться в такое время здесь ей было не положено, тем более в этой части поместья. Но волнение от предстоящей встречи все равно заполняло мысли. Она всегда ждала этих встреч. Сколько бы ни прошло лет, жизней, она их жаждала.

В кустах совсем рядом негромко треснула ветка и Самира дёргано выдохнула, приложив руку к груди. Не в том она состоянии, да и возрасте, чтобы прятаться по ночам невесть где! Она и без того пребывала в постоянном эмоциональном напряжении, испытывая на себе все оттенки депрессии: от почти что безликой меланхолии до кричавшего немого ужаса, что уже давно стал ее второй натурой.

Нужно потерпеть! Осталось недолго. Она доведет порученное ей задание до конца и наконец-то сможет отдохнуть. Освободиться.

Прислонившись к еще не успевшей остыть после солнечного дня стене, Самира прикрыла глаза. Звуки ночного сада, влажный вечерний воздух утишали ее изношенную, прохудившеюся душу. Позволить бы себе навсегда остаться в этих ощущениях. Ничего более не бояться, вернуть безмятежность. Взывать к давно забытым чувствам, воспоминаниям, образам. Так ли пели когда-то дрозды, как те собравшиеся в кронах ближайшего дерева птицы? А этот запах, что медом щекочет ноздри, похож ли он на акацию или ей только кажется?

Она устало опустила голову, пытаясь сдержать подступившие слезы. Как же только злила саму себя за то, что вот так расклеилась, почти опустила руки, превратилась в не пойми что. Можно сколь угодно оправдываться, сетовать на сложность порученного ей задания, ветхость и слабость старого тела, но ведь дело было далеко не во всем этом. Она состарилась.

Состарилась ее душа.

Самира быстро смахнула несколько успевших скатиться по щекам слез. Сильнее отступила в тень. Слух уловил приближающиеся ровные шаги.

— О чем печалишься, моя милая?

Она тут же узнала этот голос, что не смогла бы стереть из своей памяти даже после собственной смерти. Радость, но еще более страх разом заполонили эмоции, сделав походку неуклюжей, а движения рваными.

Выступив из тени, Самира направилась к пришедшему. Почти бросилась к тому в ноги, но мужчина не дал.

— Ну что ты, дитя? Так ли встречают старого друга?

Она все же нашла его кисть среди складок объемных рукавов рясы и забвенно припала к чуть прохладной, покрытой старческими пятнами руке.

— Господин мой…

Мужчина остановил раболепный порыв, не дав осыпать себя лестью.

— Хватит, милая. У нас мало времени.

— Зачем же так рисковать, господин? Вы могли прийти ко мне сегодня в мыслях. Я же была рядом и для вас не составило бы труда дотянуться.

— Не бойся, дитя. Никто нас не потревожит. Я не дам. — он немного отступил, окидывая ее любопытным взглядом. — Хотел своими глазами полюбоваться, какой ты стала, мое прекрасное творение.

Самира встретилась с прямым, почти лишенным света взглядом собеседника, с глубокими, цвета черно-красной земли глазами, и сутулила плечи, когда он тихо добавил.