Чтение онлайн

— Какое? — спросила я, голос все еще дрожал.

— Не теряй себя. — Он посмотрел на меня, и в его темно-красных глазах не было вампирского блеска, только странная, древняя мудрость. — Ты прошла через смерть, через кучу разных страхов, через выбор между двумя мужчинами. Не позволяй ни мне, ни кому-либо другому стереть ту силу, что ты в этом обрела. Будь просто собой. Даже если это «я» будет меняться. Особенно если будет меняться.

Это было не совсем то, что я ожидала услышать, но я была рада, что он не станет меня ограничивать.

Я кивнула, не в силах говорить. Мы стояли так еще несколько минут, слушая, как ночь отступает перед рассветом. Где-то в глубине леса, в логове Белого Пера, начиналась новая жизнь — без меня. А здесь, на границе миров, начиналась моя.

Я сделала шаг вперед, к тропинке, ведущей в Мраморные Шпили. Валерий пошел рядом, не касаясь меня.

И пока первые лучи солнца касались вершин деревьев, я чувствовала зарождающуюся радость. Здесь, в Мраморных Шпилях, я наверняка проживу счастливую жизнь. Ведь невозможно быть счастливым в какой-то клетке, пусть даже тебя любят и ценят.

Да и… На самом деле, в замке было намного чище. В этом я призналась себе только сейчас. Меня пугали микробы, которых в пещере наверняка было достаточно. Вдруг я бы заболела чем-то, от чего меня не смогли бы вылечить и самые сильные зелья?..

Но я была благодарна Луке, который научил меня быть сильной достаточно, чтобы сделать этот выбор. Даже если он разбил нам обоим сердце.

***

Мраморные Шпили встретили меня как гостя. Тишина здесь была иной — не лесной, наполненной дыханием зверей, а сгущенной, бархатной, словно время текло медленнее. Валерий не пытался заполнить ее разговорами или вниманием. Он показал мне крыло в западной башне — просторную комнату с высоким окном, изящным письменным столом из темного дерева и полками, пустовавшими в явном ожидании книг.

— Вот твое пространство, — сказал он просто. — Заполни его тем, что нужно тебе. Библиотека внизу в твоем распоряжении. Дух, — он кивнул Адриану, который плыл рядом, — будет твоим проводником в лабиринтах магической теории. А я… я буду тем, кто обеспечит, чтобы тебе не мешали.

— А… Можно, Серхио будет жить тут?

— Если он согласится, то да. Но он очень привык к своей комнате, так что не знаю.

Серхио, недолго думая, согласился жить со мной. Теперь он часто ласково мурлыкал мне, когда я ложилась спать, гладила его или читала.

Первые дни я просто приходила в себя. Спала по двенадцать часов, просыпаясь от снов, в которых знакомые зеленые глаза смотрели на меня с немым укором. Пила ароматный зеленый чай, который приносил безмолвный слуга в строгом готическом наряде, и смотрела в окно на сад, где дымчатые леопарды пели свои туманные песни при двух лунах.

Адриан стал моим первым и главным соратником. С Тетрадью, теперь стабильной, но полной нерасшифрованных тайн, мы работали ежедневно.

— Не воспринимай ее как учебник, — говорил дух, его три глаза скользили по страницам, на которых под моим прикосновением проступали то узоры, то строки на забытых языках. — Она дневник миров, запись его изначальных законов.

Постепенно я начала понимать. Тетрадь реагировала на мое состояние. Спокойствие рождало на страницах описания трав и их свойств. Тоска — строчки о границах между мирами. Ярость — схемы защитных печатей. Она была зеркалом моей души, и через это зеркало я училась видеть структуру реальности.

Валерий появлялся раз в несколько дней. Иногда он играл на лютне в соседнем зале — музыка лилась через открытые двери, становясь саундтреком к моим изысканиям. Иногда он приходил с практическими вопросами.

— Совет Старейшин обеспокоен стабильностью границ после недавних… потрясений. Если Тетрадь Бабочек может диагностировать слабые места, это можно использовать как аргумент для переговоров. У Олега есть теория, что магия растений из твоего мира, описанная в твоих воспоминаниях, может усилить некоторые наши зелья. Не хочешь попробовать составить рецепт?

Он говорил со мной как с коллегой. Ценил мой ум, мою уникальную перспективу. И в этом было больше уважения, чем в любых любовных клятвах. Вопреки словам Луки, он видел во мне потенциал, а не просто какую-то диковинку.

Я начала писать. Сначала просто конспекты из Тетради Бабочек. Потом стала записывать свои наблюдения о мире, который покинула и о мире, в котором оказалась. На столе вскоре выросла стопка исписанных листов. Это был мой способ осмыслить произошедшее. Собрать себя заново из осколков двух жизней.

Иногда, глубокой ночью, я ловила себя на мысли о Луке. Не с болью разрыва, а с тихой, светлой грустью. Он был как гроза — страшная, опасная, но очищающая. Он научил меня силе, которая идет от земли, от тела, от инстинкта. И я была благодарна. Благодарна и… свободна. Потому что мне было с ним не по пути, несмотря на то что он по-своему привлекателен и надежен.

А Валерий напоминал таинственное озеро в красивых высоких горах. Спокойное, прохладное, хранящее в своих глубинах неизведанное. Рядом с ним не нужно было быть воином или просто сильной личностью. Можно было быть обычным исследователем. И в этом крылась своя, иная сила, которая гораздо больше подходит моей натуре.

Однажды вечером он застал меня за столом, когда я пыталась расшифровать схему, похожую на карту звездного неба.

— Ну как, есть прогресс? — спросил он, заглядывая через плечо.

— Есть, но медленный, — вздохнула я. — Иногда мне кажется, что я пытаюсь прочесть мысли духов.

— А может, тебя создали духи, — сказал он задумчиво. — И ты пока как черновик. Незаконченный, с пометками на полях. А самые интересные тексты — всегда черновики.

Он не стал развивать тему. Просто принес чашку дымящегося напитка, пахнущего корицей и звездной пылью, и удалился. Серхио ласково мяукнул, словно подтверждая его слова.

Идея пришла к моему Валере, как внезапный аккорд в тишине — он объявил о бале в честь «стабилизации магических границ».

Залы Мраморных Шпилей преобразились. Черные стены отражали мерцание тысяч свечей в хрустальных подвесках, похожих на застывшие ледяные гроздья. Воздух был густым, приятным и каким-то усыпляющим от аромата ночных цветов, ладана и холодного металла. Музыканты в углу зала извлекали из инструментов звуки, похожие на шепот звезд, шелест крыльев мотылька и ночное стрекотание сверчков.